Песнь северного ветра

В этот период Хогвартс всегда напоминал детский лагерь, в который ее однажды отправили родители летом. Веселая беззаботность захватила всех студентов от мала до велика, пока преподаватели все еще пытались сохранять подобие учебной дисциплины. Но тщетно. Оставив позади сложные и изматывающие недели экзаменов, школа погрузилась в леность из-за предвкушения праздников и каникул, следующих после них. Студенты продолжали ходить на лекции, но скорее рефлекторно, особо не вслушиваясь в слова преподавателей. Все чаще на лекциях можно было заметить сидящих с закрытыми глазами однокурсников, пока профессора снисходительно не обращали на это внимание, кто-то, разделяя всеобщее нежелание что-то делать, а кто-то из-за жалости к уставшим студентам.  Однако, стоит отдать должное Шеферу с Хансеном, не теряющим энтузиазма даже перед грозным лицом приближающихся праздников. Шефер гонял их так же нещадно, как раньше, пока Хансен, недовольный повальным результатом многих курсов по защите от темных искусств, по всей видимости решил заставить наверстать их все упущенное за дюжину дней. Гермиона, как никогда довольная от, честно признаться, нежданной оценке “превосходно” от обоих профессоров, не разделяла дружного нытья всей школы по поводу муштры на этих предметах. Даже Жалящее проклятие Хансена ощущалось как-то приятней, после его скупого кивка на экзамена, что было похоже высшей степенью одобрения с его стороны.  Проникшись всеобщей безалаберностью, Джинни, которой было свойственно забивать на учебу при малейшем располагающем для этого случае, только и делала, что в одиночестве летала на метле по окрестностям школы и гоняла бладжер по полю, как только наступало свободное от учебы и тренировок время. Иногда поздними вечерами она приставала к Гермионе, чтобы обсудить школьные сплетни, поныть о слишком громких соседках по спальне или просто падала рядом с ней, зачитывая вслух новости международных матчей по квиддичу, переходя позже на хихиканье над Луни Нонби, которому в очередной раз пришлось встретится лицом к лицу с Корнуэльским Пикси.  Луна же, в свою очередь, впала в меланхолию. Она тенью скользила по коридорам школы, перед отбоем долго сидела у окна или же пропадала на долгое время неизвестно где. В глубине души Гермиона надеялась, что она просто гуляла, но разум быстро подкидывал ей правдивый ответ. Лавгуд была с Теодором, как не прискорбно было это осознавать. После этих встреч она возвращалась цветущей, сияющей радостью и эмоциональным возбуждением, которое быстро сходило на нет. Гермиона порывалась несколько раз начать диалог, но волшебница, в свойственной ей манере, уводила разговор в другое русло, отвлекая ее от переживаний за сердце подруги. Луна влюбилась и Гермиона приняла это, сделав шаг назад. Не одно слово, сказанное ею и Джинни, узнай она о встречах пары, более не имело значения. Когда-нибудь это изменится, но сейчас, когда эмоции захлестнули хрупкую Луну, Гермионе оставалось только стоять с вытянутой рукой наготове, в надежде удержать подругу в нужный момент от падения. А пока сама Грейнджер была занята гораздо более тяжелыми размышлениями, стоя на пороге выбора, который нависал над ней, как дамоклов меч.   Закутанная в широкий вязаный шарф, Гермиона крутит головой по сторонам и сразу же срывается с места, пересекая проезжую часть в неположенном месте, получая в ответ грозный гудок возмущенного водителя. Но ведьма ныряет в книжный магазин и шум улиц Лондона обрывается, стоит двери позади нее захлопнуться. В ее руке зажат бумажный стаканчик с мятным чаем. Встряхнув головой, она избавляется от влажного снега, осевшего в волосах, и присаживается за стол, где провела не один час. Исписанный блокнот ложится рядом со стаканом. Раскрыв его на последней заполненной странице, Грейнджер упирается задумчивым взглядом в собственный забористый почерк.  Риан Давенпорт оказался удивительно незаметным волшебником, при всей своей очевидной тяге к конспирологии и различным магическим объединениям, с регулярной периодичностью возникающих в магическом мире. Каждое столетие собирало дюжину всевозможных орденов, обществ, плеяд и других содружеств магов, поверивших в какую-то великую идею. Большинство подобных объединений ярко вспыхивали на небосклоне, но вскоре также быстро угасали, а их члены, лишенные прошлой мотивации для одержимости, разбредались по другим сообществам, приходящих на смену старым. Давенпорт был из их числа.  Пиком его карьеры несомненно стало решение примкнуть, к набирающему в тот момент влиянию, Гриндевальду. Ко всему прочему он и правда отличался любовью к писательству, но не преуспел в этом, как и упомянул Малфой. Отыскав до этого в школьной картотеке ссылки на все источники, где присутствовало его имя, Гермиона столкнулась лишь с краткими, порой лишь вскользь, упоминаниями его работ. Но что было ясно точно из обрывков найденной ей информации, так то, что Риан Давенпорт был недоволен существующим порядком вещей и, в первую очередь, статутом о секретности. Происходя из благородного дома, маг разделял консервативные взгляды круга, в котором вырос, а потому настаивал на сохранении преемственности традиций. По названиям, общим формулировкам и перекрестным ссылкам, ведьма сумела идентифицировать лишь краткие черты его одиозной личности, которые ей отнюдь не симпатизировали.   Кроме того, Риан был ярым поклонником легенд о Логресе, Короле Артуре, Мерлине и легендарных волшебниках, воспетых в десятках эпосах. В книгах упоминалось более ста его статей, написанных под впечатлением от работ Гальфрида Монмутского и Кретьена де Труа, где он критиковал авторов в связи с тем, что те, по его мнению, скрыли часть ключевой информации о Мерлине и магии, но и, ко всему прочему, нещадно извратили другую часть, все же вошедшую в произведения. Но самая впечатляющая и очевидно порицаемая часть его научного творчества, до того, как он исчез, так и оставалась загадкой. Нигде не было описания тех трудов, что были восприняты радикальными со стороны магического сообщества.  Однако, одна деталь все же привлекла ее внимание. В 1907 году юный Давенпорт был арестован невыразимцами вместе с остальными членами ордена Гермеса Трисмегиста, одним из членов которого был известный среди маглов, талантливый и скандальный сквиб – Алджернон Блэквуд, позже нашедший свой приют в Ордене Золотой Зари. Однако, интерес к герметической философии не отпускал Риана Давенпорта и позже, потому тремя годами спустя он написал несколько заметок в не издаваемом более журнале “Истинное око” о Книге Сойга. Еще в нескольких его публикациях упоминался известный всему миру Джон Ди, кто, по субъективному мнению Гермионы, был один самых интересных персонажей в магической истории. Возможно, этому способствовало, что именно Ди стал прототипом Джеймса Бонда с которым она познакомилась и в которого успела влюбиться еще задолго до того, как узнала о его знаменательном прообразе. Гермиона стучит кончиками пальцев по столешнице. Герметическая философия, возросшая на учениях Гермеса Трисмегиста, не несла в себе ничего зловещего. Предания гласили, что Гермес, трижды великий, создал Изумрудную скрижаль, текст которой в будущем существенно повлиял на мировую алхимическую традицию. Глаза ведьмы скользят по вертикально записанной цитате на краешке страницы – “То, что находится внизу, соответствует тому, что пребывает вверху; и то, что пребывает вверху, соответствует тому, что находится внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи.” Рядом ведьма непроизвольно нарисовала Уробороса. Ёрмунганд. Гермиона не верила в это предание, так как изумрудная скрижаль считалась утерянной, а истинное авторство артефакта так и не было доказано. Но некоторые магические течения утверждали, что на самом деле Гермес создал две скрижали. Первую – изумрудную, он отдал людям, чтобы они могли постичь суть мироздания и процесса жизни, вторая же – из электрума, была завещена магам. В ней он поделился учением о жизни и смерти, возможности превращении живого в мертвое, а мертвого в живое. “Ибо смерть не существует; слово "смертный" лишено смысла или же есть не что иное, как слово "бессмертный", потерявшее свой первый слог (а-танатос).” По преданию, скрижаль из электрума была также украдена, но большинство историков магии и деятелей магической философии утверждали, что ее и вовсе никогда не существовало. Очевидно, Риан Давенпорт был с этим не согласен. Однако, подобные интересы и рассуждения, как и о других оккультных и скандальных манускриптах древности, ныне приравнивались к ереси в магическом сообществе.  Откинувшись на спинку стула, Грейнджер берет в руку чай и делает глоток. Что заставило Малфоя заинтересоваться Давенопортом? К тому же, почему он решил, что можно легко найти кого-то в магловском мире? И уж тем более волшебника, который возможно, выпускает из под своего пера некие труды. Да и в целом почему он вообще уверен, что Давенпорт все еще жив? Ему должно быть уже больше ста двадцати лет. Ведьма отставляя стаканчик и трет лицо ладонями. У нее не было ответа не на один вопрос.  Скорее всего, решила ведьма, когда предприняла первую попытку разыскать хоть что-то мало мальски похожее на сочинительство человека из магического мира, стоит искать его труды в эзотерическом и оккультном отделе литературы. Так она и сделала. Но это не принесло никаких результатов. В последующие разы ведьма предприняла попытки уже в отделе фэнтези и фантастики, в надежде, что маг захотел бы поделиться невидимой маглам частью мира, будучи исключенным из него. И снова провал. Ни база книг магазина, ни поиск в интернет справочниках не находили не по одному, заданному ею, сочетанию слов, ничего, что можно было бы приписать, хоть и предполагаемому, авторству Давенпорта.  Откинув голову назад, Грейнджер проводит руками по голове, зарываясь пальцами в волосы, с протяжным выдохом. Сегодня выходной. Джинни звала ее в Три метлы еще в пятницу. Вместо этого ведьма ищет что-то, что возможно не существует и в помине, по просьбе малознакомого волшебника. Зачем? Она сама не знает. Но почему-то внутри себя она уверена, что если докопается до правды, найдет что-то гораздо большее, чем кажется на первый взгляд. Несмотря на поиски, Гермиона так и не дала ответ дурмстрангцу. А он и не интересовался, лишь молчаливо приветствовал ее при встрече, легким кивком головы. Как будто и не было той странной встречи в таверне. “Ладно”, думает Грейнджер. Она поищет еще немного и если не найдет, хоть какой-нибудь знак тому, что предположения Малфоя о тайной жизни искомого ею мага не являются ложью, она выйдет отсюда и больше никогда не вернется к Риану Давенпорту, кем бы он ни был. Девушка хватает блокнот и листает страницы. Мелкие детали жизни, названия и даты публикаций, возможные знакомства, перечеркнутые предположения, рисунки-каракули, начертанные в процессе размышлений… И вдруг. Гермиона возвращается на одну страницу назад, которую успела пролистнуть. Мерлин! Тот самый Мерлин.  Схватив сумку со спинки стула и зажав край стаканчика между зубов, Гермиона с занятыми руками протискивается сквозь кучку подростков в проходе, столпившихся у подарочных наборов книг и милой канцелярии в рождественской стилистике. Старый магазин книг, которым половина посетителей пользовались, как библиотекой, украшен еловыми растяжками и плетеными оленями. Несравнимый запах книг, смешивается с хвойным, так, что библиофил внутри нее готов скулить от удовольствия и потратить сотни фунтов на умилительную рождественскую дребедень, как и та стайка девочек-подростков. Но Гермиона оставляет их за спиной, проходя в дальнюю комнату, где в ряд стоят три компьютера. Грузно падая, на стул, она вытаскивает стаканчик с остывшим чаем из зубов. Покрутив головой вокруг и убедившись, что никто за ней не наблюдает, ведьма, слегка двигая губами, шепчет заклинание. Легкий дымок вновь воспаряется над чаем. Постучав по клавишам, чтобы разблокировать экран, Гермиона открывает окно со строкой поиска.  “Если ты, старый маразматик, отказал себе и в этой радости, ты меня разочаруешь.” – думает Гермиона, пока вводит комбинацию слов. Полтора часа, десять сайтов, три форума и семь анализов краткого содержания книг спустя, Грейнджер довольная собой взирает на сканы первых страниц книги “Вся правда о Мирдине. Все, что вам наврали о великом Мерлине в одной книге”. Обложка гласит, что некий Эдвард Ди, что вполне возможно было псевдонимом, состоящим из имен Джона Ди и Эдварда Келли – бывших соратников, написал порядка пяти изданий развенчивающих классические представления об истории появление фигуры Мерлина и его деяниях, которые десять лет назад было принято решение объединить в одно. Тираж мизерный – тысяча копий. Посмеиваясь над предполагаемым Рианом Давенпортом, Гермиона переписывает номер телефона маленького издательства с минималистическим, но навевающим ассоциации, логотипом грифона – “Enigmatic Books”, зарегистрированному по адресу Ирландия, Уэксфорд, Таун-паркс, Суон Вью, 4.  – Привет-привет. – говорит она спустя несколько минут, подходя к склонившейся за стойкой прилавка девушке. – Могу я попросить воспользоваться телефоном магазина, пожалуйста? Представляете, я забыла свой мобильник дома. – Гермиона театрально похлопывает ладонями по карманам пальто. – Даже не знаю, как так вышло. Эта учеба просто сводит меня с ума. – продолжает ведьма жалостливым тоном и делает несчастное выражение лица. – А мне очень-очень нужно позвонить. – заканчивает Грейнджер, ожидающее воззряясь на работницу магазина.  Темные миндалевидные глаза девушки-продавщицы внимательно осматривают ее с ног до головы, как будто оценивают на вшивость. Копна длинных косичек покачивается и издает перезвон из-за вплетенных в них шариков, когда она приподнимается на локтях над столом, где до этого внимательно изучала листы исписанные короткими названиями и набором цифр. “Дейзи” написано на бейджике, прикрепленном к рубашке. – Дейзи, вы мне очень поможете. – мило улыбается Грейнджер, опираясь ладонями на стойку.  – С вас десять фунтов за использование компьютера, мисс. – сухо отвечает Дейзи и Гермиона сразу же вытаскивает из сумки смятую банкноту с портретом Чарльза Дарвина, кладя ее перед девушкой. Продавщица как будто сразу расслабляется и ее сжатые до этого губы приобретают подобие улыбки. – Вообще мы не разрешаем пользоваться офисным телефоном посетителям. – более добродушно говорит она. – Но раз вы оказались в такой ситуации, можем сделать исключение. – кивает Дейзи в сторону открытой двери, ведущую в комнатку для персонала, заставленной картотечными шкафами с латунными табличками.  – Спасибо огромное! Это не займет больше пяти минут. – расплывается в улыбке ведьма, сразу же ныряя в дверной проем. Зажав трубку плечом у уха, Гермиона набирает номер на городском телефоне, сверяясь с блокнотом. Дейзи внимательно наблюдает за ней из-за прилавка. Секунд двадцать никто не поднимает трубку и девушка успевает разочароваться, опасаясь, что, стоит полагать, не очень успешное издательство успело закрыться за прошедшие десять лет. Но нет.  – Шерил О'Салливан, издательство “Enigmatic Books”. Что вам надо? – спрашивает недовольный низкий женский голос с другой стороны провода. На заднем фоне слышится голос ведущего какого-то телевизионного шоу, прерываемое искусственным смехом массовки. – Эм, здравствуйте. Меня зовут Джин… – Гермиона запинается, быстро перебирая в голове фамилии в поисках подходящей, но ее взгляд натыкается на светящийся экран монитора компьютера c открытым окном в офисе магазина. – Фаерфокс. Джин Фаерфокс.  – Мы не нуждаемся в ваших услугах. Прощайте. – скучающе отвечает Шерил О'Салливан и звук телевизора становится громче.  – Миссис О'Салливан, не кладите трубку, пожалуйста! – настойчиво шипит в трубку Грейнджер, прижимая ту к уху двумя руками. – Видите ли я недавно прочитала книгу Эдварда Ди о Мирдине, выпущенную в вашем издательстве и осталась в полном восторге. Я как будто всю жизнь искала именно эту книгу! – фальшивит ведьма, распыляясь в выдуманных комплиментах.  – Да? – заинтересовано отвечает миссис О'Салливан в ответ. – Именно так! Вы отыскали просто гениального автора, сумевшего критически взглянуть на известную всем с детства легенду. К сожалению, я смогла найти в продаже только последний объединенный тираж, но он все равно прекрасен. Отдельно, хочу отметить высокое качество печати и подхода к оформлению обложки – одно удовольствие держать ее в руках. Вы не представляете, как я благодарна вашему издательству за то, что могу наслаждаться этой книгой! – выпаливает Грейнджер, прикрывая глаза от смущения за столь откровенную лесть. Но кажется работницу издания она совсем не смущает: – Мы относимся к каждой рукописи, как алмазу, что необходимо отточить для того, чтобы из нее получился бриллиант. – самодовольно говорит О'Салливан и звук телевизора на заднем фоне исчезает. – Наши книги это знак качества, как по содержанию, так и по исполнению.  – Полностью с вами согласна. – поддакивает Гермиона. – Поэтому хочу еще раз поблагодарить вас за это! Спасибо! Миссис О'Салливан, могу ли я обратится к вам с личной просьбой?  – Чем могу вам помочь, дорогая? – голос Шерил заметно подобрел.  – В процессе чтения книги, у меня появилось несколько вопросов на которые я, к сожалению, не смогла найти ответы в тексте. А также я бы очень хотела поблагодарить автора лично, но не нашла никакой информации о нем в сети. Не могли бы вы поделиться со мной контактами Эдварда Ди, чтобы я могла связаться с ним?  На несколько мгновений в их разговоре возникает тишина. Гермиона слышит какой-то странный звук, после что-то чиркает и в трубке слышится глубокий выдох. Шерил О'Салливан закурила сигарету.  – Джин, милая, боюсь, что это не представляется возможным. – в итоге говорит женщина.  – Почему? – Эдвард ведет крайне закрытый образ жизни. – с сожалением отвечает Шерил. – Я работаю в издательстве уже больше тридцати лет, двадцать из которых мы выпускали его книги и даже я не разу не видела его. – от этих слов внутри ведьмы вспыхивает предвкушение охотника.  – Но вы же как-то с ним общались все это время? – настойчиво спрашивает Грейнджер, но быстро осекается, понимая, что слишком наседает. – Прошу меня простить, я слишком вдохновилась идеей связаться с Эдвардом и поблагодарить его. Шерил вновь замолкает на несколько секунд, Гермиона слышит, как та затягивается дымом сигареты. – Знаете, что, Джин? Пришлите письмо по адресу нашего издательства. Он же у вас есть? – Грейнджер в ответ утвердительно мычит. – Присылайте ваше письмо сюда. – повторяет Шерил О'Салливан. – Я отправлю его Эдварду. Если он решит, что ваше послание достойно ответа, то, возможно, он сделает для вас исключение. Договорились? – Да! – с энтузиазмом отвечает Гермиона. – Вы даже представить себе не можете, как я вам благодарна, миссис О'Салливан!    И эта фраза ведьмы наконец-то является чистейшей правдой из всех слов, что были ею сказаны за время их разговора.  *** – Ты знаешь, что Симус протащил целых семь ящиков шампанского в Выручай-комнату для вечеринки? – многозначительно спрашивает Джинни, плетясь рядом с ведьмой, пока студентки медленно плутают по коридорам в Большой зал. – Филч не поймал его. В последний раз такой трюк удавался только Джорджу с Фредом.  – Прекрасно. – равнодушно отвечает Гермиона, отвлеченная на собственные мысли. – Не хочешь узнать как именно ему это удалось? – продолжает рыжая с нажимом.  Гермиона вздыхает и останавливается. Руки упираются в бока. Она поворачивается в Уизли: – Хорошо. Как Симусу это удалось?  – Ты постоянно где-то витаешь. – кидает Джинни недовольно, но продолжает. – Слизеринцы наколдовали устойчивые левитационные чары с восточной стороны замка до самой арочной галереи на четвертом уровне, чтобы протаскивать алкоголь. – едко шипит она. – Это почти как невидимые ступени. Симус спалил, как Флинт поднимался, словно паря по воздуху. И они не рассказали об этом нам! – раздраженно заканчивает она.  – Как они могли?! – наигранно вторит ей Грейнджер, в сущности не разделяя настроение подруги.  – Когда мы узнали пароль от кухни, мы рассказали им, чтобы они тоже могли красть еду у эльфов. Почему они вечно все скрывают?  – Может потому, что они со Слизерина. – пожимает плечами Грейнджер и вновь продолжает путь. – Это достаточно находчиво. Мы до этого не додумались.  Джинни недовольно фыркает. Грейнджер же нервно проводит пальцами по слегка пышному подолу синего платья, в котором она посетит Рождественский бал второй раз подряд. Вразвалку шагающая рядом, Джинни одета в торжественный камзол школы, наплевав на все традиции. Может Гермионе стоит вернуться в спальню и последовать ее примеру? Корсет платья, несмотря на наложенные ею чары, слишком сдавливает живот. От этого внутри нее томимая тревога, что ей иногда удается не замечать, разгорается с новой силой. Она вообще не хотела идти сегодня на праздник. Ведьма с удовольствием бы вернулась обратно и провела вечер с книгой в руках. Сзади слышатся быстрый приближающийся топот. Девушки оборачиваются. Луна с раскрасневшимися губами мчится к ним, подняв юбку пудрового платья почти до колен. Она встречается взглядом с Гермионой. На ее губах сияет широкая счастливая улыбка. Сегодня Лавгуд в приподнятом настроении. Джинни рядом тихо ворчит:  – Где она опять пропадала?  Подлетев к ним и чуть ли не счастливо взвизгнув, Луна наваливается на волшебниц, обнимая тех за плечи. Белые длинные волосы пышными воздушными кудрями укрывают их почти, как облако. От нее пахнет сладостью и чем-то резким – инородным. “Пряности” – решает Грейнджер.  – Рождество совсем скоро! Слышала, сегодня будет вечеринка в Выручай-комнате. Мы же идем?  – Эм...– тянет Джинни, удивленная несвойственным энтузиазмом в голосе Луны. – Да..?– почти вопросительно отвечает она.  – Отлично! – улыбается Лавгуд, подталкивая их двигаться вперед. – Тогда скорее! Бал скоро начнется! – тонкие пальцы цепляют аксельбант на камзоле Джинни. – Почему же ты не в платье? Ответь мне, вредная ведьма. – журит она рыжую ведьму, дергая за него.  – Брюки намного удобнее. – отвечает та, подозрительно косясь на Луну.  – Регламент школы приписывает носить девушкам платья на торжественных вечерах. – Думаю, ничего не случится, если я его нарушу.  – Но тебе они так идут! – качает головой Луна. – Камзол мне тоже к лицу.  – С этим трудно не согласится. – хихикает Лавгуд, соизволив наконец-то перестать наваливаться им на плечи.  Слушая их диалог и звонкие звуки голоса Луны, Грейнджер ловит себя на мысли, что если после встречи с Ноттом, она настолько весела и задорна, то пусть так будет всегда. Но сразу же одергивает себя.  Девушки поворачивают за угол, оказавшись наверху короткой лестницы, ведущей в холл перед вратами Большого Зала. Нарядные студенты снуют туда-сюда. С малой периодичностью холл наполняется громкими взрывами хохота, нарушающих общий гомон голосов. Лавируя между студентами, Гермиона замечает краем глаза самозабвенно целующихся парочек под распустившимися веточками омелы.  В этот вечер Большой зал, покрытый белоснежным инеем, холод которого совершенно не ощущался, сверкает в свете свечей. Гермиона закидывает голову, наблюдая, как крупные хлопья снега медленно падают из под сводов крыши и растворяются в воздухе, не долетая до голов собравшихся. Улыбка непроизвольно появляется на ее губах. Проучившись здесь уже двенадцать лет, она каждый раз, как в первый, наслаждается этой необыкновенной и прекрасной магией, созданной в Хогвартсе. Высоченная темно зеленая ель переливается льдистыми фигурами, украшающие пышные ветви. Такие же восхитительные еловые венки развешаны по стенам зала и пестрят лентами в традиционных цветах школы. Красок в это белое сверкающее убранство вносят и девушки, наряженные в цветастые бальные платья в сопровождении мужской и более скромно одетой части учащихся. Пока Грейнджер крутит головой, Джинни успевает протащить их с Луной в центр, в самую гущу радостных студентов, образующих круг вокруг центра, где уже кружатся пары под музыку в исполнении школьного оркестра. Особо не разбирая с кем, Гермиона перебрасывается дежурными фразами с ребятами, пока не наталкивается взглядом на лицо Гарри, чье внимание сосредоточено на профиле, хохочущей с Ханной Эбботт, Джинни. Он мнется, отводя взгляд и взъерошивает волосы, портя редкую гармонию причесанных прядей, но снова возвращается глазами к ведьме. Гермиона проскальзывает к нему, беря Поттера под локоть. – Пригласи ее на танец сегодня. – шепчет она, прижимаясь к его плечу.  – Она ускользнет или придумает очередную отмазку. – печально отвечает Гарри, на миг поворачиваясь к подруге, но сразу же опускает голову в смущении.  Гермиона вздыхает и слегка отпрянывает, начиная приглаживать волосы на его голове, чтобы привести их в порядок и занять руки.  – Может быть тебе стоит присмотреться к кому-нибудь еще? – сочувствующе спрашивает Гермиона.  – Это не так-то просто работает. – отвечает Гарри на выдохе, поправляя очки, которые съехали с носа от нечаянного движения Грейнджер. – Нам нравится тот, кто нравится. Это сложно поддается контролю. И иногда, по всей видимости, это самый неподходящий человек. – он пожимает плечами.   – Джинни другая. – тихо произносит Грейнджер, теперь поправляя тесемки плаща на его груди. – Не то чтобы ты ей не нравился. Просто ей не очень интересны… – подбирает слово она. – … отношения.  – Сложно это не заметить. – бурчит Гарри. – Хорошо. И кого же мне стоит пригласить на танец по-твоему?  – М... – Грейнджер оглядывается в поисках. – О, Ромильда Вейн! Ты нравился ей на девятом курсе. Пригласи ее! Поттер находит взглядом Вейн, проходясь по девушке взглядом.  – Она красивая. – тянет он. – Как думаешь это сможет заставить Джинни ревновать? – спрашивает ехидно Поттер. Грейнджер в ответ толкает его в плечо. В этот момент раздается звон хрусталя – вилка стучит по бокалу. Музыка стихает. Сотни голов поворачиваются в сторону профессорского стола.  Одетый в праздничную темно-бордовую мантию, Дамблдор скользит по лицам студентов внимательным взглядом, спрятанным за пенсне, в ожидании всеобщего внимания.  – Приветствую вас, студенты! – начинает он. – В этом году мы празднуем традиционный Рождественский бал, здесь в Хогвартсе, вместе с нашими гостями, которые за весьма короткое время успели стать нам близкими друзьями, поделиться знаниями и возможно открыть что-то новое. – громогласный голос директора разносится по залу. Гермиона неосознанно оборачивается, ища того, кто сделал по крайне мере половину из перечисленного. Но не находит. – Возможно, сами того не зная, они изменят нашу с вами жизнь, а мы, в свою очередь, изменим их. Сегодня, в этот вечер, я хочу чтобы вы помнили о важности дружбы, о ценности близких связей и доверия, что устанавливается между людьми. Именно из этих долгих и прочных связей соткан наш мир. Храните их и пронесите эту дружбу сквозь года. – Дамблдор на мгновение замолкает. – И помните, ценность связей между людьми измеряется не счастливыми минутами, как сегодняшний вечер, а времена намного более темными, что приходят в жизнь, чтобы испытать нас. Поэтому найдите в себе силы проявить милосердие. Не откажите протянутой к вам руке – придите на помощь, когда о ней просят! Ведь только вместе мы можем создать что-то воистину прекрасное и намного более могущественное, чем магия, дарованная нам.  Дамблдор делает шаг вперед, оглядывая притихший зал. – Однако, сегодня мы собрались здесь, чтобы праздновать, поэтому не будем портить вечер тягостными мыслями. Я, директор Хогвартса, Альбус Дамблдор объявляю бал открытым! – волшебная палочка директора взмывает вверх.  Из ее кончика вылетает золотистая вспышка, возносясь ввысь под своды зала и взрываясь в вышине сотнями ярких звезд, похожих на фейерверк. Огонь в камине резко вспыхивает. Грохот хлопков наполняет уши ведьмы. Сверкающие хвосты взорвавшихся разноцветных цветков, опускаются к головам студентов, оставляя после себя искрящийся след. В этот же момент оркестр громогласно вступает в общее представление и по залу проносится восторженные возгласы. Луна рядом вскрикивает в восхищении. Гермиона опускает голову, видя, как столы наполнились праздничными блюдами, а фонтаны забили розоватым пуншем. С улыбкой на губах, Альбус Дамблдор протягивает руку Минерве Макгонагалл, облаченную в зеленую переливающуюся мантию. Черная остроконечная шляпа с вставленными в нее изумрудными перьями украшает голову женщины. Профессор сразу же принимаете символическое предложение Дамблдора. Под руку они спускаются к центру зала, принимают бальную позицию и под звуки быстрого вальса вступают в танец.  – Ну что? – спрашивает обреченно Гарри. – Ромильда Вейн?  Гермиона ободряюще улыбается и подталкивает его в направлении волшебницы. Помявшись несколько мгновений, Поттер распрямляется и делает уверенный шаг вперед. Ведьма провожает его взглядом, но легкий толчок, проносящихся мимо Лаванды под руку с Роном, отвлекает ее от созерцания несомненно неловкого приглашения к танцу. Обернувшись вполоборота, Уизли улыбается ей с искрящимся на лице весельем, живо двигаясь за Браун на буксире.  Просовывая большие пальцы под корсет, ведьма оттягивает его и глубоко вдыхает, провожая пару взглядом. Предчувствие чего-то надвигающегося не отстает от нее не шаг. Поиски Давенпорта смогли ненадолго отвлечь ее от терзающих мыслей, но в этот вечер они накатывают на нее с новой силой. Грейнджер чувствует себя взвинченной, как будто еще чуть-чуть и она выйдет из себя, разразившийся слезами или взорвавшись от ярости. Погруженная в собственные мысли, Гермиона наблюдает за плавным движением пар перед ней. “Ты устала. Ты просто устала.”, повторяет она вновь и вновь.  – Только не говори мне, что исчезнувшая в одно мгновение Луна, пропала по вине одного всем известного слизеринца. – раздается за ее спиной раздраженный голос Джинни.  – Я не знаю, что тебе ответить. – выдыхает Гермиона.  – А эти перепады настроения тоже его влияние? Гермиона поджимает губы и подтверждающие качает головой. Джинни шумно выдыхает: – Это заходит слишком далеко. – заводится она. – Нам надо поговорить с … – Расслабься! – грубо перебивает ее Грейнджер, не желая и не имея сил сейчас думать об этом. – Прости. – сразу же извиняется она. – Джинни... Просто давай не будем портить вечер. Пожалуйста.  Бросив быстрый недовольный взгляд на ведьму, Джинни поворачивают голову к остановившимся парам в центре зала. Вальс подошел к концу – музыка стихла. Гермиона переводит взгляд в ту же сторону. Сияющая довольством, Ромильда держит Поттера за руку. В группе студентов, присоединяющихся к танцующим, Грейнджер замечает юношей из Дурмстранга, одетых в алые костюмы.  – Сегодня я не леди, а они кажется собираются танцевать гроссфатер.– заговорщически шепчет Джинни Грейнджер на ухо. – Пока кто-то из гриффиндорцев догадается пригласить нас на танец пройдет вечность. Поэтому, думаю, никто не заметит маленькой подмены в партнере.  Протянутая рука возникает перед ведьмой. Гермиона расплывается в улыбке. Она заглядывает в веселые глаза подруги и уверенно вкладывает ладонь в руку Джинни. – Уверена, вы станете моим лучшим партнером за сегодняшний вечер, сэр.  – К вашим услугам, мисс.  Резвым шагом, Уизли вытягивает девушку в самый центр, расталкивая остальных, и занимает место напротив нее в противоположной шеренге. Рыжеволосая волшебница расправляет плечи и вытягивается на мужской манер, после отвешивая учтивый поклон с комичным выражением лица, пародируя заигрывание. Из рта Грейнджер вылетает смех и она тот час приседает в реверансе под первые звуки скрипки, сразу же распрямляясь, и пускаясь догонять стремительно движущуюся змейку дам. Джинни двигается с ней наравне, строя страстные рожи и подмигивая, из-за чего Гермиона еле сдерживает хохот. Змейка заворачивает, отдаляясь еще дальше друг от друга, чтобы сомкнуться в центре зала и неожиданно ее глаза вылавливают в череде алых и черных камзолов белые волосы, пока она замыкает круг. Неожиданно нервная волна жара проходит через ее тело. Пары наконец встречаются друг с другом, делая обороты и меняясь партнерами через одного. Невольно Гермиона просчитывает в уме скорость их столкновения. То, что они станцуют в паре несомненно, в этом умысел танца, но у нее будет как минимум пять его предшественников, если она правильно посчитала.  Сначала ее ладонь встречается с Марком Бэнкрофтом с Хаффлпаффа. Как всегда, милый и скромный Марк постоянно отводит взгляд, не встречаясь с ведьмой глазами, когда они делают обороты, хотя визуальных контакт и подразумевается танцем. Гермиона только успевает пожелать ему приближающегося счастливого рождества в самый последний момент. Тут же большая горячая ладонь Рона хватает ее за руку и, почти таща за собой, кружит. Гармония воздушного и обоюдного движения партнеров исчезает в энергичности его стремительных движений. Когда Уизли также стремительно отпускает ее, нарушив ритм, и переключает энтузиазм на новую жертву, Грейнджер вскидывает голову вверх, смотря на следующего партнера в надежде на более приятную компанию. Им оказывается светловолосый дурмгстрангец. Юхан Ведель, если она не ошибается в его имени. Тот самый, с кем сблизились мальчики. Во время матча по квиддичу, она видела, как он стремительно и сосредоточено рассекал игровое поле, не ведясь на провокации соперников. Спокойным и собранным он был и сейчас.  – Гермиона, верно? – спрашивает он с сильно заметным акцентом, который кажется Грейнджер красивым.  – Да. А ты Юхан, я права? – извиняющееся уточняет в ответ она, смотря в голубые глубоко посаженные глаза мага.  Их ладони соприкасаются. У волшебника холодные руки, несмотря на то, что они уже должны были давно согреться от чужого тепла. Он держит ее ладонь очень легко, скорее едва соприкасается, имитируя прикосновение. На грубых чертах его лица появляется легкая тень улыбки, когда он кивает ей. Ведьма успевает улыбнуться ему в ответ, перед тем, как они делают шаг назад, расходясь в разные стороны. Но улыбка сразу сходит с ее лица, когда к ней навстречу уверенно приближается Кормак Маклагген с едкой ухмылкой на губах. – Слышала, Грейнджер, что со следующего семестра в большинство дуэлей Шефер будет специально ставить девушек против парней? – намерено непринужденно спрашивает он, крепко сжимая ее кисть влажной ладонью.  – Все об этом знают. – отмахивается Гермиона, специально наступая ему на носок. Кормак одергивают ногу. – Нравится мне этот Хансен и его реформы. – тянет он. – Возможно, это наконец покажет всем, что бессмысленно обучать боевому искусству студенток. Уже предчувствую повальные результаты. А кто-то может и потерять столь желанный высший балл по ЖАБА.  – Ты абсолютно прав. Будет очень жаль, потому что твой обожаемый папочка наверняка разочаруется в том немногом, где мог преуспеть его сын.  Сжав челюсти, Кормак почти с силой отбрасывает ее ладонь и Гермиона вздыхает, кривясь в лице и стряхивая ладонь в желании сбросить липкое ощущение его прикосновения. В этот момент, перед ней возникает Малфой. Не может быть. Слишком быстро – кто-то точно напутал последовательность в сложной схеме переменного кружения пар. Должен быть еще как минимум один человек до него. На лице Драко застывшее подобие дружелюбия, так и не затронувшее глаз.  – Не самый удачный партнер? – задает вопрос маг, беря ее ладонь в свою – горячую и немного шершавую. Его глаза быстро считывают эмоции на ее лице и он отводит взгляд. – Могла бы просто его пропустить. – Это нарушит схему танцу, что впоследствии приведет к ошибкам всех участвующих в нем.   – Все они живые люди. А значит могут быстро сориентироваться и не допустить этого.  – Это неуважительно по отношению к остальным.  Драко слегка пожимает плечами. Алый плащ развевается за его спиной, пока они делают обороты вокруг друг друга. Сегодня он убрал волосы в хвост.  – Ты так и сделал, да?  В ответ на этот вопрос, его губы растягиваются в улыбке на мгновение. Сосчитав шаги, Гермиона отпускает его руку, устремляясь дальше, но Малфой разворачивается, легко огибая устремляющуюся к нему девушку из пары, танцующей рядом, и вновь подхватывает кисть Гермионы, прямо перед лицом Эрни Макмиллана. Из-за этого Эрни приходится быстро подхватить прошлую партнершу, кинув недовольный взгляд в их сторону.  – Что ты решила? – спрашивает Драко тише, пока Гермиона возмущенно пялится на него. – Ты меня компрометируешь. – недовольно ворчит она.  – Что ты решила? – повторяет Малфой. – Я еще не приняла решения.  – Ты рассказывала кому-нибудь о нашей встрече?  – Нет. – твердо отвечает Грейнджер.  Драко окидывает ее взглядом и Гермионе кажется, что она видит тень сомнения в его взгляде.  – Я никому ничего не рассказывала. – уверенно врет ведьма, чтобы развеять его опасения.  – Хорошо. – быстро бросает он, отводя взгляд. – Хочу намекнуть, если ты вдруг не поняла этого сама, то мое предложение отнюдь не желание совместного праздного времяпрепровождения. Я оказал тебе величайшее доверие, тем, что поведал. Мне казалось, что время, которое я дал тебе, должно было вполне хватить на то, чтобы поразмыслить обо всем. – он вновь поворачивает к ней голову. – Ожидание начинает меня утомлять. – заканчивает Малфой равнодушно. Однако в тоне Драко звенит и что-то темное, заставляющее ее выпрямиться и вскинуть голову.  – Это угроза?  – Кто знает. – холодно соскальзывает с его губ в ответ и ощущение его горячей ладони оставляет ее.  Опешавшая, со вздымающейся грудью, Гермиона замирает, оглядываясь на Малфоя, что уже безразлично ведет в танце Лайзу Турпин из Хаффлпаффа. В этот момент в нее врезается чужое плечо. Винсент Крэбб, красный и пропахший огневиски, оскаливается, смотря на нее, и открывает рот, чтобы сказать ей что-то отвратительно – она уверена. Но Гермиона срывается с места быстрее, проскальзывая между танцующими парами. Ярость кипит внутри нее. Слыша окрик Джинни, она не поворачивает голову.  *** Опрокидывая в себя стакан шампанского, Джинни морщится от поднимающихся по пищеводу вверх пузырьков. Гермиона сбежала. А Джинни не последовала за ней. Надо признаться, ее подруги изрядно утомили ее в последнее время. Одна, наивная дура, потерявшая разум от лицемерства Нотта. Вторая, молчаливая страдалица, ушедшая в себя по какому-то вновь захватившему ее поводу. А ведь если бы они просто соизволили открыть собственные рты и воспользоваться ими по назначению все было бы намного проще. В конечном итоге, они всегда могли поделиться с ней любыми мыслями. И она бы выслушала их. Не факт, что одобрила, но выслушала. Но нет. Поэтому сейчас Уизли, развалившись на диване в переполненной Выручай-комнате, пьет в одиночестве, изредка кидая взгляд на стоящих с другой стороны комнаты Луну и Невилла.  В нескольких метрах от Лавгуд, лицом к ней застыл Нотт в компании слизеринцев. Периодически парень с девушкой кидают друг на друга взгляды, после чего зардевшаяся Луна отводит глаза. Нотт сияет самодовольством и гордостью. Джинни презрительно фыркает и переводит взгляд на своеобразный танцпол, где столпились, продолжающие активно веселиться, студенты. Поттер дрыгается рядом с Ромильдой Вэйн. Его волосы взъерошенным беспорядком топорщатся в разные стороны. Джинни несколько минут наблюдает за ними. Ромильда то и дело невзначай касается его тела, подавая очевидные сигналы, на которые Гарри реагирует, но как-то неуверенно, как будто не знает, как до нее докоснуться. Несмотря на несуразность и пьяную маленькую – очень маленькую, ревность, эта картина радует ее. Все верно – она не та, кто ему нужна. Ведьма вздыхает, призывая новый бокал. Устремившийся к ней хрусталь перехватывают смуглые пальцы. Джинни закрывает веки на мгновение. “Блять”.  – Употребление алкоголя в одиночестве отвратительная привычка.– говорит Блейз, падая рядом с ней.  – Общение со мной тоже отвратительная привычка, Блейз. – шипит ведьма. – Это может плохо закончиться. Она выпила слишком много. Ненужные слова рвутся из нее. Джинни с опаской поворачивает голову к Забини. Но тот не реагирует на выпад, пригубив немного шампанского из бокала, изначально предназначавшегося ей.  – Твой парень весь вечер проводит с другой волшебницей.  – Он не мой парень. – огрызается Уизли.  Блейз коротко кивает.  – Где твоя подружка?  – О ком ты?  – Кудрявая.  Джинни вздыхает, призывая уже другой бокал.  – Понятия не имею. – ведьма делает глоток. – И мне кажется, тебя не должно это интересовать.  – Вы близки?  – Почему ты спрашиваешь?  – Любопытно.  – Да, мы близкие друзья. – Уверена?  – Да.  – А я вот сомневаюсь.  – Повторюсь. Тебя это волновать не должно.  Усмехнувшись кончиком губ, Блейз вытягивает ноги перед собой, кладя одну на другую и поворачивает голову к ведьме. Его темные глаза сияют разноцветными огнями гирлянд, отражающихся в радужке.  – Тебе не кажется, что с ней что-то не так в последнее время? К тому же, она пропадает где-то все выходные, вместо того, что провести время с друзьями? – словно змей, игриво произносит он. – Блейз, ты… – Когда мы только прибыли сюда, я часто видел вас вместе. – перебивает он Джинни. – А что сейчас? Ты сидишь здесь одна. Печально пьешь. Пока одна твоя подруга покинула тебя посреди праздника, вторая же строит глазки Тео. Я знаю, как ты к нему относишься. – он кивает в сторону. Прослеживая его движением, Джинни упирается взглядом в Луну, которая уже стоит намного ближе к Нотту. Еще щеки раскраснелись и она, словно щенок, смотрит на улыбающегося в метре от нее Нотта, вместо Невилла, который о чем-то рассказывает ей рядом.  – На что ты намекаешь?  Забини пожимает плечами и расстегивает воротничок мундира, делая глубокий вдох, все еще наблюдая за другой стороной зала:  – Не знаю. Просто наблюдаю за всеми.  Джинни хмурится. Она не собирается вестись на его провокации. Но Блейз ведет себя слишком спокойно. С самого первого дня в Хогвартсе, все, что она чувствовала от него это потоки ярости и злости. И ему было за что злиться на нее. Но сейчас он другой. Чувство вины, подавляемое долгое время, неожиданно разгорается внутри нее. Слова комом застревает в горле. Ей еще много лет назад стоило поговорить с ним, но она так не разу и не решилась.  – Как твоя мама? – все же выдавливает из себя ведьма.  Встречаясь с ней взглядом, Блейз несколько секунд молча ищет что-то в ее глазах. Его брови сходятся на переносице и лицо резко приобретает жесткие черты.  – С ней все хорошо. – скупо отвечает маг.  – Ее муж… Он… – Джинни пытается подобрать слова, неуверенная, что вообще может задавать этот вопрос. – Он хорошо к ней относится?  – Да. Он заботится о ней.  – Хорошо. – кивает сама себе Джинни. – Это хорошо.  Ее почти колотит от желания встать и сбежать отсюда. Она разучилась разговаривать с Блейзом. Единственный, наполненный его яростью, диалог ощущался гораздо более подобающим. Первоначальная расслабленность Блейза, с которой он подсел к ней, а потом отстраненность, давит на нее, словно камень. Возможно ей стоит сболтнуть что-нибудь лишнее, чтобы он вышел из себя, и тогда она сможет спокойно сбежать. Но вина грызет ведьму изнутри. – А к тебе? – спрашивает ведьма неуверенно. – Как он относится к тебе?  – Вполне сносно.  – Он… – начинает Джинни.  – Он добр ко мне. – на выдохе отвечает Блейз, опережая ее. – Но не думаю, что я столь желанный гость в его доме, поэтому мое обучение в Дурмстранге вполне помогает сохранять нам уважительное отношение друг к другу. – маг поворачивает к ней голову. На его лице больше нет жесткости, скорее оно выглядит умиротворенным.   – Я рада. – искренне признается Джинни, смотря в его глаза.  Ведьма открывает рот, но не произносит не звука. Она мнется. Слова застыли на языке. Бывало, когда ее память, словно в наказание, неустанно прокручивала один и тот же вечер, она размышляла о том, что будет когда они встретятся вновь. О том, что скажет ему. И вот впервые за двенадцать лет они разговаривают друг с другом, не считая той, наполненной злобой встречи в раздевалке. Ей стоит уже открыть рот и наконец-то вернуться назад – сказать ему все, что хочет и то, что так и не сказала тогда. Но слова застревают внутри. Девушка сглатывает слюну в пересохшем горле. Блейз замечает ее неуверенность. Он несколько секунд молчит, рассматривая ее лицо, и после растягивает губы в холодной улыбке. Джинни она кажется лживой ровно за секунду до того, как ее слуха касается его голос, наполненный ядом.  – Не уж то ты беспокоишься за меня, Джинни? – спрашивает Блейз, разворачиваясь к ней корпусом.  Его рука ложится на спинку дивана за ее спиной. Кажется, в одно мгновение, Блейз становится больше, почти нависая над ней. И это ощущается так, как будто он загнал ее в ловушку. Как будто вся власть в секунду оказалась в его руках.  Приподняв уголки губ ведьма отвечает ему учтивым тоном: – Обычная любезность. Не более. – Джинни отставляет бокал. – Хорошего вечера, Блейз. Поднявшись на ноги и не оборачиваясь назад, Джинни растворяется во тьме и тишине коридоров Хогвартса.