Песнь северного ветра

Редкая, покрытая инеем тростниковая поросль хрустит под подошвами ботинок. Маг с раздражением отдергивает мантию, цепляющуюся за высокие сухие стебли. Холодный порыв ветра в очередной раз налетает на него, и Снейп зачесывает назад взлохмаченные пряди, останавливаясь и оглядывая берег. Его цель — в нескольких десятках метров впереди, почти у самой кромки прибоя. Его ждут. Пару дюжин лет назад открывшаяся картина удивила бы его. Однако жизнь — та еще шутница. Один за одним каждый из тех, кого он знал, менялся — иногда до неузнаваемости — или обращался в прах. Где они — те годы, когда казалось, что будущее так чисто и предсказуемо? Канули в небытие. Северус уже давно перестал удивляться слишком многим вещам. Вновь одернув полы мантии, маг продолжает путь, проходя по еле заметной узкой тропе нелюдимого побережья и вниз по пологому склону — прямо к искусному креслу-лежанке, стоящему под пляжным черным зонтом с синей бахромой на окантовке и золотыми росчерками фамильного герба. Приверженность всегда, приверженность во всем. Рядом сиротливо примостился обычный деревянный стул. Обойдя его, Северус Снейп мягко опускается на приготовленное ему место, окидывая взглядом послерассветное небо. — Рудольфус неустанно настаивает на том, что мне необходимы солнечные ванны. Якобы его матери они помогали при телесной и душевной хвори. Готова отдать руку на отсечение, что его мать пряталась здесь и, отплёвываясь от песка каждые четверть часа, только лишь бы не видеть лицо его недоноска отца. — Хотел бы я сказать, что удивлён такому послушанию словам мужа, однако… — Северус наконец поворачивает голову к своему компаньону по созерцанию мягких пологих волн. — …слишком много лет прошло. Не удивлюсь, если домашний быт поглотил даже тебя с потрохами. Возможно, также, что это пошло тебе на пользу. Милый зонтик. — кивает он в сторону широкого навеса. Погода Гебридских островов, пролегающих у западных берегов Шотландии, даже в тёплые сезоны редко располагала к солнечным ваннам, чего уж совсем нельзя было сказать о зимних месяцах. Однако раскинувшаяся на пляжном кресле Беллатриса Лестрейндж довольно усмехается, обнажая белоснежные здоровые зубы, которые раньше были истончены гнилостным разложением от тёмных практик. Северус наблюдает, как приподнимаются, похожие на изломленный росчерк чернил, брови над круглыми солнцезащитными очками в тонкой серебряной оправе, пока Беллатриса молча рассматривает его в ответ. В последний раз он видел эту ведьму лет семь назад — и то мельком, на одном из торжественных приёмов в Тунисе. С тех пор она похорошела — почти что идеально походя на ту молодую, красивую и пышущую жизнью и магией ведьму, что он знал когда-то. Двадцать лет назад Родольфус увёз её сразу же, как только она была отпущена из Азкабана, в обмен на непреложный обет вернуть под контроль магические сообщества Африки, в которых на фоне политического кризиса в Королевстве вспыхнула борьба за независимость. Сейчас она уже совсем не походила на тот призрак, которого вывели к ним из тюрьмы. Бледная кожа Беллатрисы лишилась красноватых струпьев гниения и тёмных прожилок непрестанно циркулирующей тёмной магии, что поразила даже капилляры в её теле. Густые локоны чёрных волос здоровой копной развевались от дуновений морского ветра — только белая седая прядь, которая, как он помнил, появилась у неё ещё в юности, намекала на пережитки не столь далёкого прошлого. Она сохранила свойственную ей субтильность и хрупкость, однако более не выглядела как медленно исчезающая тень человека. Дикая магия южных земель способна на удивительные чудеса — во истину. Однако сколько же человеческой крови потребовалось, чтобы вернуть ей прежний облик? — Стоит лишь потерпеть несколько десятилетий, как брак перестаёт напоминать тюрьму, становясь достаточно терпимым и изредка даже приятным обременением в жизни. — костлявое и тонкое лицо Беллатрисы вновь приходит в движение, и вот уже бордовые губы складываются в тонкую прямую линию. — Как ты, мой милый Северус? — Прекрасно. — коротко выговаривает Снейп. — Ну-ну. — цокает Беллатриса, подхватывая чайную пару с широкого подлокотника. – Ни слова о себе, не так ли? — она делает маленький глоток. — А мы с Рудольфусом, как видишь, решили навестить родные земли. Скажем так, поддаться краткой ностальгии по милой сельской жизни. — Долг служения на чужбине, несомненно, тяжек для каждого. Неудивительно, что несчастные души неустанно тянет к дому. — медленно чеканит Северус. — И что я вижу? Всё те же траурные мантии, всё тот же страх — как будто и не было всех этих лет. — продолжает Беллатриса, не обращая внимания на его слова. Остро очерченные черты лица искажаются в притворном разочаровании. — Жаль, что ваш визит совпал со столь скорбным периодом в Королевстве. — на секунду взгляд Северуса сползает ниже, ища кобуру волшебной палочки на чужом бедре, но её нет. Когда его глаза возвращаются к лицу ведьмы, Лестрейндж растягивает губы в лёгкой улыбке. — Однако уверена, что ты, глава Отдела тайн, и наш доблестный Аврорат, как и всегда, стоят на страже спокойствия великой магической Британии, и мне не стоит ни о чём переживать. — с придыханием произносит ведьма. — Как и носить палочку наготове. – Несомненно. — цедит маг, ни секунды не сомневаясь, что под пышными юбками кроется куда больший арсенал, чем волшебное древко. — До меня долетели слухи о том, что тебе удалось выследить тех тёмных магов, устроивших представление на Косой аллее. Хорошая гончая. — Безмерно благодарен за столь высокую оценку моей работы. — А ещё, что некий молодой наследник одной чистокровной семьи, по, без сомнений, печальному стечению обстоятельств, оказался в том же месте. — Люциус и Нарцисса знают, что ты вернулась? — задаёт, наконец, интересующий его вопрос Северус. — О, этот слизняк уже наверняка наложил запреты на каминную сеть, — фыркает Беллатриса, отставляя чашку. — В твоей власти всегда остаётся аппарация. — Чтобы обрадовать его видом моих кишок на идеальном газоне Малфой-мэнора? Увы, я опоздала к Рождеству, — отмахивается Беллатриса, разглаживая юбки на коленях. — Ты — сестра его жены. — Я не была здесь сколько? Двадцать лет. За это время накопилось слишком много дел. Так и не выдалось минутки обрадовать сестрицу новостью о своём приезде. Так что там с мальчишкой? — ведьма вновь переводит тему, откидываясь головой на изголовье. Несколько мгновений Снейп молча рассматривает её лицо. В ответ Беллатриса лишь приподнимает брови, подначивая того к ответу. Снейп еле слышно вздыхает, отворачиваясь от ведьмы. Его рука ныряет в один из внутренних карманов мантии, доставая часы. Серебряная крышка щёлкает — острая стрелка указывает на девять часов. — В эту минуту он покидает Азкабан. – констатирует Снейп. — Весь в отца. — Его материнская родня тоже не отличается… благоразумием. — Та девчонка. — резко проговаривает Беллатриса, подаваясь вперёд. Она клонит голову и скалит зубы, словно зверёк. — Этот щенок спутался с грязнокровкой! — Мятежная пора юности, — выдыхает притворно Снейп, поглядывая на часы. — Что ж, надеюсь, по итогу ваш визит в Королевство оставит только приятные впечатления. — маг легко поднимается, поправляя мантию, и склоняется в коротком учтивом поклоне, призывая магию для аппарации. — На твоём месте я была бы крайне внимательна к вокзалу Кингс-Кросс. — выплёвывает Лестрейндж. Северус замирает, медленно поднимая голову к ведьме. Та улыбается ему широкой улыбкой, покачивая сложенными друг на друга ступнями в сапогах, и вновь отпивает глоток чая. — Птичка нашептала. — пожимает плечами Лестрейндж, отвечая на его немой вопрос. — Как глава Отдела Тайн, я имею полное право арестовать тебя и провести допрос. Однако… — Снейп оглядывает ведьму напротив себя. с …остаюсь джентльменом. — Страна полнится слухами, мой милый. И хочу напомнить, что слушать их — твоя работа. — Я знаю, о чём шепчутся в Королевстве. — Тогда ты знаешь и о том, что кто-то медленно, в малых дозах, скупает у чёрных перекупщиков гной бубонтюбера уже как год. — Допустим. — А также и о том, что целый ряд тёмных артефактов, способных переместить куда пожелаешь, прорвав самые сильные защитные чары, за очень короткое время был выкуплен. Например для того, чтобы прорваться с помощью одного из них в апартаменты старины Кингсли или.. — Или на территорию Хогвартса. — заканчивает Снейп. Беллатриса щёлкает пальцами и скидывает ноги на песок, вскакивает с кресла и подходит почти впритык к нему. Северус наклоняет голову, чувствуя резкий аромат ладана, исходящий от её волос. — Все эти голоса — шепчутся, шепчутся, шепчутся. Надо уметь их слушать, не так ли? Пророк не заслуживает и толики внимания. Люди обманывают, а вот слухи — нет, если уметь их слушать. — Беллатриса стучит длинными ногтями по его груди. — Ты прав, дорогой, души, разделённые с родиной, тоскуют — приходится довольствоваться малыми толиками сплетен. — И что же ещё ты подслушала? — сухо спрашивает Снейп, отнимая её руку от своей груди. — Что Теодор не высидит свой срок и сам это знает. Грязнокровки и полукровки затаили на него обиду, ведь он так несправедлив к их бедным несчастным душам. Да и его давние и крепкие договорённости с избранными чистокровными семьями бросают тень на благополучие остальных. — Так говорили о каждом министре. — ведёт головой Северус. — Ты прав. Министры никогда не заботились о своих подданных. Но не каждый из них был бывшим военным преступником. — Как и ты. — Как и ты. — парирует ведьма. — Однако ты — глава Отдела тайн, а он — министр. — До следующих выборов министра осталось три года. — Готова поставить свой счёт в Гринготтсе, что он умрёт раньше, если не закроет рты всем несогласным. — Зачем ты вернулась? — холодно спрашивает Снейп. Беллатриса отходит на пару шагов назад, раскидывая носками сыпучий песок, и направляет свой взор вдаль — к горизонту. — Нотт никогда мне не нравился. Слишком… напыщенный. — Как и Люциус. — Ему хотя бы хватило здравомыслия не занять кресло министра. — Однако его поставщиков кто-то успешно перекупает в Азии. — цедит Северус. — Не так он и умен, не так ли? Лестрейндж оборачивается, оскаливая зубы в холодной улыбке. Наконец они играют всеми фигурами. — Некий Филиппо Бегите через посредников продал сектантам порт-ключи на Косую аллею в тот самый день, что положил тень на репутацию Аврората и тебя лично. По слухам, в последний раз его видели в Дели. — прямо говорит она. Северус каменеет и прищуривается, пытаясь поймать взгляд за чёрными стеклами очков. Его ум сам начинает перебирать имена всех чёрных дельцов, торгующих контрафактом, отыскивая воспоминания и о Филиппо Бегите. — Я отыщу для тебя имя и того, кто скупает взрывной гной, и буду сообщать другие детали, которые посчитаю важными. А ты… ты, мой милый Северус, в назначенный час сделаешь всё, чтобы защитить мою семью. Беллатриса снимает очки, и Снейп наконец-то встречается с чёрными, абсолютно хищными глазами. *** Когда Гермиона переступает порог кабинета Дамблдора, идя за абсолютно безмолвной весь их путь Макгонагалл, все портреты тотчас обращают своё внимание на вошедших. Драко бесшумно ступает следом. Пёстрый феникс коротко вскрикивает — и это первое приветствие, которое она слышит с того момента, как они в последний раз покинули кабину Воксхолла на парковке старого паба. Вместо Альбуса и Неда в "Кабаньей голове" их встретила Минерва, удостоив лишь короткого холодного кивка. Пока они брели по заснеженным дорожкам от Хогсмита, никто из магов так и не подал ни звука. Грейнджер пару раз поглядывала на молчаливого Малфоя, идущего чуть позади неё, но тот выглядел излишне спокойным и, кажется, даже наслаждался подобной прогулкой. В эту же минуту в кабинете директора стоит такая вязкая тишина, что она отчётливо слышит звук секундной стрелки громоздких, странных часов в глубине комнаты. Альбус Дамблдор стоит на помосте возле своего стола. Ниже, у колонны, прислонившись к ней плечом, замер Нед Хансен. Бруствер Кингсли с перевязью на груди раскинулся в одном из кресел для гостей. Облокотившись бедром на стол, Римус Люпин окидывает Малфоя с ног до головы внимательным взглядом. В его сложенных в замок пальцах зажата палочка. Артур Уизли с понурой головой почти сливается с полутьмой ниши в противоположном конце кабинета. Здесь также два других преподавателя Дурмстранга, с которыми она не была знакома лично, но знала по рассказам студентов Хогвартса — Таубе и Армфельт. Взгляды всех присутствующих устремлены на Гермиону и Драко. Минерва Макгонагалл проходит вперёд, замирая в нескольких шагах от директора, и поворачивается к ним. Хансен кидает на вошедшую ведьму острый взгляд, после чего переводит его на своего студента, прищуриваясь. Несколько секунд Дамблдор внимательно рассматривает молодых волшебников, пока остальные не произносят ни слова. – После нашей встречи вы оба отправитесь к мадам Помфри, – наконец разрушает тишину директор. – Последние пару дней выдались для вас обоих непростыми — вам не помешает её помощь. – Что понесло вас, недоносков, к чёртову Давенпорту?! – раздаётся резкий хриплый голос Кингсли. Он говорит сипло, будто каждый звук даётся ему с трудом. Гермиона подаётся назад, почти натыкаясь спиной на Малфоя. – Бруствер! – окрикивает его Люпин. – Гермиона… – Артур делает шаг вперёд с протянутой к ней рукой. – Нет, Римус! – продолжает Кингсли. – Эти двое ввязались туда, куда не следовало. Они не имели права сумасбродно принимать такие решения! – Драко Малфой — студент Дурмстранга и член Вечного Дозора! Борьба с врагами Дозора и Татморкхейма — его прямой долг. – жёстко произносит Хансен. – Благодаря стараниям моего студента обезврежен один из ключевых пособников культа и, по совместительству, преступник Второй магической войны! – Студента, Нед! Верно, он всего лишь студент. К тому же вы находитесь на территории Королевства. Члены Вечного Дозора не могут делать всё, что им заблагорассудится, на этой земле. – Я также остаюсь подданным Британского Королевства. – произносит Драко рядом с ней. Его тон звучит уверенно и безапелляционно. – Как и вы. – Тогда зачем же ты дал клятву Дозору, мальчишка?! – взрывается Кингсли. – Оба этих юных волшебника за последние сутки пережили сначала бойню, а после заключение в Азкабане. – вновь врывается в перепалку Римус. Его спокойный, мирный тон кажется чужеродным в почти осязаемом напряжении кабинета. Гермиона наблюдает, как длинные шрамы, пересекающие лицо Люпина, натягиваются, искажая мимику, пока он говорит. Рядом с ним мистер Уизли делает ещё несколько шагов к Грейнджер — на его лице читается скорбь. – Прояви терпение, Бруствер. Хоть мистер Малфой и совершил… – Наш студент отправился к Давенпорту не один! – подаёт голос профессор Таубе, жёстко перебивая Люпина. В его голосе слышится яркий акцент. – Рядом с ним стоит студентка Хогвартса. Вы не можете перекладывать всю ответственность на Дозор, когда к этому причастна и она! Грейнджер с мольбой впивается взглядом в глаза Артура. «Я не желала, чтобы всё привело именно к этому», — пытается донести она безмолвно. – Эта волшебница отв… – рычит Бруствер. – Как бы то ни было, всё уже свершилось! – громко произносит Дамблдор, поднимая ладони вверх. – Не ведаю, чем руководствовался каждый из вас, однако вы совершили абсолютно глупый, и, по моему мнению, почти граничивший с безумием поступок, когда отправились вдвоём в эту мстительную миссию. Вы не только нарушили ограничения, наложенные Министерством, и поставили под угрозу собственные жизни, но и подвергли смертельной опасности сотни других невинных людей. Грейнджер опускает голову, упираясь взглядом в стыки половых плит. Она знала, что наказание не минует их. Дамблдор прав: из-за их действий могли пострадать люди. Каждый раз, когда она взмахивала палочкой там, в туманном сквере или на заправке, она приближала чью-то смерть. И что самое ужасное — смерть людей, которые не могли защитить себя так же, как она, потому что были маглами. Сердце Грейнджер сжимается. Она чувствует пронзительное внимание каждого, кто находится в этой комнате, — взгляды вгоняют её в стыд. Стыд, накрывающий её с головой. Лёгкое, почти невесомое прикосновение проскальзывает по её спине так неожиданно, что Гермиона вздрагивает. Огибая её, Драко проходит вперёд, останавливаясь на полшага впереди. Плечо мага закрывает ей вид на красное, разъярённое лицо Кингсли. Гермиона рефлекторно переводит взгляд на Артура, но тот, нахмурившись, теперь внимательно наблюдает за Драко. – Однако стоит признать… – продолжает Альбус, делая паузу и вглядываясь в глаза Малфоя, прямо и открыто стоящего перед ним, – …никто из здесь присутствующих не смог бы не назвать его смелым. Возможно, даже отважным. Вы совершили ошибку, однако сейчас как минимум семь тёмных магов находятся под стражей Аврората. Каждый из них был причастен к совершению теракта на Косой улице. Драко Малфой, я также знаю и о том, что вы помогли спастись двум студенткам Хогвартса в тот злополучный день. И о том, как каждая из них сражалась, борясь за свою жизнь и с тем, с чем им пришлось столкнуться лицом к лицу. – Глаза Дамблдора находят Грейнджер. – Зачем ты последовала за ним, Гермиона? – приглушённо спрашивает мистер Уизли. – Я… – Грейнджер сглатывает вязкую слюну в пересохшем горле. – Я желала, чтобы этого больше никогда не произошло. Нахмуренные брови Артура расслабляются. Тоска, смешанная с нежностью, наполняет его взгляд. Альбус Дамблдор задумчиво вглядывается в лицо Гермионы. В комнате вновь воцаряется тишина. — Вы перешли черту, после которой возврата к прошлому для вас более не существует. Я не могу наказать вас по всей строгости публично, как и допустить, чтобы наши студенты подвергли себя подобной опасности вновь, поэтому отныне о любых ваших перемещениях вне Хогвартса вам будет необходимо докладывать мне, профессору Макгонагалл или герру Хансену. Однако… — второй раз за вечер произносит Дамблдор. — …отныне ваша жизнь изменилась. Ваши имена и лица известны воинам Хеллы и их пособникам. Вы станете целями для их будущей мести. Поэтому ни у кого из вас не будет шанса забыть всё произошедшее, как ночной кошмар. — Дамблдор медленно спускается по ступеням, подходя ближе. — Грядут тяжёлые времена, в которые нам всем будет сложно доверять кому-либо. Когда-то давно такие же молодые и смелые маги, как вы, стояли в этом кабинете. Им пришлось встретиться с тем же выбором, что и вам. Этот путь сложен и опасен, и я надеюсь, что каждый из вас понимает всю степень ответственности, что вы на себя взяли, и чем она может для вас обернуться. Отныне вы оба — часть всего происходящего, и когда настанет самый тёмный час, я буду надеяться, вы не потеряете ту смелость, что привела вас сюда сегодня. — Это безумие, Альбус. — выдыхает Кингсли. — Скольких мы уже потеряли… — Нас осталось слишком мало. — спорит Римус. — Нам нужны те, кто будет готов сражаться, если это потребуется. — Они ещё слишком юны. — вздыхает Артур, поворачиваясь к Люпину. — Как и ты когда-то, Артур. — твёрдо произносит Хансен. — С завтрашнего дня Драко займётся дополнительной подготовкой мисс Грейнджер. — продолжает он громогласно. — Мои студенты намного более подготовлены к сражению с членами культа, чем ученики Хогвартса. Она должна быть готова к их следующей встрече. И ты не сможешь поспорить с тем, что она в этом не нуждается, Бруствер! — говорит он уже Кингсли, который подался вперёд в желании возразить. Маг поджимает губы, вновь тяжко падая в кресло. — В таком случае отныне все действия Дозора на территории Британии должны быть согласованы со мной. — говорит он устало. — И раз уж ты так гордишься и веришь в собственных учеников, я буду ждать, что никто из них более не выбьется из-под твоего контроля и не отправится в самоубийственную миссию в нынешних условиях. — Могу тебе в этом поручиться. — чётко проговаривает Хансен. Гермиона поочерёдно вглядывается в лица каждого из здесь присутствующих, так и не найдя слов, которые должна была бы сказать. Минерва Макгонагалл — единственная, кто так и не взяла слово за всё это время, — смотрит на них с Драко пустым взглядом. Как и Артур, быстро спрятавший взгляд, как только Гермиона обращает внимание на него. На лицах Римуса, Хансена и двух других преподавателей северян застыла кристальная уверенность. Бруствер напряжённым взглядом сверлит спину Малфоя. Только Дамблдор задумчиво наблюдает за ними, размеренно покачивая волшебной палочкой в пальцах. — Сейчас ваш будущий путь окутан туманом. Надеюсь, что каждый из вас сможет найти тот свет, что позволит вам не сгинуть в нём. *** Её шаги почти полностью беззвучны, когда она ступает по припорошенной снегом дорожке. Ведьма огибает первые низкие постройки теплиц с покатыми крышами и стеклянными решётчатыми окнами. Капли конденсата стекают по ту сторону стёкол, пока пар клубами вырывается из её рта, растворяясь в холодном воздухе. Драко вернулся сегодня днём. Давенпорт мёртв. Она обняла его так крепко, как могла, стоило ему ступить на борт корабля Дурмстранга. Она хотела — желала — отправиться с ним, но выбора у неё не было. К тому же её не покидал навязчивый, липкий страх, который хоть немного утихал лишь тогда, когда она раз за разом обходила владения Хогвартса. Страх неустанно, словно тень, преследовал её, пока она бродила по пустым коридорам замка в компании привидений в дни зимних праздников. Письмо родителей отправилось в огонь — она даже не удосужилась его открыть. Нырнув в короткий тёмный переход между двумя соединёнными теплицами, Астория устремляется вперёд, туда, где темнеет стена могучих деревьев, но что-то привлекает её внимание. Ведьма останавливается. Какой-то тихий приглушённый звук, похожий на звон стекла, раздаётся из теплицы справа. Астория вся напрягается, оборачиваясь вслух. Палочка беззвучно выскальзывает из кобуры на её предплечье. Медленно, на полусогнутых ногах, Астория подкрадывается к боковой деревянной двери, ведущей в теплицу. Палочка в рефлекторно — за годы тренировок — расслабленной руке вытянута наготове. Воздух из её рта вылетает медленно. Короткое поверхностное дыхание почти не создаёт пара. На долю мгновения Гринграсс прикрывает веки, отбрасывая эмоции. Дверное полотно распахивается перед ней на краткий миг совершенно бесшумно. Сапоги ступают на мелкий тёплый гравий, и Астория чувствует, как её сразу бросает в пот под слоями меха от влажности внутри постройки. Тусклый свет брезжит в нескольких метрах от неё сквозь густую растительность изгибающихся ветвей. Тот же звук вновь касается её слуха. Она крадётся сквозь ряды посадок и горшков. Проворные хищные стебли пытаются зацепиться за её одежду, но она беззвучно успевает проскользнуть до того, как шипы вопьются в ткань. Подкравшись к изгибу узенькой дорожки между рядами, Астория на секунду замирает в укромных тёмных зарослях. Силуэт, виднеющийся сквозь плотное переплетение листьев, принадлежит мужчине. Он крепок — это выдают даже его сгорбившиеся плечи, пока он роется в чём-то на земле. Ей не стоит встречаться с ним в ближнем бою. Коротко ухмыльнувшись, Астория выныривает из зарослей. — Империус. — слетает с её губ в то же мгновение, и тысячи стеблей единой волной устремляются к магу. Из рта чужака вырывается испуганный короткий вскрик — гибкие изворотливые ростки обвиваются вокруг его конечностей, за несколько секунд полностью обездвиживая. Сразу после этого волшебная палочка вылетает из его руки и плавно опускается в раскрытую ладонь Астории. — Мерлин! Помогите! — взвывает вдруг знакомый голос. Вздрогнув, Гринграсс хмурится и быстро обходит покрытую зелёными стеблями мумию. На кончике её палочки вспыхивает Люмос. Сквозь тонкие побеги, ползущие по голове мага, она встречается с пронизанные ужасом глазами. Слегка лопоухие уши кажутся почти бордовыми, пока их владелец, разглядев её, сжимает челюсти, пытаясь вернуть себе самообладание. — Долгопупс?! — удивлённо восклицает она. Короткий резкий росчерк — и растения послушно оставляют его тело, уползая обратно к своим кадушкам. С громким мучительным вздохом Невилл отпрянывает, но еле удерживается на ногах, и Астория подаётся вперёд в желании подхватить его за предплечье. Но тот сразу же отталкивает ведьму. — Зачем ты натравила их на меня?! — резко выплёвывает он. — Я… — теряется Астория, но всё же произносит неуверенно. — Я перепутала тебя с другим. — С другим?! И с кем же?! — зло сводит брови Невилл, расстегивая дрожащими пальцами стоячий воротник формы. Широко распахнутые голубые глаза, что ярко выделяются на бледном лице, обвиняюще впиваются в неё. Он ей не верит. — Невилл, я… прости! — произносит Астория на выдохе, с удивлением ощущая прилив стыда и вины. Невилл, тот строгий несуразный мальчик, выглядящий слишком юным и мягкотелым, смотрит на неё враждебным холодным взглядом исподлобья, и это почему-то вызывает болезненный спазм в груди. Она делает шаг к нему, протягивая руку, но Долгопупс вновь отшатывается. — Я не хотела навредить. — цедит Астория в ответ, почувствовав укол обиды от столь явного отторжения к себе. — Что ты вообще здесь делаешь в такое время? — Не хотела навредить? — переспрашивает её Невилл, резко поправляя сбившуюся одежду. — Ты заставила растения напасть на меня! — Я не хотела навредить тебе. — вскидывает Гринграсс подбородок. — Я думала, что здесь… не важно, — одергивает она сама себя, резко пряча всё ещё протянутую руку за спину и распрямляясь. Всё ещё тяжело дышащий Невилл окидывает ведьму подозрительным взглядом и хмурится сильнее. — Отдай мою палочку. — жёстко приказывает он, словно общается с неразумным ребёнком. Иррациональная обида тут же вспыхивает с новой силой внутри ведьмы. Астория встречается с его глазами и поднимает кисть с зажатой в ней древком. Она перекатывает его пальцах и с холодной ухмылкой косится на замершего Невилла. — Красивая. — тянет она. — Мне нравится. Его волшебное древко и правда кажется искусным. Некоторые чужие палочки, которые ей удавалось держать в руках, напоминали неотесанные ветки дерева, некоторые были излишне искусной работой, так что она удивлялась, как они всё ещё не сломались в руках их хозяев. Иные же выглядели и ощущались как острое смертоносное оружие. Палочка Невилла была чем-то средним. Светлое грубоватое дерево её длинного заострённого конца начиналось из тёмной, искусно выточенной, ребристой рукояти. Астория сжимает кулак — не столь жёсткая, как её, но при этом крепкая и гибкая. Мягкое, почти ласкающее тепло чужой магии проскальзывает сквозь её руку куда-то глубоко внутрь. — Отдай мне палочку, Астория Гринграсс. — повторяет Невилл требовательно, делая шаг к ней, и Астория поджимает губы, в ответ делая шаг назад, сохраняя дистанцию, и переводит на него взгляд исподлобья. Не такой он и мягкотелый. — Ольха? — заигрывающе спрашивает она. — Вишня. — коротко отвечает маг и вновь уверенно делает шаг к ней, но Астория вновь отступает. — Ах, вишнёвое дерево. Что внутри? — Я не хочу играть с тобой в игры. — хмурит брови Невилл и протягивает руку с раскрытой ладонью. — Жила дракона, да? Поэтому ты такой грозный. — интересуется Гринграсс, крутя палочку в руке. — Волос единорога. — выдыхает Долгопупс, и его пальцы сжимают пустоту на долю секунду. — Палочка из вишневого дерева с волосом единорога. — растягивает она губы в улыбке. — Такие палочки могут быть очень опасны не в тех руках. — Прямо сейчас ты нарушаешь все возможные приличия! — Думаешь? Насколько я помню, я отобрала её в бою — приличия соблюдены. — Я не вступал с тобой в бой. — И что же ты здесь делал? — спрашивает Астория, оглядывая землю под их ногами. Её взгляд цепляется за перевернутые из-за их стычки пустые горшки. Рядом валяются молодые зелёные побеги. Чёрная плодородная земля рассыпана и притопталась подошвами её сапог. В нескольких горшках в углублении ряда белеют мелкие белые лепестки. — Это?... — тянет Астория. — Анемона. — Ветреница. Одновременно произносят маги. — Это же сорняк. — переводит вопросительный взгляд она на мага. — Отдай мне палочку, Астория. — Зачем ты выращиваешь ветреницу? — Палочку! — твёрдо произносит Долгопупс. Астория проходится по нему взглядом и, наконец, вытягивает раскрытую ладонь с чужим волшебным орудием вперёд. Невилл сразу же выхватывает волшебное древко, крепко сжимая его в пальцах. Слуху ведьмы касается еле слышный облегчённый выдох, и, вновь поправив стоячий воротничок, Долгопупс распрямляет плечи, впиваясь в неё прямым острым взглядом. Астория отводит глаза. — Зачем ты их выращиваешь? — кивает она в сторону молодых побегов. — Увлекаюсь ботаникой. — холодно бурчит Невилл рядом с ней, после садясь на колени и поднимая горшки. Он не удостаивает её даже взглядом. — Не припомню, чтобы ветреница представляла какую-либо ценность. — шелестит Гринграсс, присаживаясь на корточки рядом с парнем. — В нашем саду она зацветала самой первой по весне, покрывая всё вокруг поместья белым ковром. В те дни я любовалась её цветами, сидя у своего окна. Но домовики быстро и безжалостно уничтожали все побеги, чтобы после выращивать специально выведенные цветы, которые так любит моя мать. Она всегда не переносила ветреницу, говорила, что это лишь жалкий лесной сорняк, который только и делает, что не даёт распуститься настоящей красоте… — кончики пальцев Гринграсс касаются нежных маленьких лепестков уже распустившихся бутонов, пока её мысли уносят далеко — на много лет назад. — Анемона защищает от врагов. — тихо произносит Невилл. — И придаёт смелости тем, кому она необходима. Астория резко поворачивает голову, выныривая из бездны памяти. Лицо Долгопупса напряжённо и сурово, пока он прямо руками, игнорируя палочку, подсыпает свежую влажную землю в горшки. — Кроме того, отвары из анемоны помогают облегчить боль и вывести скверну. Маглы долгие века использовали её как одно из целебных снадобий. А по преданиям именно эти цветы, что многие считают обычным невзрачным сорняком, распустились на Голгофе, став символом как великой скорби, так и силы перед лицом жестокости, которую способны сотворить люди. — испачканными в земле пальцами Невилл срывает белоснежный бутон, крутя его перед своими глазами. В следующее мгновение голубые глаза мага сталкиваются с её. Несколько секунд он не отводит глубокого тяжёлого взгляда от лица ведьмы, как будто что-то ищет внутри неё. Почти физически ощущая его внимание, Астория не произносит ни звука и лишь почему-то крепче сжимает зубы. Наконец Невилл отворачивается, испуская усталый тяжёлый выдох. Его рука проскальзывает в кобуру на бедре, выхватывая палочку. Быстрый короткий пас проносится над цветком. Холодный поток магии касается лица Гринграсс, от чего та вздрагивает. В следующее мгновение Долгопупс протягивает ей бутон, так и не встретившись с ней взглядом. Астория аккуратно берёт тонкий стебель из его пальцев, хоть и знает, что её прикосновения больше не смогут причинить растению вред. — Надеюсь, она поможет тебе, — сухо говорит Невилл, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. Его размеренная еле слышная поступь огибает ведьму, пока Астория всё ещё не отрывает взгляда от белоснежного, как первый снег, бутона. Но вдруг удаляющиеся шаги мага на мгновение замирают: — И мне всегда простота и стойкость таких лесных сорняков казались намного более прекрасными, чем искусственная вычурность дорогих оранжерей. *** — Аластор более не потребует допроса ни от одного члена совета, пока не предоставит достаточные доказательства. Приглушённые слова растворяются в полутьме кабинета, как и остатки дыма от недавно выкуренной сигары. В поздний час лишь огонь внутри углубления камина да настольный канделябр освещают кабинет, отделанный тёмным дубом. За столько лет Министр так и не полюбил магическое электричество, отдавая предпочтение огню. Как и многие его соплеменники. — Благодарю вас за потраченное время. Ни одно из писем, что я направил, а также личная беседа с ним не возымели успеха. Однако мои доверенные сообщают мне о том, что допрос культиста окончился успехом. — покоящийся бокал красного вина в пальцах Трэверса-младшего издаёт слабый звон, когда маг ставит его на стол. — Сегодня утром Снейп нанес визит Селвину, расспрашивая его о дельцах и цепочках поставок тёмных артефактов, которые он доставляет из Китая. Да и Грюм словно пес идёт по следу. — Я ознакомлен с воспоминаниями тёмного мага — он не сказал ничего, из-за чего нам следовало бы беспокоиться. Селвину придётся на какое-то время остановить свой бизнес, однако не думаю, что это сильно ударит по нему. К тому же Грюму, и так никогда не обладавшему и толикой учтивости, сейчас лишь нужно спустить пар… — тянет Нотт-старший. — …Учитывая повышенное внимание к его персоне. Глаза Реймонда на секунду оставляют Министра, соскальзывая в сторону кипы газет. На самой верхушке покоится "Пророк". Большая колдография занимает большую часть титульного листа. Изощрённое шрамами лицо главы Аврората повторяет одну и ту же эмоцию — холодная маска приобретает яростное выражение вновь и вновь. «ГЛАВА АВРОРАТА СКОМПРОМЕНТИРОВАН?» — гласит заголовок статьи. Спустя неделю после взрыва на Косой Аллее до прессы дошли слухи о том, что большая часть мракоборцев Аврората была отослана в Эйвбери в тот злополучный день. Теперь же журналисты не только требовали ответы, но и получили возможность отыграться за все годы, что Грюм пренебрегал ими. Всем было известно о вспыльчивом нраве главы Аврората, а также о том, что он не жаловал слуг бумаги и пера, потому их стычки не раз и не два мелькали на страницах газет. Однако для подданных Королевства это никогда не представлялось большой проблемой, учитывая заслуги Аластора в Первой магической войне. Многие даже считали, что подобная закрытость мракоборца была единственно верной стратегией, что позволяла не привлекать излишнего внимания к делам авроров, при этом безукоризненно выполнять обязанности по защите магического сообщества. Сейчас же дело приобрело иной поворот — отстранённость и скрытность Грюма играли против него, вызывая вопросы о верности его долгу. — Вы правы. Но я совру, если скажу, что происходящее не доставляет мне удовольствия. — медленно проговаривает Реймонд Трэверс. Нотт-старший издаёт короткий смешок. — Старина Грюм слишком живуч и несгибаем. Так что подобная трепка даже пойдёт на пользу его характеру. — откликается Теодор. — Что ж, я благодарен тебе за твой визит, Реймонд. Будь добр навести Селвина и заверь его о том, что его нынешние беды временны. Вскоре всё вернётся обратно. Северус и Аластор найдут тех, кого разыскивают, мир восстановится в Королевстве, как и наши договорённости с партнёрами. — Уверены ли вы, что их поиски выведут их именно туда, куда нужно? — мягко интересуется молодой маг. — Уверен. Не зря я терплю на столь высоких постах предателя и бывшего врага. Они знают своё дело. — твёрдо говорит Министр. — Нам лишь нужно помочь им идти по нужному следу. — заканчивает он, и многозначительный взгляд на секунду впивается в фигуру его собеседника. — Конечно же. Спасибо за приём, Министр. — тягуче и плавно произносит Реймонд. — По правде, у меня к вам есть ещё один вопрос. Возможно, он покажется вам весьма деликатным. — Что там у тебя? Выкладывай, — даёт разрешение Теодор, тяжело откидываясь в кресле. По очередному короткому взгляду Нотта, что уже не раз возвращался к графину с виски и пустому стакану, Трэверс понимает, что все последние мысли Министра устремлены к весьма приятному концу этого вечера, которое он не желает разделять с со своим гостем. Однако… — Драко Малфой оказался в центре недавних событий. А сейчас ещё и стал невольным участником поимки членов культа. — говорит Трэверс, медленно и искусно выставляя акценты. — При этом в весьма компрометирующих обстоятельствах. Если вы позволите мне дать оценку, то я бы сказал, что для сына одного из самых уважаемых магов в Королевстве и единственного наследника рода Малфоев это весьма… недостойная слава. — Мальчишка сражался и убил десяток культистов. Да и добрая часть инферналов была уничтожена его силами. Как видно, не зря сыновей древних семей испокон веков отправляют учиться в Дурмстранг. Но ты прав. В нашем кругу для многих его связь с грязнокровкой покажется моветоном, однако всем остальным подобный мезальянс юного и смелого наследника одного из величайших домов Магической Британии приглянулся. Чем не прекрасная романтическая история? Хоть и краткая. Это сыграет ему и его дому на руку. — уголок губ Министра на мгновение приподнимается. — Но что-то подсказывает мне, что я поведал то, что ты и сам знаешь, а вот твой истинный вопрос так и не был озвучен. — Маги шепчутся о том, что молодой господин излишне сблизился с Недом Хансеном. — Не более чем слух. — жёстко отрезает Министр, но Трэверс замечает, как на мгновение дрогают его пальцы, чтобы сжаться в кулак. — Я лишь передал вам чужие слова. — Я уверен в верности Малфоев. Люциус всегда был моим ближайшим соратником, хоть он и в первую очередь преследует только личные цели. Его сын пойдёт по его стопам. Вскоре обучение Драко в Дурмстранге подойдёт к концу, и он наконец окончательно вернётся в Британию, заняв место подле своего отца. — Ни сколько в этом не сомневаюсь. Господин Люциус Малфой сыграл значимую роль в нынешнем расследовании: благодаря его усилиям удалось потушить громкие недовольства активных магов сразу после случившегося, а также разрешить конфликт с гоблинами. Он также прошёл допрос с Вирсертарумом в Отделе Тайн, чем отвёл подозрения и нападки на знать, однако… — Что? — Возможно, эта некая независимость характера, свойственная отцу, передалась и сыну? А долгие годы вдали от родины и его семьи могли зародить в юном наследнике некие нетрадиционные взгляды. Нотт-старший одаривает Реймонда холодным взглядом. Он слегка поворачивается на кресле, окидывая взглядом уверенную, гордую позу, в которой восседает советник перед ним. — Сомнения в любом из Малфоев значит сомнения во мне. В возрасте Драко я был столь же нетрадиционен в своих взглядах, как ты выразился ранее. Он юн и горяч на расправу. Его общение, как с северянами, так и с грязнокровками, — детская игра, которая кончится тем, что ему придется вернуться в родной дом и приступить к обязанностям наследника. Позволим ему насладиться напоследок вдоволь. К тому же не ты ли в пору ранней юности отличался радикальными взглядами на устройство магического сообщества? И не о твоих ли весьма специфических наклонностях в проявлении страсти ходят слухи? — на этих словах спина Трэверса напрягается. Он не показывает вспыхнувших эмоций, однако чувствует, как жар проносится по телу. Ярость и страх смешиваются в одно. — На этом всё. Оставь меня. — Как скажите, господин Министр. — учтиво кланяется Трэверс, чувствуя бурлящую злость. — Я лишь исполнял свой долг вашего советника. Моя задача — уберечь вас и ваше окружение, а не кинуть тень на их честь. Даже если иногда мне приходится поднимать столь деликатные темы. — В таком случае… у меня есть одна просьба. — задумчиво произносит Нотт-старший. — Слушаю. — Мой сын — Тео. — отводит взгляд в сторону Министр, упирая его в тьму за окном. — Не так давно ему было доставлено письмо, из которого я сделал вывод, что, возможно, у него появился некий новый интерес — девушка. Узнай, кто она и что происходит между ними. Я также рассчитываю, что об этой просьбе никто не узнает. Помедлив секунду, Реймонд встает со своего места и отвешивает еще один легкий поклон: — Как пожелаете. Нотт-старший кивает в ответ. Легкий стук раздается за дверью. Теодор обращает своё внимание на вход в кабинет. Та слегка приоткрывается, и внутрь бесшумно проскальзывает домовой эльф. Его большие глаза цепко впиваются в Реймонда Трэверса, но так же быстро оставляют его. — Хозяин, ваш гость прибыл. — Пригласи. А также проведи господина Трэверса до камина. — Прошу. — дверные створки распахиваются шире перед магом. Когда Реймонд размеренным и уверенным шагом идет по коридору вслед за домовым, думая лишь о том, как призывно теплится яростная магия в его палочке на предплечье и как, или точнее кто, позволит погасить разразившийся пожар внутри, он слышит отдалённые тяжелые шаги, а после — едва слышимый, но всё равно различимый призыв: — Мракс, как насчет виски в этот холодный зимний вечер? На мгновение Трэверс останавливается, кидая хмурый взгляд за спину. Мракс. Мгновение спустя эльф привлекает его внимание учтивым обращением, и Реймонд тут же продолжает путь, чувствуя на себе настороженный острый взгляд огромных глаз домового до самой последней секунды, пока магическое пламя не уносит его прочь.