Всё это иллюзия

      Дни пролетали один за другим достаточно однообразно и спокойно. А вот ночью Ирине часто не спалось из-за боли, да и просто потому, что она успевала выспаться днём под действием лекарств. К тому же у неё ужасно всё затекало от постоянного лежания на спине. И, если в первые ночи она непроизвольно будила Андрея своими мучениями, то потом постепенно научилась справляться сама.       Наступила очередная бессонная ночь, когда от боли в рёбрах Ира готова была взвыть. Врач предупреждал о подобном и уверял, что это нормально в процессе заживления. Стараясь не создавать лишнего шума, она поднялась с постели и вышла из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь. На кухне было найдено и мгновенно выпито обезболивающее. Можно было прилечь на диван в гостиной и дождаться, пока оно подействует, но лежать Шумская уже не могла. Поэтому, накинув на плечи плед, она вышла из дома и пошла к беседке на берегу.       Мерный шум волн успокаивал и очень подходил для дыхательной гимнастики, которую обязывал ее делать врач. Чуть подышав, Ирина почувствовала себя гораздо лучше, но сон так и не приходил. Что происходило в её жизни до этой аварии? Неужели она жила вот так же размеренно, переводила тексты, наверное, готовила обеды и ужины любимому мужу и, возможно, даже была счастлива. Почему “возможно”? Конечно, она была счастлива рядом с Андреем. За те дни, что они провели вместе здесь, Ирина уже успела вспомнить спокойный и покладистый характер своего мужа, ей даже с трудом верилось, что они о чем-то могли спорить. Говорят, с приходом беды люди осознают, что могут потерять, и меняются, но Андрей вряд ли изменился. Да, возможно, стал более внимательным к ней в силу обстоятельств, но остался таким же осторожным и терпеливым.       Ирина перебирала камни на берегу, ища плоские, чтобы, как в детстве, запустить “лягушку”. Раз-два. Раз-два-три… и так до пяти. Больше сделать не получалось. А вот Мишка умудрялся запустить камешек так, что он у него подпрыгивал по воде раз десять… Внезапное воспоминание из детства заставило Иру улыбнуться.       С учётом небольшой разницы между братом и сестрой, дворовая компания у Шумских была всегда одна. Мальчишки с удовольствием брали младшую с собой в игры, таскали с собой на рыбалку, показывали свои тайники. Ира росла неприхотливым к комфорту ребёнком с совсем не похожими на девчачьи манерами. Всё лето они с братом обычно проводили у бабушки в деревне, и та до определённого возраста стригла их обоих одинаково, “под горшок”. С учётом того, что внешне они были похожи - оба худощавые и загорелые - соседи их часто путали, что очень смешило, а иногда играло на руку. Все безобидные пакости обычно затевал Миша со своими друзьями, а Ира в этот момент преспокойно могла быть дома. И, когда соседи приходили к бабушке пожаловаться на ее внука, то пребывали в ступоре - вот же тот самый пакостник, как он мог раздвоиться? Таким образом, младшая сестра спасала брата от наказания. Но было и такое, когда Ира, как полноправный член их компании ходила с ними на “задания”...       Шумская вспомнила, что однажды тайком от бабушки развернулась целая ночная “операция”. У соседского мальчишки, Петьки, был хомяк, с которым вся детвора обожала играть, и вот, однажды, Петька появился на площадке с зареванным лицом - хомяк по кличке Мотя умер. Умер ли он от старости или от того, что его просто “заиграли” и, чтобы отдохнуть, он отошел в мир иной, неизвестно, но факт был на лицо. На Петькино лицо. Ребята прониклись горем, и весь день на площадке не было слышно обычного веселого шума, потому что народ заговорщически совещался, где же захоронить этого самого Мотю. Проблема заключалась ещё в том, что Петькина бабушка наотрез отказалась от захоронения среди своих грядок, а Мотя всё-таки был уважаемым хомяком и просто так выкинуть его прах было нельзя. Совещательная группа пришла к единственно верному решению - надо устроить церемониальные проводы хомяку и закопать его в одном из любимых мест, а именно на лесной поляне, где они часто любили проводить время. Но, поскольку на обсуждение был потрачен целый день, а дольше ждать Петька отказывался, похороны были назначены на ночь. Надо ли говорить, что бабушки обычно не поощряют вылазки своих внуков в лес ночью? В общем, операция проводилась под грифом “секретно” и участвовали в ней самые смелые, в том числе и Ира с Мишей.       Брат сначала не хотел брать её с собой, но заметив слезы обиды на ее глазах, не смог устоять. Тем более, именно Ира отвлекала бабушку, пока парень готовил всё для ночной вылазки - крепко связывал канаты, чередуя их с простынями, чтобы ночью можно было бесшумно спуститься со второго этажа дома, где дети обычно спали. Ирина вспомнила, что когда они спускались по этим вязам ночью, буквально за два метра от земли она внезапно испугалась - было темно и Миши, стоящего уже внизу, было не видно, она слышала только его шёпот, - тогда брат дал ей команду отпускать руки и прыгать. Он, и правда, ее с лёгкостью поймал, лишь немного завалившись в бок и чуть не поломав бабушкины пионы, зависть всего села. Он тихо хохотнул и сказал: “Вот, чтобы тебя так женихи на руках носили!” Тогда им было по двенадцать лет, и Ира только-только начала превращаться из пацанки в красивую девушку…       Как-то так повелось, что почти все её ухажёры проходили проверку на “годность” у Михаила. Всех деревенских он сразу отмёл, несмотря на их прочную дружбу.       - Они, конечно, будут тебя носить на руках, но именно поэтому ты быстро заскучаешь, - объяснял свою позицию Михаил. - Ты же у меня девушка непростая, тебе надо, чтобы человек умел разговаривать, имел свою точку зрения… Чтобы грамотный был, в конце концов. А то ты ему: “Канст ду шпрехен?”, а он тебе кроме “Их шпрех” ничего и не ответит.       И в этом Михаил, конечно, был прав. Чем дальше, тем больше проявлялся Ирин упёртый характер. Однако мужчин вокруг неё это не отпугивало, а как будто, наоборот, привлекало. Иногда она даже соревновались в изощренности букетов и подарков, не зная, что Шумская любит те самые пионы с бабушкиной клумбы, а в мужчинах ценит, когда её носят на руках и пускают камушком “лягушку” по воде десять раз.       Раз-два-три…