Избалованная девица

Энн, как обычно, поднялась до рассвета. В половине шестого она уже выходила из дома, одетая, как полагается: туго завязанный чепец под соломенной шляпкой, темное платье, чистый льняной фартук, перекрещенная на груди и стянутая в узел сзади красная шаль и вязаные митенки. И большая корзина на сгибе руки. За ней семенила Милли, тоже шляпке, чепце и фартуке, с двумя корзинками поменьше. Их она несла с важностью и гордостью: пусть все видят, что она не кто-нибудь, а прислуга миссис Купер! Милли взяли из приюта год назад, и она все еще оставалась тощей и нескладной, хотя у Куперов впервые за свои тринадцать лет ела досыта. Утро было прохладное и чуть влажное — в августе такое бывало нередко: над рекой тянулся лёгкий туман, и камни мостовой темнели от ночной сырости. Редклиффский рынок уже пробудился. Киянки мясников глухо стучали по деревянным плахам, от рыбных рядов тянуло морской свежестью, молочницы стояли у своих кадушек, а хозяйки с подгородных ферм раскладывали на прилавках пучки зелени, развешивали связки молодого лука и выставляли корзинки с яйцами. Энн, как всегда, начала с рыбы: сегодня она собиралась варить чоудер. Треска или пикша, и, может, немного камбалы для вкуса. — Доброго утречка, миссис Купер! — окликнула её миссис Хелстон, торговавшая рыбой на этом месте ещё до того, как старый король тронулся умом. — Смотрите-ка, какая тресочка сегодня — свежая, как майская роза, едва из воды вытащили! — Свежая-то свежая, — ответила Энн, приподняв край блестящей туши пальцем и взглянув на жабры. — Да только и цена у вас тоже цветочная. Шесть пенсов за фунт? Да за такие деньги я её сама поймаю! — Ох, миссис Купер, — всплеснула руками старая торговка рыбой, — нынче улов плохой — шторм всю неделю стоял, сети пустые, вот цена и подросла. — Для кого подросла, для кого нет, — тут же ответила Энн. — Четыре пенса, и не фартингом больше! А то пойду к Марлоу, может, она окажется пощедрее. — Пять, и пусть Господь нас рассудит, — не сдавалась торговка. — Пять, но с тем, что пару камбал подкините, — подхватила Энн, понимая, что спор она выиграла. — Только для вас, миссис Купер — вздохнула миссис Хелстон, складывая в корзину Милли три больших трески и камбалу. — Только потому, что чоудер вам уж больно удается. Энн отлично знала, что чоудер в "Приюте" подавали отменный. Так что похвалу она приняла как должное и отправилась в мясные ряды, по дороге прихватив дюжину устриц — сегодня они были совсем дешевые, а Том пирог с устрицами любил. Милли как раз укладывала устрицы в корзинку, когда к прилавку подбежал маленький оборванец и сунул туда руку. Энн легонько шлепнула его по кисти: — А ну, пошел! — бросила она. — У меня и без тебя ртов полно. Оборванец ухмыльнулся и тут же скрылся в толпе. Джо Лэйси в заляпанном кровью и жиром фартуке при виде нее расплылся в улыбке. — А вот и наша красавица миссис Купер! — весело выкрикнул он. — Гляжу, все такая же ладная да гладкая. Тому бы вашему поберечься — не ровен час отобью! Энн, подходя к прилавку, только усмехнулась: Джо заигрывал со всеми покупательницами, нрав у него был такой. — Ты, Джо, моему Тому и в подмётки не годишься. Не отобьешь, и не старайся. — Ай-ай-ай, — напоказ огорчился мясник, продолжая поигрывать ножом. — Не везет мне! Так и помереть можно от разбитого сердца. — Пока не помер, взвесь-ка мне мякоти на тушеное мясо. И обрезков фунта три на гороховую похлебку. У Милли уже неплохо получается. Милли зарделась от гордости — хозяйка ее прилюдно похвалила! Энн строго добавила: — Честных обрезков, Джо. Подсунешь тухлятину, обратно принесу. — Обижаете, миссис Купер! У нас все без обмана, — ответил Джо, ловко орудуя ножом. — И к воскресенью прибереги мне огузок — буду делать йоркширский пудинг. Джо кивнул. — Слыхали, — сказал он, заворачивая мякоть, — говорят, Его Светлость сегодня гостей доки смотреть повезет. На набережной уже флаги развесили и песком посыпают — примета верная. Он стал набирать обрезки, а Энн, зорко следя за его руками, пожала плечами: — Он их каждый год возит. Как приедет в Бэдминтон из Лондона, так и везет. — У вас битком будет. Всем хочется на дам и джентльменов поглазеть. Особенно на дам! — тут он ухмыльнулся. — У нас всегда битком, — ответила Энн, и решительно вытащила из груды обрези подозрительный кусок. — Этот оставь себе. — Вас не проведешь, миссис Купер! — восхищенно заметил Джо и от широты души подкинул ей два действительно славных куска. Пока она выбирала зелень и яйца, рынок продолжал обсуждать гостей герцога Бофора: их проезд был развлечением не хуже прибытия корабля Ост-Индской компании. Кое-кто уверял, что будет какой-то иностранный принц — то ли русский, то ли французский. "Приехал, говорят, с королем потолковать, ну, и завернул к герцогу..." А может, испанский — кто их, иностранных принцев, разберет. Напоследок Энн взяла десяток яблок: запечь для детей. Фанни их обожала. Джонни тоже уплетал за обе щеки, хотя и говорил, что это для девчонок. Отцу подражал. Хотя из самого Тома Фанни как раз веревки вила: стоило ей сделать бровки домиком и надуть губки, и он был готов выполнить любое ее желание. Ее-то не проведешь — сама в детстве умела не хуже. Шагая по улице с тяжелой корзиной, Энн усмехнулась про себя. Что сказала бы маменька, узнай она, какая из ее любимицы получилась строгая мать? И тут же тихо вздохнула, тоже про себя: не будь тех солдат, родила бы не меньше пятерых, как маменька. А так слава Богу, что хоть двое есть. — Придем, — сказала Энн Милли, завидев знакомую вывеску: солдат в красном мундире с кружкой в руке, — сбегаешь в лавочку к миссис Хилл, возьмешь на пенни уксуса и горшочек горчицы. Скажешь, чтобы записала на Купера. Поняла? Милли серьезно кивнула. У входа в трактир уже стоял воз с пивными бочками. Том разговаривал с возчиком, время от времени хлопая ладонью по дубовым клепкам — проверял, не рассохлись ли. Джонни солидно стоял рядом и внимательно слушал, и даже разок хлопнул по ободку бочки. Джексон, прихрамывая, вытаскивал из-под навеса пустые бочки и подкатывал их к возу. Фанни стояла на крыльце и зевала. Завидев мать, она тут же сбежала с крыльца, и, дернув ее за подол, спросила: — Ты яблоки купила? Ты вчера обещала! — Купила, купила, — засмеялась Энн, потрепав дочь по темным кудряшкам — ну до чего похожа на сестрицу Джейн! — С корицей запеку, как ты любишь. Фанни удовлетворенно вздохнула и направилась следом за матерью в кухню: проверить, чтобы яблоки поставили на огонь, а то мало ли!