Грязные танцы

      Драко ненавидел эти репетиции.       Не сам процесс — нет. Он привык к работе, к сцене, к свету, к людям, что судорожно хлопают после каждого удачного трюка, будто от этого что-то зависит. Он ненавидел неровность. То, как всё шло не так, как надо, стоило лишь кому-то чуть дрогнуть, замешкаться, не попасть в такт.       Сегодня было именно так.       — Стоп, — он резко бросил руку вверх. — Миранда, ты опять опоздала на долю. Слышишь ритм? Там восемь счётов, не семь. — Её лицо вспыхнуло — смесь усталости и упрямства. Пот с висков, глаза, что уже не искрились, как обычно. Вчера они репетировали до полуночи, и он видел, что ей плохо. Но кто её заставлял приходить снова, еле держась на ногах?       — Я слышу, Драко, — тихо ответила она, поправляя ремешок на туфле. — Просто немного не успела.       — “Немного” — это когда ты моргнула не в ритм. А когда ты опаздываешь на счёт — это уже катастрофа, — отрезал он, чувствуя, как раздражение обжигает язык. Она кивнула. И снова стала на позицию. Музыка — тихо, потом громче, ритм пошёл, зал ожил. Пары, свет, шаги. Всё вроде вернулось в норму. Он наблюдал, как её тело двигается — чётко, точно, выверенно. Даже с усталостью в глазах она оставалась той самой Мирандой, ради которой публика собиралась неделями. И ему самому с ней было… легко. Почти. И вдруг — скрип, стук, тихий вскрик. Она оступилась. Сначала — просто неловко, как бывает. Он даже не сразу понял. Но потом звук — глухой, тяжёлый, неправильный — удар о сцену. И этот момент растянулся до вечности.       — Миранда! — он сорвался вперёд. — Она лежала, прижимая ногу к себе, дыхание сбивалось. Музыка оборвалась, свет остался висеть над ними, слишком яркий, слишком ослепляющий. Люди вокруг замерли.       — Не трогайте! — резко бросил он, когда кто-то потянулся помочь. Присел рядом. — Что произошло?       — Я... просто... ступила не так, — выдохнула она, сквозь зубы. Лицо бледное, губы побелели. — Чёрт, как больно... — Он видел угол ступни — вывернутый чуть в сторону. И понял всё без слов. Секунды растянулись. В горле пересохло. Слова сгорели внутри. Он видел такое множество раз, ког8да они играли в квиддич, и это определно был перелом! Только в этом мире не было целителей с костеростом, а значит они обречены...       — Прекрасно, — тихо произнёс он. — Просто замечательно. — Она попыталась усмехнуться, но боль перехватила дыхание.       — Драко… не сейчас, пожалуйста. — Он сжал челюсть, глядя куда-то в пол, потом выдохнул и резко встал:       — Вызовите врача. Срочно. И пусть кто-то принесёт лёд.       Пока все метались, он стоял чуть в стороне, глядя на сцену, на её туфлю, отлетевшую в сторону. Всё внутри кипело. Неделя. У них оставалась всего неделя до шоу, ради которого этот курорт продал билеты за бешеные деньги. Приедут владельцы! Его единственный шанс закрепиться тут, до истечения срока изгнания. Туристы из Европы, Канады, даже несколько шейхов из Дубая. И теперь — всё. Конец. Когда врач унес Миранду за кулисы, он остался на сцене. Долго. Смотрел в никуда, слушал, как гудит пустой зал. Кто-то подошёл сзади — менеджер, кажется, или кто-то из персонала.       — Что будем делать, Малфой?       — А что тут делать? — холодно ответил он. — Разве что объявить, что “номер отменяется”.       — Мы не можем. — Мужчина понизил голос. — Такие люди будут… Вы же понимаете.       — Понимаю, — он усмехнулся, но глаза оставались тёмными. — Но что ты предлагаешь? Научить кого-то танцевать за неделю? Это не базар, это сцена.       Какой-то смутно знакомый парень вышел вперед и сказал:       — Может и можно. — Драко обернулся. Взгляд — ледяной.       — Что?       — Есть одна девушка. Она не профи, конечно, но раньше занималась танцами. Я её видел — пластика есть, чувство ритма тоже. Если кто-то с ней позанимается… если вы возьмёте её под себя… — он осёкся.       — Под себя? — повторил Драко с таким сарказмом, что тот съёжился. — Ты серьёзно предлагаешь мне обучить женской партии какую-то девчонку, которая в детском саду ходила в танцевальный кружок?       — У нас нет другого выхода, — тихо ответил менеджер. — Иначе всё пропало. — Секунда тишины. Потом — длинный выдох. Малфой провёл рукой по лицу. Внутри всё кипело. Нет выхода — как же он ненавидел эти слова. Так говорили родители. Он посмотрел на сцену. На пустое место, где ещё недавно танцевала Миранда. И впервые за долгое время почувствовал не злость, а что-то другое. Непривычное. Пустоту.       — Хорошо, — произнёс он наконец. — Пусть приведут её. Но предупреждаю: если я пойму, что она безнадежна, то уеду отсюда сегодня же.

***

      Медпункт курорта пах антисептиком и чем-то холодным, мертвенно чистым. Миранда лежала на кушетке, закутанная в тонкое одеяло. Левая нога зафиксирована, щиколотка — в аккуратном гипсе, по белой повязке темнел след йода. Она выглядела уставшей и разбитой, но держалась. Всегда держалась. Драко стоял у стены, скрестив руки на груди. Он молчал уже больше двадцати минут. Лицо — каменное, взгляд — тяжёлый, почти ледяной. Иногда он переводил глаза на Миранду, но тут же отворачивался, будто боялся, что если задержится хоть на секунду, то скажет лишнее.       — Можешь не смотреть на меня так, — сказала она, вытирая щеку, хотя слёз не было. — Я и сама ненавижу всё это не меньше, чем ты.       — Я не смотрю, — сухо ответил он.       — Смотришь. — Её голос дрогнул. — И, наверное, уже подсчитываешь, сколько часов репетиций пошло насмарку.       — Часов? — он вскинул брови. — Мы потеряли не часы, Миранда. Мы потеряли номер.              Она вздохнула и, немного помолчав, тихо сказала:       — Думаешь, я этого не понимаю? — Он не ответил. Подошёл ближе к окну, провёл рукой по подоконнику. За стеклом шумело море, и его звук будто раздражал — слишком громкий, слишком спокойный, когда внутри всё клокотало.       — Врач сказал, — наконец нарушила тишину Миранда, — что я не смогу встать на ногу минимум месяц. — Он кивнул. Без эмоций. Просто констатировал.       — Я не хочу, чтобы всё пошло насмарку, — продолжила она. — Ты столько работал... ты…       — Мы, — машинально поправил он.       — Хорошо, мы. Но ты понимаешь, что выступление нельзя отменить.       — Понимаю, — холодно произнёс он. — Уже решили искать тебе замену.       — Кому? — её голос чуть дрогнул.       — Тебе, — резко ответил он, и это прозвучало почти как упрёк. — Менеджер говорит, что тут есть какая-то девушка. Когда-то занималась танцами. Если с ней поработать — может, что-то и выйдет. — Она горько усмехнулась:       — Может? Ты же ненавидишь слово “может”. — Повисла тишина. Она смотрела на него. Он — на пол. Два человека, которые привыкли двигаться в унисон, теперь стояли на разных сторонах сцены и жизни.       — Хочешь знать, что я думаю? — спросила она, нарушая молчание.       — Нет, — машинально ответил он, но не остановил её.       — Думаю, ты справишься, — сказала она мягко. — Ты всегда справляешься. Просто… не будь слишком строг к этой девушке. Она не я, но… возможно, сможет тебя удивить. Он хотел ответить — колко, привычно, с насмешкой. Но слова застряли где-то в горле. Он просто кивнул и вышел. За дверью было прохладно и тихо. Он остановился, провёл рукой по лицу и стиснул зубы. Замена. Незнакомка. Когда-то танцевала. Бред. Но другого выхода нет.

***

      Поздний вечер обволакивал территорию курорта мягким золотистым светом. За окном лениво колыхались тёплые занавески, отбрасывая на пол причудливые узоры. Всё вокруг будто напоминало о чём-то лёгком и беззаботном — но только не для Драко Малфоя. Он сидел на низком диване в углу лаунж-зала, уставившись в бокал с янтарной жидкостью так, будто хотел его испепелить взглядом.       — Не понимаю, почему именно сейчас, — пробормотал он, постукивая пальцем по стеклу. — Неделя. Всего, чёрт возьми, неделя до шоу, и она ломает ногу.       Блейз Забини, как всегда безупречный — лёгкая рубашка, закатанные рукава, расслабленная поза — устроился в кресле напротив. В его руках тоже был бокал, но он пил спокойно, смакуя.       — Не думаю, что она сделала это нарочно, — лениво произнёс он, но уголок губ дрогнул. — Хотя в твоём случае не удивлюсь, если судьба просто решила тебя поддеть. — Драко откинулся на спинку, закатил глаза и стиснул зубы.       — Забини, сейчас не время для твоих философских шуток. Миранда была создательницей номера! А теперь какой-то самоуверенный идиот заявил, что у него “есть на примете девушка”. — Он передразнил чужой голос, с явной злостью. — Девушка! С улицы, наверное. Как будто заменить Миранду можно первой встречной. — Блейз тихо рассмеялся и отпил вина.       — Ты всегда так драматичен, Малфой. Возможно, стоит просто посмотреть, кто она.       — Посмотреть? — вспыхнул Драко. — Это тебе не выставка кошек. Мы должны выступить перед владельцами курорта, перед инвесторами, перед десятками гостей, которые бронировали места на месяцы вперёд. Это не просто танец, это шоу сезона! —Он резко поднялся, прошёлся по комнате, словно хищник в клетке. Тень от его фигуры скользила по стене. — А теперь всё под откос. Спасибо. Прекрасно. — Блейз наблюдал за ним с лёгкой, почти братской усмешкой.       — Знаешь, я помню тебя в худших ситуациях.       — Ах да? И что, ты хочешь этим сказать? — зло бросил Драко.       — Хочу сказать, что если кто-то способен вытянуть номер даже с новичком, то это ты. — Забини пожал плечами. — Ты чертовски упрям, Малфой. Иногда до идиотизма. — Драко хотел возразить, но вместо этого лишь раздражённо выдохнул и сел обратно.       — Это не упрямство. Это работа. Это… — он на мгновение замолчал, глядя в сторону окна, где солнце уже почти село, — это единственное, что сейчас имеет смысл. Блейз не стал перебивать. Было ясно, что за холодными словами Малфоя прячется напряжение, усталость, страх. Он просто молча кивнул и отставил бокал.       — Ладно, — сказал он мягко. — Но всё же… что ты собираешься делать?       — Репетировать, — ответил тот мгновенно. — С утра до ночи. С кем бы ни была эта “замена”. Я не собираюсь позориться. — Некоторое время они молчали. В воздухе висел запах сигарного дыма, тихий треск льда в стаканах и невыраженные мысли, которые оба не спешили озвучивать. Потом Драко бросил на друга внимательный взгляд.       — Что-то ты сегодня слишком задумчивый. Для человека, который обычно не отказывает себе в удовольствии подшутить надо мной, ты подозрительно молчалив. —Блейз приподнял бровь, но на лице всё же скользнула тень улыбки.       — Возможно, просто думаю.       — Забини и думает, — с усмешкой произнёс Малфой. — Это уже само по себе тревожный знак. Ну-ка, выкладывай. — Блейз чуть отвёл взгляд. Впервые за вечер он не выглядел таким беззаботным, каким привык быть.       — Вчера был вечер с Уизли, — тихо сказал он.       — Уизли? — переспросил Драко, будто не поверил своим ушам.       — С Джинни, — с короткой улыбкой ответил Блейз, поправляя друга и самого себя, дурацкая привычка обращаться ко всем по фамилии, а ведь у неё такое красивое имя... —Малфой замер на секунду, а потом рассмеялся — громко, искренне, почти по-настоящему.       — Забини… ты и Уизли. Прекрасно. Просто чудесно. Теперь я всё видел. — Блейз нахмурился, но не перебивал.       — Не было ничего такого, — добавил он спокойно. — Мы просто разговаривали и танцевали.       — Разговаривали. Конечно. А потом ты, вероятно, читал ей стихи при луне и обсуждал политику Хогвартса. Или вы сразу перешли к этапе танцев без одежды? Знаменитый народный итальянский танец, как его там? Камасутро, Камасутрас?       — Драко, — перебил его Блейз, и в голосе прозвучала редкая серьёзность. — Я хотел её поцеловать. — Малфой перестал смеяться. Его глаза на мгновение прищурились.       — И?       — Не сделал этого, — коротко сказал Блейз. — Просто… не смог.       — Забини, — Драко с притворным ужасом откинулся на спинку дивана, — ты? Ты не смог? Это же против законов природы!       — Очень смешно, — отрезал Блейз. — С ней всё не так.       — “Не так”? — ехидно повторил Малфой. — Это потому, что у неё волосы цвета моркови? Или потому, что она — Уизли?       — Нет, — раздражённо бросил Забини. — Потому что я чувствую себя идиотом, когда смотрю на неё. — На несколько секунд в помещении воцарилась тишина. Потом Драко медленно опустил бокал, наклонился вперёд и сказал тише:       — То есть… тебе действительно нравится она. — Блейз отвёл взгляд.       — Возможно.       — Ну, всё, конец эпохи, — усмехнулся Малфой. — Блейз Забини, гроза женских сердец, споткнулся о рыжую ведьму. — Блейз поднял на него глаза, и в них мелькнула искра злости.       — А тебе, Малфой, с твоим ледяным сердцем, не понять, что значит действительно чувствовать. — В воздухе повисло напряжение. Драко приподнял подбородок, его губы скривились в лёгкой, но опасной усмешке.       — Осторожнее, Блейз. Ты ведь знаешь, как я “люблю” философов.       — Я просто говорю, что жизнь не состоит из номеров и побед. Иногда всё решает один взгляд. — Малфой хотел возразить, но слова застряли. Он отвёл глаза — и в этом движении было больше, чем простое раздражение. Может, где-то глубоко он понимал, о чём говорит Блейз. Потом он усмехнулся, уже мягче:       — Смотри, не перепутай страсть с любовью. Это две разные вещи.       — А ты не перепутай гордость с пустотой, — ответил Забини тем же тоном. Они смотрели друг на друга несколько секунд — с вызовом, но без злобы. И, наконец, оба не выдержали — почти одновременно рассмеялись.       — Мы — катастрофа, — сказал Блейз.       — Мы — реальность, — поправил его Драко. — И, к сожалению, единственная, что у нас осталась. Во всяком случае, у меня. — Они снова наполнили бокалы. Снаружи ветер шевелил листья, а вдалеке мерцали огни сцены, где завтра начнутся первые репетиции.       — И всё-таки, — сказал Блейз, нарушая молчание, — эта девушка, которую тебе подберут… вдруг она окажется не так уж плоха? — Драко скосил глаза на него.       — Не начинай.       — Просто говорю, что, возможно, ты зря себя накручиваешь. Иногда замена приносит не крах, а что-то новое.       — Забини, — с тихой усмешкой ответил Малфой, — если ты сейчас намекаешь на “судьбу”, я выкину тебя в окно.       — Даже не сомневаюсь, — с лёгкой иронией произнёс Блейз. — Но всё же… будь осторожен. Ты всегда держишь всех на расстоянии. Может, пора хотя бы кого-то подпустить ближе. — Малфой не ответил. Он лишь снова взглянул на бокал, где отражался свет лампы. В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое — сожаление, усталость, тень старой боли.       — Посмотрим, — тихо сказал он наконец. — Только не сегодня.