Грязные танцы

      Внутри разгорался огонь такой силы, что внутренние органы содрогались от жара. По шее стекали капли пота, пальцы на руках чуть подрагивали, а щеки наверняка были в алых пятнах. "Да что он себе позволяет?" Ей хотелось закричать, догнать его и узнать, какого дракла он творил, дать звонкую пощечину или хотя бы толкнуть в крепкие мускулистые плечи, которые так идеально ощущались в её руках, обтянутые этой футболкой, из-под которой просвечивался пресс... "Стоп! О чём ты думаешь, дура!?" Дыхание никак не хотело выравниваться, а расстояние между ними было уже непозволительно далекое, в таком состоянии её его не догнать. Девушка опустилась на пол опираясь спиной о стену, грудная клетка всё ещё отчаянно пульсировала, в надежде, что сердце пробьет её и покатится вслед за тем, кто заставил почувствовать что-то. Какие бы мотивы не преследовал этот придурок, но одно у него вышло точно — он заставил её потерять самообладание. И ей , действительно, это понравилось. Оставить контроль, оставить постоянную концентрацию и ответственность за всё и всех...       Она поднялась, отряхнула ладонями колени, чувствуя под пальцами тёплую кожу, влажную от напряжения. В зеркале напротив отражалась девушка, у которой волосы выбились из причёски, щёки горели, а глаза… глаза светились, будто внутри них всё ещё плясали искры ссоры и не только... Их репетиция превратилась в поединок. Не танец — а дуэль. Он цеплялся к каждому шагу, каждому неверному движению. И что самое отвратительное — он был прав. Его руки, когда он направлял её в повороте, были уверенными, точными. Его движения — резкими, выверенными. А когда он говорил, что партнёр должен чувствовать, а не просто считать, она в сердцах закатывала глаза, но где-то глубоко, очень глубоко внутри понимала: он прав. И это злило больше всего. Соглашаться с ним.       — "Слушай, Грейнджер, — мысленно передразнила она его тоном. — Ты не можешь всё контролировать, иногда нужно довериться”. — Довериться! Малфою! Как будто кто-то в здравом уме способен доверять ему хоть в чём-то. Она резко вздохнула. Нет, хватит. Хватит думать о нём.       Она пришла сюда, чтобы отвлечься, повеселиться, почувствовать что-то новое. Почувствовать что-то, в принципе, кроме страха, боли, потерь и скорби. И она никак не может позволить какому-то высокомерному блондину помешать ей в этом. Нет, низа что.       Гермиона подошла к окну. За стеклом вечерело. Небо медленно стягивалось пурпуром, солнце опускалось за холмы. На территории курорта начинали зажигаться первые огни — мягкие, золотистые, будто кто-то рассыпал по земле сотни маленьких звёзд. Люди смеялись где-то внизу, на террасе, слышался плеск воды в бассейне и негромкая музыка. Всё казалось лёгким, летним, беззаботным. И только у неё внутри буря.       Она снова посмотрела в сторону зеркал и видела там его — как он стоял напротив, в этой чёрной футболке, с закатанными рукавами, как напрягались мышцы на руках, когда он делал шаг к ней. Как тень падала на скулы, делая черты лица резче. Как взгляд пронзал — не злостью, нет. Там было что-то другое. Сосредоточенность, требовательность. Как будто он видел её не просто как партнёршу. Как будто… пытался понять.       — Нет, — покачала она головой. — Ему просто нужно, чтобы номер был идеальным. Только и всего. Но убеждать себя было трудно. Слишком уж ярко всё вспоминалось. Как его рука на её талии заставила её вдохнуть чуть глубже. Как он сказал тихо, почти шёпотом: «Не думай. Просто следуй». И она, впервые за долгое время, действительно перестала думать. Пусть на секунду. Пусть это было ошибкой.       — Дура, — пробормотала она. — Он же просто играет. Он всегда играет. — Она снова села, обхватив колени руками. Пол уже остыл, и от этого холод пробирался в кожу, но это немного отрезвляло. Ей нельзя поддаваться. Это просто танец. Просто партнёр. Просто Малфой.       А потом она вспомнила его взгляд, когда они спорили в конце. Этот короткий миг — когда он замолчал, глядя прямо в неё, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Не злость. Не насмешка. Что-то… живое. И, возможно, именно это заставило её потерять равновесие, сбиться, отойти назад — не физически, а как будто изнутри. Она стиснула зубы.       — Отлично, — прошептала она в пустоту. — Он даже, чёрт возьми, умеет смотреть так, что хочется ударить его и поцеловать одновременно. — От этих слов стало стыдно. Гермиона прикусила губу. Нет. Нет, она не позволит себе этого. Не к нему. Пусть хоть сто раз улыбается своими самодовольными глазами. Пусть хоть тысячу раз подталкивает её к грани. Она не поддастся. Её пальцы медленно скользнули по полу, собирая ритм — как будто она снова чувствовала музыку. Этот танец, несмотря ни на что, стал вызовом. Она докажет, что может. Она выучит каждое движение, превратит злость в силу, раздражение — в топливо. А если он решит снова вывести её из себя — пусть попробует. В этот момент дверь зала открылась. Она вздрогнула, сердце непроизвольно подпрыгнуло — но это оказался не он. Просто техник, пришёл забрать аппаратуру. Гермиона выдохнула, чувствуя, как смех застревает где-то в груди.       — Вот до чего ты докатилась, Грейнджер, — сказала она себе. — Боишься, что Малфой вернётся. Или хочешь, чтобы вернулся? — Она закрыла глаза и уткнулась лбом в колени. Да, возможно, он самый раздражающий человек на планете. Но именно он впервые за долгое время заставил её чувствовать. Пусть эти чувства и похожие на шторм. Пусть они ранят, путают, ломают привычные стены. Но они живые. Искренние. Мерлин.. Когда она наконец поднялась, уже стемнело, Гермиона ещё раз посмотрела на своё отражение в зеркале, убрала выбившуюся прядь и сказала тихо:       — Завтра всё будет иначе. Мой ход, Малфой. — Но где-то внутри, на самом дне, голос, похожий на его, шепнул в ответ: "Это мы ещё посмотрим, Грейнджер."

***

      Отделаться от Джинни было даже сложнее, чем пережить эту тренировку, но у неё вышло и она гордилась собой. Этот день выпил из неё все соки, именно день, никак не Малфой! Хотя именно это он и объявил в самом начале их встречи, индюк. Теперь хотелось только проглотить целого слона и, пожалуй, воспользоваться спа-комплексом, который так расхваливала подруга в самый первый день из приезда. Собравши волосы в высокий пучок, она накинула поверх купальника отельный халат и поцеловав подругу в щеку на прощание, ушла осуществлять свой план. Хотя бы завершение дня должно пройти по её сценарию. Джинни же осталась в одиночестве, задумчиво перекатывая пряди ярких волос между пальцев, разлегшись на всю двуспальную кровать по диагонали. Целый шторм мыслей не давал ей привычно наслаждаться отдыхом, потому что подсознательно она искала его на всех локациях, куда бы не пошла. Номер был безопасной территорией, чтобы успокоиться, разложить всё по полочкам, как учила её Гермиона. Стук в двери щупальцами вытащил её из этого состояния, судя по навязчивости грохота, в номер пытались попасть уже ни одну минуту. Герми, наверняка, забыла взять полотенце или что-то вроде того, а ключ-катку предусмотрительно решила не брать с собой в хамам.       — Да, Миона, уже бегу, — девушка громко отвечала соседке, пока шла от кровати до входной двери, — извини, я задумалась и совсем не слышала.. Блейз? — Брови наверняка слились с челкой, так высоко они подпрыгнули от удивления, — Что ты тут делаешь и вообще откуда знаешь где я живу? — Столько вопросов, путаница из мыслей снова овладела ей и она чуть попятилась вглубь номера. Мулат воспринял этот жест приглашением, шагнул ближе осматриваясь, тут ли Грейнджер, но судя по обстановке в номере и тишине за дверью ванной комнаты, Джиневра была здесь сама.       — И тебе привет, Tesoro — он улыбнулся собственному обращению и еле заметно провел кончиком языка по нижней пухлой губе, но этот жест не мог оставить Джинни без внимания. — Я узнал у Драко, куда он вас провожал после той веселой ночки... — он снова ухмыльнулся и у девушки практически подкосило ноги.       — Эмм, допустим. Но ты так и не объяснил, зачем ты здесь? — Голос не поддавался, уверенные нотки, которые она так старалась вложить в свой вопрос, волшебным образом превратились в смущенные.       — О прошу меня простить, dolce mio! Я действительно пришел по делу, — она не успела спросить о каком деле идет речь, как одна его рука обвила её талию, а другая аккуратно легла на заднюю сторону шеи. Мягкие влажные губы накрыли её уста неожиданно, но так желаемо. Она услышала его стон от их, практически невинного, контакта и не смогла остановить себя. Девушка прижалась ближе, будто бы принимая форму его тела, провела рукой по широкой спине, чем вызвала ещё одно мычание в собственный рот. Поцелуи становились откровеннее, его язык вопросительно скользил по девичьим губам, запрашивая разрешение, умоляя впустить, но мягко, готовясь получить отказ. Ох, какой отказ? Джинни приоткрыла рот чуть шире, сливаясь с Блейзом окончательно, они простонали в унисон, сильнее сжимая друг друга в объятьях. Его руки были крепкими, но очень бережными, будто он боялся случайно сломать её хрупкую фигуру, а она наоборот сильнее цеплялась за его плечи, вжималась в высокую фигуру напротив, как будто он мог раствориться между её пальцами. Они оба набирали обороты, ощущая всё большее притяжение и взаимное животное желание, — Fermare моя огненная, мы должны остановиться, — Забини говорил с придыханием, всё ещё не отошедший от их поцелуя, глаза напротив непонимающе заблестели, но он взял её ладони в свои и стал медленно поглаживать, поясняя, — Ты особенна для меня, я не хочу торопить события, но и сегодня не мог не прийти. Я должен был сделать это ещё вчера, но не смог.. Не знаю, я боялся, что спугну тебя, оттолкну и потеряю навсегда... — Девушка прервала его ещё одним, чуть более, целомудренным поцелуем, безмолвно отвечая ему: "Тебе нечего бояться, так просто ты от меня не отделаешься."       Они оба засмеялись, понимая, что их танец только начинается.