Грязные танцы

      Драко стоял у зеркала, глядя на собственное отражение, и не узнавал себя. Плечи напряжены, взгляд тяжел, будто в нем осел осадок бессонных ночей. Глаза пустые, в них даже не осталось льда. Только сплошное темное ничто. Он не знал, сколько времени прошло с того мгновения, когда всё оборвалось, — вечер, ночь, утро… Но теперь это не имело значения. Она должна была прийти. Они должны были закончить эти проклятые встречи, отыграть свою программу и разойтись, будто никогда и не встречались. Обязательства перед всеми — от начальства, Блейза, который помог ему всё это устроить и до самого себя, которого не хотелось предавать — удавкой сжимались на шее. Но он должен закончить начатое, а она должна помочь ему в этом, хотя бы просто придя сюда, дальше он сделает всё сам. И она пришла.       Дверь открылась — тихо, без слов. Без колючих взглядов, язвительных реплик и вздернутого до потолка носа. Её отражение возникло рядом с его в зеркале. Грейнджер не сказала ни приветствия, ни оправдания. Просто поставила сумку, достала резинку и собрала волосы. Её движения были чёткие, выверенные, почти механические. Без эмоций. Без прежнего огня, который раньше пульсировал в каждом шаге. Он знал — так будет. И всё же, когда он увидел это наяву, внутри что-то дрогнуло. Музыка зазвучала без слов. Барабан, тихий ритм, плавная мелодия. Они так и остались стоять на расстоянии пары шагов друг от друга, пока разминались, стараясь не обращать лишнего внимания на своего партнера. Тишина не в зале, а между ними — была обжигающей своим холодом. Несмотря на то, что за окном температура переваливала за 30 градусов Цельсия, здесь по меньшей мере была Антарктида. Когда разминка была окончена, зазвучала песня, под которую они выступят уже через пару дней и всё это закончится.       Драко сделал первый шаг, Грейнжер ответила, как будто между ними и не было той пропасти. Они двигались идеально. Механика — безупречна. Координация — как часы. И всё же… мёртво. Каждый их шаг напоминал о том, чего теперь нет. Они не смотрели друг на друга. Не прикасались дольше, чем требовал ритм. Никаких острых реплик, язвительных подколок, огня, к которому он — черт возьми — уже успел привыкнуть. Драко чувствовал, как внутри всё скрипит. Ему было тесно в этой стерильной, скрипящей тишине. Её дыхание звучало рядом, но будто через стекло. Раньше каждый их контакт был искрой — раздражающей, живой, настоящей. А теперь — просто движение. Он поймал её за руку, развернул, и она отдалась импульсу без сопротивления, без привычного упрямства. И именно это его раздражало. Даже злило. Он хотел услышать, как она снова вспыхнет, как с вызовом посмотрит в глаза, как ответит на его провокацию. А она — не отвечала. Просто выполняла шаги. Ты же сам этого хотел, Малфой, — мысленно произнёс он, стиснув челюсть. Ты хотел, чтобы всё стало просто работой. Получай. Но почему же тогда это не приносило облегчения? Они двигались синхронно, почти безошибочно. Он чувствовал её тепло через тонкую ткань, когда их руки переплетались. И каждый раз это тепло обжигало сильнее, чем раньше. Его дыхание сбивалось не от усталости. Скорее от злости — на себя, на неё, на это абсурдное ощущение пустоты. Он вспомнил вчерашний день. Её глаза — упрямые, злые, сияющие огнём вызова. Она смотрела так, будто могла сжечь всё вокруг, лишь бы не уступить. А теперь этот огонь погас. Он видел только её спину, ровную осанку, правильную линию шеи, и в этом было что-то… пугающе чужое. Драко поймал себя на мысли, что хочет снова увидеть её в бешенстве. Хочет вернуть ту, прежнюю Гермиону — с сарказмом, с дерзким взглядом, с дыханием на грани. Даже если ради этого придётся снова сорвать всё к чёрту.       Он шагнул ближе, сознательно нарушая дистанцию. Её плечо едва коснулось его груди, но она не отреагировала. Никакого движения, никакой вспышки. Только ровное, безупречное дыхание. Чёрт, — выдохнул он мысленно. Ты правда решила стереть всё? Даже то, чего я сам не понял до конца?       Музыка закончилась. Они замерли, дыхание синхронное, будто одно целое, но без связи. Гермиона отступила, не глядя на него. Подошла к колонке, выключила музыку.       — Думаю, на сегодня достаточно, — произнесла она тихо. И всё. Без эмоций, без дрожи в голосе. Драко кивнул.       Хотел что-то сказать — может, язвительное, может, просто человеческое. Но слова застряли. Она уже собирала вещи. Ни взгляда, ни паузы. Только лёгкий запах её духов — тонкий, травяной, до боли знакомый. Когда дверь за ней закрылась, зал опустел, но воздух всё ещё был полон ею. Драко выдохнул, провёл ладонью по лицу. Теперь от этого запаха не хотелось убегать, наоборот, он нуждался вдохнуть его поглубже, запечатать на стенках носа, вплести в волокна легких. Его ладони дрожали. Он хотел злиться. Хотел убедить себя, что всё это глупость, что он просто устал. Но внутри, где-то глубоко, было другое чувство — тихое, разъедающее, как яд.       Он скучал по ней. Не по Гермионе Грейнджер — а по тому, что между ними вспыхнуло. По живому. И от этого было особенно невыносимо. Он остался один в зале, включил музыку снова. Поставил ту же мелодию — не ради тренировки, а просто чтобы услышать тишину между нотами. Шаг, поворот, вдох. Он двигался сам, без партнёрши, но каждая пауза напоминала её дыхание.       И Драко понял: тишина, которую он так ждал, оказалась самым мучительным наказанием.              Он закрыл за собой дверь зала чуть сильнее, чем собирался. Дерево гулко ударило о косяк, отозвалось в груди так же глухо, как то, что он чувствовал последние два часа. Тишина репетиции всё ещё звенела в ушах. Ни одного слова, только отмеренные шаги по паркету, ровное дыхание и звук ткани, когда они синхронно разворачивались в очередную фигуру. Всё идеально — до последнего миллиметра. Только живого в этом не было ничего. Он вытер ладонью пот со лба и заметил, как Грейнджер остановилась недалеко от подсобных помещений, собирая волосы, скручивая их в узел.       — Ну и прекрасно, — пробормотал он себе под нос, — теперь мы ещё и роботы. — Она посмотрела на него, спокойно, без намёка на раздражение. От этого спокойствия внутри у него всё вскипело. — Ты сегодня была просто… чудо, — сказал он. Голос резанул воздух. — Ни одной ошибки. Ни одной эмоции. Аплодирую. — Она молча подняла сумку, словно не слышала. — Знаешь, я, конечно, привык, что Грейнджер всё делает по правилам. Но чтобы танцевать как по инструкции? Это уже новое достижение даже для тебя. — Она обернулась. Взгляд — ровный, усталый.       — Мы пришли сюда работать, Малфой. Я работала.       — Работала? — он усмехнулся, хотя внутри всё дрожало. — Ты превратилась в ледяную статую. Из-за тебя весь зал замёрз! — Он сам не понимал, зачем продолжает. Что хочет доказать — ей или себе? Может, то, что ему вообще ещё есть, что чувствовать.       — Если тебе нужен спектакль — найди другую партнёршу, — сказала она тихо.       — О, не сомневайся, я бы с удовольствием. Только, видишь ли, других у нас нет. — Она уже прошла мимо, когда он почти выкрикнул: — Чего ты добиваешься, Грейнджер?       — Спокойствия.       — Ты его ненавидишь, — выпалил он. — Всю жизнь борешься, споришь, лезешь вперёд… Постоянные передряги, не могу вспомнить ни одного семестра в Хогвартсе, чтобы ты и твои дружки не влезли в очередную задницу гипогрифа, и я уверен, что ты была зачинщиком! А теперь — ты превратилась в это! Ты утонешь, если не перестанешь прыгать вокруг болота собственных дурацких навязчивых идей! "Я буду бороться с тобой, Малфой! Ой, нет, я буду тебя провоцировать! Хотя.. Я тут подумала и решила, что я сделаю вид, будто ничего не было и мы просто партнеры!" Нихрена, Грейнджер! Так это не работает, ты должна отвечать за свои поступки! — Она остановилась.       — А ты, Малфой, всё ещё думаешь, что знаешь людей лучше всех!       — Я просто вижу, когда кто-то притворяется.       — Тогда посмотри в зеркало, — бросила она. Он шагнул ближе. Сердце билось слишком громко, чтобы он мог думать.       — Осторожнее, Грейнджер.       — Что, боишься услышать правду?       — Нет. Её боишься ты. — На секунду между ними повисла та же тишина, что и в зале. Слишком густая, чтобы дышать. Она опустила взгляд, будто пытаясь собраться, и сказала тихо:       — Ты не имеешь права судить меня, Драко. Когда же придет твоя очередь отвечать за свои поступки, а? — Он чуть вздрогнул от того, как прозвучало его имя, её голосом, наверное впервые. Ему хотелось, чтобы она сказала это его иначе, в другой ситуации, другим голосом — с вызовом, а не устало. И вдруг почувствовал, как раздражение оседает, как гнев превращается в пустоту.       — Может, и не имею, — сказал он. — Но, за большую часть своих ошибок я уже поплатился сполна. — Он хотел уйти — снова хлопнуть дверью, сделать хоть что-то, чтобы вернуть себе контроль. Но не смог. Стоял и смотрел, как она уходит к выходу, как свет от окон скользит по её волосам. Почему я не могу просто… перестать? — Извини меня, Грейнджер. — Она замерла, будто вступила в бетон, который тут же схватился вокруг тонких щиколоток. — Прости за школу, за Менор, за всё. Ты не заслужила ничего из того, что я позволял себе, по правде говоря, никто такого не заслуживал. Так что, да.. Прости. И спасибо, что приходила на каждый драклов суд, давала показания в мою пользу, хотя я не имел права заручиться твоей поддержкой. Не после всего, что было. Но ты сделала это. Не знаю почему, ради меня или собственной совести, или потому что решила, что так будет правильно. Ты же всегда делаешь то, что считаешь правильным. Такая светлая. Такая Грейнджер... — Тяжёлое дыхание и холод под кожей сопровождали каждое его слово, а она стояла там, замерев статуей, будто бы боясь сделать даже вдох.       — Нет, Малфой, ты ошибаешься. Я далеко не всегда делаю то, что правильно.       Она ушла, грустно покачав головой, плечи её опустились, а фигура отдалялась всё дальше и дальше, пока вовсе не скрылась среди густой зелени.