Симфония Чумы

      — Когда вы приблизитесь к островам хотя бы метров на 300-400, вам стоит хотя бы обмотать нос и рот тканью. Пламя Саргассы тебя не пощадит, уж поверь.       Голос Томиоки монотонный, но иногда в нём виднеются признаки чего-то живого. Недостаточно живой и недостаточно мёртвый. Каким тогда стоит его считать? Эту ледышку, которая одним лишь своим взглядом вызывает мороз по коже.       — Хорошо.... А меня там примут вообще? —логичный вопрос. Особенно когда отправляешься невесть куда. Архипелаг славился многообразием. И сейчас очень не хотелось, чтобы это многообразие его погубило: потом придётся выслушивать от брата и похуй что он на небесах.       — Примут-примут. Там люди добрые. И, насколько это возможно, отзывчивые. Не будешь пытаться пристрелить их и тебя не тронут.       — Может ты лучше туда отправишься? А то ты там родился считай, а отправляюсь туда почему-то я. В чём прикол? — голос звучит до боли в сердце непонимающе. Решаешь головоломку, а ответ кроется на поверхности, дождевым червём выедая из земли всё ненужное, приводя к разгадке. К чему бы ответу самому приводить их к окончанию? случайность, желание поиграться, желание истощить? Что это?       — Потому что куда бы я ни пошёл — везде меня узнают. А Архипелаг не такой уж и большой, да и людей там немного. За полчаса все будут знать, что KNY ищет киллера. И вот на кой чёрт тогда у этой операции статус "Секретная"? К тому же я знаю старый ООГ, а не новый.       — Новый?.. Он что, как-то перестраивался что-ли? — снова вопрос. Так хочется сейчас заглянуть этому Гию прямо в череп, сорвав скальп и выедая кожу. Обгладывая мышцы проходится по всем извилинам поочерёдно, пока не получишь ответ. Нет, он не садист и таковым никогда не являлся. Но каждый день слышать, как по ушам бьют разжирающими тайнами больно, а не слышать на них ответа месяцами, а потом и годами — больно даже для того, кто смог стать нормальным. Хотя...

      Разве можно его назвать нормальным? Не в жизни. Это не его титул. Не его предназначение. Не его суть.

      — Да, менялся. — легко подтверждает. Даже слишком, а значит сейчас будет что-то сложное и непонятное. — Прошлое правительство захватили и свергли. — молчит. Почему ничего сложного?       — И всё?       — И всё, — ни больше, ни меньше. Так скудно и отстранённо, что Токито прячет ножи куда подальше.       — А почему свергли? — Значит играем в угадайку. Окей.       — Это толком даже не правительство. Тупо культ каких-то оборванцев. Собрались вместе, нацепили на себя маску пиздец каких хороших и вуаля: ООГ под их контролем. Чем им люди не угодили не знаю, да и не хочу. Драконов они ценили явно больше.       — Мда.. Такие вообще существуют? Кто таких тварей вообще может любить?       — Дикари.        Его от этого слова корёжит. От самой его сути, даже без смысла и контекста. Звук рвано проезжается по металлической руке, тупой машиной лежащей на плече. Разрез теперь ровный, пускай до того и было криво. Шинобу знает своё дело.       — Фу блять, не напоминай. — Будто есть что. Разве не ты запихивал после этого чувства в глотку? Разве не ты после этого жёг правду в пепел? Ты.       — И..это всё что мне следует знать об Архипелаге? Тупо то, что не стоит резать всех направо и налево?       — В целом – да. Но если хочешь найти нужного и побыстрее, то иди к Пауку.       — Белому юноше? А он разве не из O-NI?       — Из O-NI. — подтверждает Гию. Прекрасно блять, видимо действительно придётся выбивать из него все ответы. — Но он нейтрален. Иначе нахера бы он там сидел?       — Ну, информацию добывать например. — выходит как-то неуверенно, но исправляться он не спешит.       — Возможно. Но нет. Он попросит у тебя либо что-нибудь материальное, либо какую-нибудь информацию. Например об иерархии в KNY или о разведке что-то прознать захочет.       — То есть ничего серьёзного?       — Нет, если, конечно, не будешь лезть в самые дебри. — он кажется немного раздражённым. Ему что, настолько надоели вопросы Муичиро? Но он ведь сам вызвался. Вот пускай теперь терпит.       — Спроси частоту рации "Лезвия", этого будет достаточно.       — Почему именно его? — слова насквозь пропитаны недоверием. Будто пытаются поймать мурену на крючок и вытянуть на сушу, дабы позабавиться от её предсмертных судорог.       — Потому что кроме него никто за это ни в жизни не возьмётся. — странно. И слишком утвердительно. Будто не требует возражений, но возразить так хочется. Почему он должен идти именно к бляди, которую каждое живое существо считает остервеневшим гибридом Дикаря и человека? Которая перебила сотни невинных "птиц" и теперь живёт себе спокойно и припеваючи, не понеся за такую резню наказания. Не пощадила ни молодых птенцов, не состарившихся пернатых. Сожгла заживо. Убила в миг. Осознание кислотой раздирает мышцы и сухожилия. Рвёт в клочья. Останавливается перед черепом на жалкую секунду дольше положенного и снова льётся вовнутрь головы, разъедая мозг. Так больно смотреть на это. На то, как эта тварь спокойно может ходить по серому свету.       — Спасибо. Лучше поищу кого-нибудь другого.       — Как хочешь, но лучше него на эту роль больше пешек нет. — он не пешка. На этой земле он Ферзь, рубящий во все стороны, которые только вздумается. Сочетает в себе всё самое сильное от остальных фигур. Он непредсказуем и жесток. Нельзя так просто срубить, загнать в угол. Не попадётся – избежит, пожертвует собой, своими руками, ногами, но ни за что не попадётся. Что за блядская тварь. Он везде ферзь. На любой поверхности. Его не поймать. И не найти. Тень держит его под своим крылом и каждый раз пускает переночевать. Каждый раз позволяет отсидеться от преследователей за его дурной башкой и передохнуть. Лучше бы он действительно передох.       Мысли прерываются отчётливым запахом бензина, глаза открываются чуть шире необходимого, а сам он дёргается чуть резвее нужного. И выглядит слишком уж для такой профессии живым. Слишком нетронутым и ласковым, словно небольшая собачонка, чешущаяся о подставленные руки. Почему он не сублимировался? Почему не стал пустой оболочкой для закалёного стекла? Почему остался полон наивной детской живости?

Потому что он ненормальный. de Insanus. de Wahnsinnig. Verrückt.

Не могут ничего сказать в лицо, лишь часто шепчут в израненную спину, словно игнорируя наличие у него ушей. Как будто он не слышал все эти отголоски прогнивших мыслей, изъеденной зависти, испорченных планов. Для всех он был просто Verrückt. От которого простыми словами ничего не добиться. Для ответа стоило бы пытать, забить ногами zu Tode. Чтобы знал своё место и не смел задирать нос выше положенного. Вибрации проходятся по ногам, а спина ощущает открывшуюся дверь в казармы. Холодок проходится между лопаток, прямиком по поясу за которым прячется позвоночник. Легонько давит и отступает, словно прячется. Слух улавливает тихие отголоски, а затем и полноценные фразы.       — Здравствуйте! — громко произносят двое, из-за чего Токито оборачивается. Перед глазами предстают Хаджиме – его личный приближённый – и Зеницу. Взгляд становится мягче. Правда подойти и захлопнуть тяжёлую металлическую дверь приходится. Нос уже устал ощущать постоянный свежий кислород, ноги устали постоянно идти по твёрдой земле, а мозги устали постоянно думать об этом.

О том, что у него на плечах, по сути, судьба всей группировки.

О том, что могут вырыть могилу не заражённым несчастным, а ему.

О том, что он никак не может помочь собственным солдатам.

О том, что смерть начинает дышать им всем в загривок.

      — И вам не хворать, — от усталости голос слезится, словно глаза от болезни. Он весь в дырах, неровных складках и ожогах. Трещит по швам, но всё ещё не ломится под весом собственных размышлений. Лишь тонкие нити держали его на весу, но и они уже начали перетираться о свои переживания.       — Как скоро мы выплываем? — Хаджиме говорит спокойно. Голос у него родной, а запах уютный и тёплый. О него хочется греться в холодную зиму, слушая над ухом разные его байки о странных ящерах, что носятся по свету как ужаленные. О мёртвом подобии русалок, что грузно рассекают море и кипятком расквашивают чужую плоть. О полуживых червях, которым достаточно будет одного прикосновения, чтобы разрезать твою плоть чем-то ледяным. Чем? Тишина подскажет. Зарыться ему в коричневые — почти багряные — волосы от страха, а потом неуверенно отпускать, чтобы не причинить боль. Именно он рассказал тогда ещё совсем уж молодому Генералу о том, что всё это живёт вместе с ним в одной реальности. И что со всем этим можно будет потом столкнуться самому. Мёртвые русалки встречались часто, прорезая надувшимися прогнившими животами океан. Быстроногих ящеров он не видел: почти не бывал на суше. Слишком породнился он с морем и слишком сильно оно не хотело отпускать вовлечённого sacerdos. Впивалось в него своими неосязаемыми пальцами и тянуло всё дальше и дальше, опуская на поросшее металлическим илом дно. Ядовитые же черви обитали лишь на краю света, куда добирались немногие. Ему, уже сросшемуся с морской ледяной сущностью, такое бы никогда не удалось.       — Прямо сейчас, — голос постепенно собирается во что-то, что можно было бы расслышать и понять: затягиваются дыры, срастаются порванные нити, лишь продавленное onus pflicht. Их уже не вернуть к исходнику. — Корабль уже полностью собран, а если мы хотим приплыть туда как можно скорее – то следует отправляться прямо сейчас, — в двух парах глаз загорается что-то перемешанное и растоптанное, но отчего-то всё ещё не сломленное.       — Слушаемся, — формальность прорезает воздух и разъедает собственные ушные перепонки. Тело секундно вздрагивает, а затем подстреленной ланью продвигается в глубины технического отсека; лодка только с ремонта. "Наверное и плыть начнёт быстрее", — надломленно проносится в собственной голове. Эта неделя обещает быть долгой....

***

      Двигатель издавал привычные старческие хрипы, ещё раз подтверждая, что его лёгкие наконец полны горького морского воздуха, который изъедал их изнутри. Но это всё ещё было в разы приятнее, чем сидеть на одном месте и в тысячный раз прокручивать в голове одну и ту же фразу Главы:

"Муичиро, будь добр, отправляйся на Архипелаг и найди для нас подходящего человека"

      Это из-за того, что он разведчик? Гию ведь тоже отлично бы подошёл на эту роль... Он и не такой заметный и к тому же родился в ООГ, а значит знаком там со всеми. Тогда почему этим занимаюсь я? Почему судьбу решаю я? Разве это мой статус? Разве такой как я может это делать? Разве такой как я вообще имеет право на такую должность? Почему я? Чтосомнойнетак?Почемувсёэтопроисходитсомной?Почемуянемогупростосдохнутьиперестатьвсеммешать?Почемуменявообщетерпят?Явсегоэтогонезаслужил.Ублюдок.Мразь.Dummkopf.Stultus.Küken.       Мысли слипались в одну кучу, наслаивались друг на друга, образуя что-то человекоподобное. Оно протягивало мертвецки ледяные пальцы к горлу и сжимало. Давило изо всех сил. Ломало трахею, пережимало вены и артерии. Прикасалось к душе и рваными укусами жрало её, разрывало на части, мучало и наслаждалось.       Собственные руки вмиг ослабели и вцепились в такое же ледяное ограждение, обжигая кисть, прожигая мясо. Глаза застлали пеленой глубинного metus, холодя их словно кусок разбитого стекла. Он тоже начинал потихоньку хрипеть, правда в отличии от движка это было бесполезно. От его страданий никакой пользы, только....Наслаждение       Он должен страдать, чтобы всем стало весело. Они будут смеяться. Будут пировать. Его страдание там обязательно. Скорее нет, не так. Это основное блюдо, подаю которое на позолоченном блюдечке. Так сразу есть его не стоит, для этого рецепта следует подождать, чтобы вкус обрёл неожиданно приятное сочетание чего-то отдалённого. Конечно, его внешний вид станет немного менее привлекательным, но эти безграничные переливы вкуса будут того стоить, уж поверьте. Вам стоило бы для начала попробовать закуску в виде "Отчаяния". У него неброский и не приторный вкус, но при его отсутствии Вы не сможете в полной мере распробовать всё многообразие цветовых переливов. За тем вкусите "Горечи" и "Неуверенности", уверяю, Вы останетесь приятно удивлены их эффектом, особенно с основой "Отчаяния". Они раскроются невероятным сочетанием, которое будет приятно покалывать язык. Потом попробуйте испытать на себе "Гнев". Это отличная вкусовая добавка, которая заставит Вас забиваться в угол и спрашивать в пустоту:

"Что со мной не так?"

Прошу, не пугайтесь столь сильно — его эффект временный. Ну почти) Потом обязательно попробуйте испытать на себе "Чувство вины", "Презрение" и "Отвращение". Это удивительный коктейль, вызывающий эйфорию. Вам понравилось? Чудесно, заглядывайте к нам почаще: Такое подаётся здесь каждый день в неограниченном количестве!)       Что-то неуверенно тревожит собственные пальцы, сбивая ему дыхание. Наспех натягивает маску спокойствия и разворачивается.       — Мучиро-рих, всё в порядке? — голос легка обеспокоенный, но при этом такой родной. Хочется, чтобы на ночь он пел колыбельные и читал заезженные сказки про добро и зло. Хаджиме тихо прикасается к чужой руке и несмело обводит шрамированные костяшки.       — Всё в порядке, — заезженный алгоритм: пустая полуулыбка, немного радостный взгляд и тонкая маска спокойствия. Собственная правая рука незаметно выбирается из чужой хватки и отводится за спину. Почему-то именно сейчас на него накатила усталость и несоизмеримое желание свалиться в дремоту, укрыться ею с головой и просвечивать фонариком любые подозрительные тени.       Наверное он не скрыл это и позволил сонности мелкими отсветами показаться из-под маски и отразиться в чужих глазах странноватым бликом сочувствия и....Жалости?       — Я думаю, что пока мы не вышли в Пепельное море, Вы можете отдохнуть. А по прибытию туда я разбужу вас в зависимости от необходимости. — в чужих словах не слышится укора или попытки задеть. Он хочет позаботиться о нём? Возможно. "Ммм. Хорошая идея. Нам до туда ещё много времени... Мне стоит согласиться? И какой из меня тогда командир?", сквозь прилипчивые мысли доноситься собственный тихий вздох, а затем он лишь произносит тихое:       "Да, спасибо за предложение"       В чужих глазах заблестело пламя радости. "Почему?". Он отошёл и добавил: — Приятных сновидений!       А Feldherr так и остался наедине со всеми бесами, что старались отхватить кусочек от его души.

***

      Туман застилал глаза и окутывал разум. Пронизывал тело и проходил сквозь сознание. Разрезал невидимую грань между чем-то мёртвым и до блевотни живым.       Страхи медленными нитями крались наружу, проходя через прорези, словно через роскошные ворота, ведущие в тронный зал. Одного правильного действия хватит, чтобы захватить его и подчинить. Он ведь уже к такому привык? Такие как он должны бы привыкнуть к глобальным перестройкам.       Разве их не перекраивают всю жизнь? Разве это делает не каждый встречный, для которого это подобие человека считается неправильным? Наверное каждый.       Полупрозрачная дымка простирается дальше, всё глубже и глубже в воспалённое сознание. Змеем вьётся вокруг красноватых жил, кусает, отрывает частичку души и по-звериному начинает пережёвывать. Даже не смотрит, что отхватило: тупо цепляется за человеческую плоть и сжимает в острых зубах.       Токито вдыхает, словно только что вынырнул из-под замёрзших толщ ненасытного моря и резко приподнимается. Небо серое, скучное, и до мертвецкого холода неживое. На нём нет ни облаков, ни проблесков солнца, ни птиц. Тело ощущалось призрачным, нереальным. Простой иллюзией, до которой стоит лишь дотронуться, чтобы она распалась на клубы пыл и удалилась в ничто.       Краем глаза замечает мирно беседующих Хаджиме и Зеницу. И отчего-то под сердцем что-то медленно проворачивается. Словно паразитарный червь, что пожирает твои внутренности. Словно нож, всаженный в спину.       Сонливость никуда не пропала: лишь возросла и ржавеющими кандалами тянула в дёгтевую дрёму. Закрывает глаза и пытается уснуть. Сон не приходит: словно испугавшаяся стрелы охотника лань забежала в лес и напрочь отказывается возвращаться. Отбегает всё дальше. И дальше. Пока совсем не скрывается из виду и не оставляет за собой последний стук одиноких копыт.       Пространство кажется нереальным и совершенно пустым: ты не видишь ни начала, ни конца у этого места. Туман простирается высоко над головами. В нём таится опасность.       Даже не скрытая, скорее выставленная напоказ для большего устрашения. Прорываться сквозь его толщи — словно играть в русскую рулетку, где барабан всегда полон свинца. Нелепо, но одновременно очень смело.       Он встаёт, словно подбитый стрелой охотника волк, и шагает нелепо, прихрамывая. Кажется, отключится удалось всего на полчаса, но так не хочется снова оставаться наедине с самим собой. Не хочется слышать мысли и чужие голоса, скрупулёзно проверять воспоминания. Заняться чем-угодно, но только не этим.       Почему тогда ты так резво подзываешь их и спокойно приглашаешь отдохнуть? Зачем тогда остаёшься один, без возможности отвлечься хоть на что-то? Зачем сам берёшь на себя такую ношу? Потом же сам будешь ныть, что видите-ли устал. Ну что за идиот... Сам потом будешь насиловать свой организм, чтобы не спать ночами и держать всё под контролем.       А кому этот "контроль" нужен? Да только тебе. Не умеешь импровизировать в искусстве войны — так и вали отсюда. Нахрена вообще припёрся? Кому ты что хотел доказать? Типа ты "сильный"? Типа "смелый"? Долбоёб, вот ты кто. Неужто Юичиро пытался что-то доказать? Да он и так во всём преуспел.       Ну что за придурок... Так и собираешься стоять и ничего не делать? Какой же ты жалкий. Даже заставить себя не можешь. Зато не будешь спать всю неделю, а потом опять станешь ныть.

Ты всех уже достал. Свали. Исчезни. Сдохни. Вымри.

      Перестань насиловать себя и позволь отдохнуть. Так ведь и не уснёшь. Вплоть до декабря будешь оставлять себя без нормального отдыха. А потом снова ныть. И какой из тебя генерал? Да тебе бы казармы вычищать, а не на поле боя, раз такой ссыкун.

***

       И сколько ты уже не спишь? Мда уж. А что бы Юичиро в этой ситуации сделал? Да ничего, ему-то, в отличии от некоторых, не нужно всё и всегда держать в узде. Прекрасно импровизирует... И почему ты так не можешь?

ПОТОМУ ЧТО Я — НЕ ЮИЧИРО!!!

Твой крик безмолвно рассекает туман, который теперь растекается по венам, артериям, сухожилиям, извилинам. Ей богу, что тебе мешает просто пойти и отдохнуть? Да потому что ты слабак, которому на каждый вариант развития событий нужен план.

***

      Почему ты всё ещё не спишь? Почему всё ещё пытаешься разглядеть невидимые опасности, скрытые в тумане? Зачем пытаешься контролировать всё? Вы ведь просто плывёте на Архипелаг. Он славится добрыми людьми и огромным простором для сделок.       «Нечего бояться, всё будет хорошо», почему тогда продолжаешь себя накручивать? Зачем заставляешь самого себя не спать? Что ты этим показать хочешь? Что ты хороший лидер?....       Идиот, это делается не так.

***

      Берега торговой столицы серого мира встречают запахом едким, цепляющимся за одежду и волосы. Толстым слоем он оседает на тебе, кремируя, словно живой труп. Разве же это неправда? Тут тихо, даже слишком.       Какая-то настороженная тишина. Опасная. Своим существованием пугающая и раздражающая. Хочется заговорить, разорвать липкую и мерзкую ленту, но ком сдавил горло, смакуя, пережимая артерии, проходясь когтями по трахее, оставляя красноватые линии.       "Спать хочу, очень. Надо пришвартоваться и дать мотору отдохнуть. У нас есть лишние дни? Нет. Интересно, а где этот "Белый Юноша обитает"? Может местные знают? Надо спросить. Я выгляжу сильно мёртвым? Надеюсь нет", — сейчас у тебя есть единственная цель: найти нужного и отвези его на остров. Большего и не надо.