Башкирская колыбельная

            Елена, как и практически всегда, начинала в лоб:             — Думаю, многие из вас уже успели посмотреть недавно вышедший и ставший неожиданно популярным сериал «Бэрэс». Но если вы ещё не смотрели, хочу вас предупредить — в этом видео будет множество спойлеров. А теперь вкратце о сюжете: тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Молодая женщина, москвичка, проканчивает жизнь самоубийством. Рядом с ней обнаружен трёхлетний ребёнок, у которого нет никаких документов, включая свидетельства о рождении. Этого ребёнка, мальчика, передают родственникам, в семью сестры его предполагаемой матери, где ему дают имя Айдар. И спустя три года, после нескольких нескольких зверских убийств, которые происходят вокруг мальчика, он и сам становится жертвой убийства.             Эти слова Елены сопровождают кадры из сериала. После них Погребижская делает паузу и продолжает:             — Этот сериал вдохновлён реальной историей, о которой, я уверена, вы практически ничего не слышали. Я и сама ничего о ней не знала. И вдруг — журналистская удача. Со мной связывается женщина по имени Ямиля, которая в детстве дружила с Семирамидой, сводной сестрой Айдара. В сериале девочка с необычным именем показана как дочь Алии, сестры Сабира, который усыновил Айдара.             На экране появляется кадр из сериала: черноволосая девушка за руку с темноволосой примерно пятилетней девочкой.             Елена продолжает:             — Но в реальности Сабир и Алия не были братом и сестрой. Они были сожителями, а Семирамида была их общей дочерью. При этом Ирина, которая в сериале показана как жена Сабира, тоже существовала в реальности, и действительно была женой Сабира.             На экране появляются кадры города, который подписан белым шрифтом как «Уфа, Башкортостан».             Елена, как обычно без предупреждения, переключается на вопрос:             — Что это была за семья? Богатые, бедные, какой вели образ жизни, чем занимались?             На экране появляется черноволосая женщина, её имя указано как «Ямиля». Она говорит:             — Не могу сказать, что семья была обычная и среднестатистическая. Семья Сабира — это верхушка тогдашней интеллигенции. Его дед был профессором, бабушка, вроде бы, преподавателем. У них была четырёхкомнатная квартира, жили в достатке. Но дочь у них, единственная, росла «совсем не под стать». Хотела быть художницей, но в семнадцать родила Сабира, и через несколько месяцев погибла.             Елена спрашивает:             — Как?             — Точно не знаю. Но говорили, будто «золотая» молодёжь устроила трусовку, случился пожар, и погибло несколько человек.             — Значит, Сабир вырос в семье бабушки и дедушки. А его отец как-то в истории фигурировал?             — Вообще никак. Он так и остался неизвестен.             Елена кивает:             — Так, значит родителей у Сабира не было, только бабушка и дедушка. Но по их стопам, как я понимаю, он не пошёл?             Ямиля немного улыбается:             — Он, видимо, в мать пошёл. Тоже хотел стать художником, прогуливал школу.             — А что за семья со стороны матери, Алии?             — Там практически тоже: отец скрипач, мать педагог. Алия ходила в музыкалку и в ту же школу, что и Сабир. Это на тот момент была самая элитная школа Уфы.             На экране чёрно-белая фотография школы. Потом фотографии детей и какого-то села. Елена за кадром говорит:             — Сабир и Алия учились в одном классе, но друзьями не были. Алия летом ездила в деревню к родственникам и дружила там с девочкой Ирой. Иногда подруги вместе ездили в город. И вот так Сахиб с ней познакомился. Они тогда были подростками и сразу начали встречаться.             Елена спрашивает:             — А Ира — это что за человек?             — Если грубо сказать, то «всей твари по паре». Она тоже прогуливала школу, любила потусить. После школы они только этим и занимались. Сабир с шестнадцати лет жил отдельно, в квартире родственницы, вместе с Ирой, и там несколько лет подряд не прекращались тусовки, самые дикие по меркам того времени.             — А Алия?             — Она училась, родители заставляли. Но появилась в квартире Сабира, со временем всё чаще. И в итоге туда переехала.             На экране снова фотографии. Голос Елены за кадром:             — Эти бесконечные тусовки не помешали всем троим получить образование. Алия стала учительницей, Сабир художником, Ира поваром. Потом вечеринки в квартире прекратились и Сабир, Ира и Алия начали жить втроём, полигамной семьёй, где главной парой были Сабир и Ира. Сабир, будучи художником, разрисовал все стены квартиры странными, почти психоделическими рисунками. Мебели там практически не было, какое-то время все спали на полу. Ремонт принципиально не делался. И вот, спустя почти десять лет, в квартире практически без мебели, с прогнившими окнами и с потрескавшимися стенами в выцветших рисунках, рождается девочка, которой Сабир даёт необычное имя — Семирамида.             Появляется старое фото младенца. Ямиля продолжает:             — Она обожала рассказывать историю своего рождения. Говорила, что Алия, то есть её мама, очень хотела дочь, именно дочь. Если будет сын, и ещё сын, она собиралась рожать сколько сможет, пока не родит дочь. Но вышло так, что с первой же попытки родилась дочь. Имя у неё уже было. Сахиб обожал мифы и легенды, поэтому выбрал два имени: Хеймдалль и Семирамида. Хеймдалль — это бог из скандинавской мифологии. Семирамида — полубогиня и царица из армянской мифологии.             После картин с мифическими персонажами Елена спрашивает:             — Когда и как в её жизни появляетесь вы?             Ямиля отвечает:             — Алия, с высшим образованием педагога, работала в парикмахерской. Бизнес у неё появится позже, а когда Семирамиде было три, Алия была обычный парикмахер. Моя мама тоже, они работали вместе. Мне было четыре, когда мама познакомилась с Алией. И вот так мы с Симой начали дружить.             Елена спрашивает:             — Что ты помнишь? Какие сохранились впечатления?             — Не помню, как впервые оказалась в их квартире, но помню, что это было что-то невероятное. Словно путешествие в какой-то сказочный, волшебный мир. На стенах рисунки, каких-то животных, существ, растений. Сима водила меня по квартире и рассказывала десятки историй о том, что нарисовано. Эльфы, гнома, гоблины, горгульи, дриады, нимфы. Я даже не знала таких слов. Сима казалась мне каким-то нереальным ребёнком, будто она сама из сказки. Даже не знаю, как это объяснить. Она была вроде как ожившая книга сказок или бесконечный мультик. Сабир превращал её в маленькую копию себя. В ней, в три-четыре года, было столько знаний о мифических и легендарных персонажах, что она могла днями, неделями и месяцами о них говорить. А я хотела слушать. Для меня всё это было в новинку, будто портал в параллельный мир.             Ямиля делает паузу и продолжает:             — Дело было не только в стенах и историях Симы. У них была необычная квартира. Без занавесок, без ковров, с деревянными ящиками вместо шкафов. Тогда это не казалось ненормальным, а наоборот чем-то очень сказочным. И атмосфера там была такая же. У Симы примерно в пять лет появилась своя комната, с тремя кроватями. Две были для подруг, и часто оставалась у неё с ночёвками. Сима бросала вещи прямо на пол, с утра подбирала то, что хотела надеть. В садик она ходила, только если хотела туда идти. На кухне могла есть всё что найдёт или сможет приготовить.             Ямиля улыбается:             Помню, она сама миксером взбивала себе белки и варила шоколадную попадку.             Елена удивляется:             — В пять лет?             — Да, пять-шесть лет. Потом, ни слова никому из взрослых не говоря, шла гулять на улицу, и могла делать там что хочет и сколько хочет.             — И как реагировали взрослые?             На экране фото Сабира. Ямиля говорит:             — Сабир любил говорить о хиппи, ему нравилось это движение. А Алия часто спорила с ним, но дальше споров они не заходили. Сабир вообще не любил спросить. У него было два универсальных ответа: «ты же знала какой я, зачем ты от меня рожала?» и «зачем ты со мной живёшь?»             — А с Симой Алия разговаривала? Или всё решал Сабир?             — Алия пробовала, насколько помню. Но, да, всё решал Сабир. Симе, в принципе, не нужно было ничего спрашивать. Мама ничего не решала, а папа без вопросов всё разрешал.             — А Ира как-то в это вмешивалась? Как она относилась к Симе?             — Абсолютно никак. Симе ничего от неё было не надо, Ире тоже. Сима говорила, что Ира уже рассказала ей все интересные истории, что знала.             На экран е семейное фото. Елена спрашивает:             — А как Симе в принципе объясняли, кто такая Ира?             Ямиля улыбается:             — Помните советскую песню про султана?             Елена тоже улыбается. На экране кадры из старого фильма. Играют отрывки песни: «если б я был султан, я б имел трёх жён» и «три жены — красота, что ни говори».             Ямиля говорит:             — Сабир говорил, что он не султан — ему ещё одной жены не хватает, но он её и не хочет, потому что художником быть лучше, чем султаном.