Снова верить

Чону не стал ждать окончания сцены, поспешно скрывшись за дверью, ведущей во внутренние помещения и гримерку. Слезы душили его, не давали даже увидеть дорогу перед ним, поэтому бежал он почти наощупь. В висках пульсировало, ноги едва держали, но он бежал подальше от этого проклятого места, от позора. Схватив рюкзак и легкую куртку и поспешно застегивая ее на ходу, он вылетел из клуба. Руки на застежке предательски не слушались, в ушах еще звенел мерзкий смех Хиджуна, чувствовались его липкие руки на талии. После перед глазами всплыла мертвая хватка Мунджо на запястье, его гневный взгляд и грубые собственнические слова, как будто парень был не человеком, а игрушкой, которую не поделили дети. Юна мутило от унижения. Он так захлебнулся ненавистью, что даже не переоделся в нормальную одежду, вспомнив об этом только на середине пути. Чону не заметил, как очутился дома, в своей крошечной квартирке. Дверь захлопнулась, наконец давая ощущение спокойствия и безопасности. Тогда он дал себе выдохнуть и в бессилии сполз по стене вниз, рыдания душили его, из груди рвались всхлипы. Это был конец. Конец всем его жалким попыткам выжить, конец относительно спокойной размеренной жизни, конец мечтам о лучшем будущем. Через пару дней ему будет нечего есть, а через неделю – нечем платить за квартиру. Злость на Мунджо переплелась с безысходностью. Тяжелые мрачные мысли навязчиво лезли в голову, пока парень рыдал на полу, обняв свои колени и впервые за долгое время выплескивая все, что накопилось у него на душе. Он не знал, сколько времени прошло, но тут в дверь постучали. Глухо, осторожно, но настойчиво. – Чону, это я, – послышалось за дверью. Юн безошибочно угадал голос говорившего и вздрогнул от осознания: тот за ним проследил. – Уходи, – всхлипнул он, размазывая по лицу непрекращающиеся слезы. – Я не уйду, пока не поговорю с тобой, это серьезно, – голос звучал мягко и обеспокоено, без агрессии. – Открой дверь. Мунджо вылетел из клуба через пару минут после того, как парень скрылся за служебными дверями. Он не мог упустить его так просто, ведь это значило потерять его навсегда. Как найти человека в огромном городе? Мужчине с его деньгами, может, это и было под силу, но на это ушло бы много времени, терять которое было преступлением. Он боялся за Юна и то, что тот может с собой сделать в приступе отчаяния. Нужно было убедиться, что с ним все хорошо. Оббежав здание по кругу, Со вдруг заметил в конце улицы удаляющуюся фигурку, в которой было не сложно узнать Чону, судя по неровной походке и странному наряду. Альфа бросился за ним, однако не сокращая расстояние слишком сильно, чтобы не быть замеченным, ведь в случае обнаружения тот бы ни за что не пошел бы к себе домой, чтобы не выдать адрес. Между тем, Мунджо считал, что выяснить место проживания парня будет отличной идеей, ведь так проще найти его в случае чего. На пешеходном переходе Юн чуть не попал под машину, ему было совсем не до того, чтобы смотреть по сторонам. Мужчина кинулся к нему, но водитель успел затормозить, и парень ускорил шаг, так и не заметив следующего за ним человека. Когда дверь за Чону захлопнулась, альфа выждал еще некоторое время и только потом подошел. Он начинал серьезно переживать за состояние беты, рыдания которого доносились до его ушей из-за тонкой дешевой двери. – Мне не нужен альфа в моем доме! – озлобленно выкрикнул Юн. – Я пришел не за этим, – Со понизил голос, чтобы дать понять парню, что ему ничего не угрожает. – Мне нужно убедиться, что ты в порядке. Воцарилась тишина, нарушаемая только судорожными шмыганиями Чону. После он кое-как встал и открыл дверь. Зачем – он и сам себе не мог объяснить. Наверное, чтобы побыстрее отвязаться от надоедливого альфы. Дверь скрипнула, в просвет щели Мунджо увидел заплаканное красное лицо мальчишки. – Я могу все объяснить, – виновато сказал он, просовывая в щель руку и берясь за косяк, чтобы тот не смог захлопнуть ее. – Мне не нужны твои объяснения. Из-за тебя я остался без работы. Доволен? – личико снова скривилось, парень поспешно закрыл его руками, пытаясь сдержаться. – Я защищал тебя, – тихо ответил мужчина. – Защищал? – он горько усмехнулся. – Это моя работа. А ты всё испортил. Я знал, что нельзя было подпускать тебя так близко. – Я все исправлю, – нежно, почти мурлычаще сказал Мунджо, осторожно увеличивая щель в дверном проеме. – Я помогу. – Не надо, – Юн хотел закрыть дверь, но альфа тихо, почти умоляюще добавил: – Дай мне еще один шанс. Сердце парня застучало с особенной силой, руки на дверной ручке дрожали, голова болела от количества пролитых слез. Его разум и тело были слишком слабы и измотаны сейчас, чтобы думать рационально, чтобы торговаться и устраивать скандалы. Он сделал неуверенный шаг назад, молча давая альфе пространство. Тот медленно и осторожно переступил порог, как будто заходил в клетку к запуганному дикому зверю. Обстановка квартиры не могла оставить его равнодушным: голые стены, простая кровать, шкаф в углу, стол со стулом, маленькая плита и посуда. На этом убранство жилища заканчивалось. За закрытой дверью в левой стене мужчина угадал вход в ванную. Сердце его сжалось при мысли, что такой чудесный человек вынужден жить – нет, выживать – в более, чем просто скромных условиях.  Юн смотрел в пол, сложив руки на груди и пытаясь всем своим видом продемонстрировать холодность, но дрожь по всему телу и всхлипы выдавали его. Мунджо сделал шаг к нему и остановился, проверяя реакцию. Тот не шелохнулся. – Чону, ты можешь рассказать мне все, что у тебя на душе, – он вздохнул, оглядывая трепещущую фигурку и подавляя навязчивое желание обнять его. – Не сдерживайся. – Что рассказать? Что ты ещё хочешь знать обо мне?! – неожиданно раздраженно, но как-то беспомощно выпалил парень, выходя из безразличного и холодного образа. – Ты не давал мне прохода на работе, из-за тебя меня уволили, а теперь ты выследил меня и пришел ко мне домой! Я не хочу! Зачем ты делаешь это? – Я хочу, чтобы ты перестал бояться, – медленно сглатывая, ответил альфа. – Хочу быть рядом. Я не сделаю тебе больно, просто не смогу, даже если бы и захотел. – Нет, нет, я не вынесу этого еще раз, – отчаянно замотал головой бета, снова заходясь в приступе слез. – Еще раз? Расскажи мне об этом, – мужчина умоляюще посмотрел на него. – Тебе станет легче, обещаю. Юн на секунду задумался, как будто колеблясь над предложением Со. В глазах плескалась обида, испуг, недоверие. Но вместе с тем и странная усталость, будто он не мог больше тащить это все один. После Чону огляделся по сторонам и всхлипнул: – Но тут даже сесть некуда. – Ничего, я посижу на полу, – с готовностью отозвался тот, снимая пальто. Парень неопределенно кивнул и опустился на кровать, Мунджо же устроился у него в ногах, на полу, чтобы не смущать и не слишком сокращать дистанцию между ними. Больше всего он хотел сейчас обнять эти дрожащие худые колени в чулках в сетку, прикоснуться губами, успокоить. Тот казался сейчас таким хрупким и уязвимым, что альфа старался не дышать лишний раз, чтобы не спугнуть. Он молча ждал, пока Чону беззвучно рыдал, закрыв лицо руками и то и дело судорожно всхлипывая. Потихоньку он стал говорить, сухо, будто чужим голосом, сначала общими словами, но с помощью аккуратных вопросов мужчины вдавался во все большие ужасные подробности. Про смерть родителей, которая свалила его в тяжелую депрессию и полный отказ от всего, что раньше казалось ему очень важным. Бета целыми днями лежал на кровати, в доме, где он вырос, где ещё недавно слышались голоса его близких, где он буквально несколько месяцев назад знакомил их со своим парнем. Они с готовностью приняли его выбор, и речь уже шла о создании семьи. Все было хорошо. Но после их кончины мир как будто перевернулся. Юн больше не мог быть таким жизнерадостным и легким, не мог так быстро взять себя в руки и жить, как раньше. И это очень раздражало его парня, Убина, который оказался совсем не тем заботливым человеком, которым представлялся на протяжении полугода их отношений. Поначалу он жалел Чону, помогал ему и даже перевез его из провинции в Сеул, чтобы тот не жил в месте, напоминающем ему о прошлом. Но чем дольше они жили, тем больше странного обнаруживалось в поведении альфы. Он часто повышал на бету голос, заставлял делать работу по дому, шантажируя тем, что он его содержит, и выходил из себя, если тот осмеливался ослушаться. А как Юн мог функционировать и жить нормальной жизнью, когда не в силах был дойти даже до душа. Со временем все дошло до избиений и ежедневного насилия, от которых было некуда бежать – у беты не было больше близких, а в Сеуле он вообще никого не знал. Приходилось молча терпеть, когда бывший вымещал на нем всю свою агрессию, а парень не мог постоять за себя. Жестокие оскорбления, принуждение к близости, ограничение свободы и унижения стали нормой для Чону, который с каждым днем все больше гас. В итоге после одного из совместных походов в магазин альфа окончательно запретил тому выходить из дома, ссылаясь на слишком уж повышенное внимание к нему на улицах. Юн несмотря на изможденный внешний вид все еще был невероятно красив, чем, естественно, привлекал людей вокруг, разжигая жгучую ревность в не знающем предела сердце Убина. Если оно вообще у него было. В тот вечер парню досталось так сильно, что следы издевательств отпечатались на его теле навсегда. Чону снял куртку и показал Мунджо шрамы на плечах и спине. Тот прикусил губу, сдерживая вскрик ужаса, потому что от этой картины ему впервые за многие годы по-настоящему захотелось заплакать. Альфа не смел даже представить, что пришлось пережить парню напротив, чтобы на его гладкой коже остались страшные рубцы, напоминающие о прошлом. – И что было дальше? – почти шепотом спросил Со. – А дальше я… – он осекся, как будто передумал рассказывать. – Он бросил меня в один день, оставив без возможности даже купить билет и уехать в родительский дом. Оставил меня с долгом в арендованной квартире… Когда ее владелец понял, что у меня правда нет денег, то предложил мне работу в клубе, и я прошел кастинг. Четыре месяца я работал просто за еду и спал в служебке на диване, чтобы погасить задолженность, и только потом смог снять себе вот эту квартиру. Рыдания снова задушили его, он весь трясся, перед глазами мелькали страшные воспоминания всего того ужаса, который не заканчивался уже несколько лет. Мыслями бета постоянно возвращался в то время, когда родители еще были живы, когда он сам был просто беззаботным глупым мальчишкой, а впереди его ждала вся жизнь. – А почему он тебя бросил? – голос альфы звучал глухо и как-то безжизненно. После этого вопроса между ними повисла неожиданно долгая пауза. – Я не могу сказать, – еще больше разревелся Юн, переводя взгляд на Мунджо. Тот взял его руки в свои, не встречая никакого сопротивления со стороны беты, и легонько погладил их большими пальцами. Внутри закипала злость на изверга-бывшего, на дурацкое и абсурдное стечение обстоятельств, даже на то, что он не встретил его раньше, хотя они несколько лет жили в одном городе, а Гихек регулярно ходил в «Эдем» и всегда звал альфу с собой. Все могло бы сложиться по-другому. – Можно я сяду рядом? – мужчина заглянул снизу вверх в заплаканные уставшие глаза. Чону снова неуверенно кивнул. Он выглядел совсем разбитым и потерянным, слез уже не было, только горькие всхлипы. Со осторожно встал с пола и сел на кровать рядом с парнем, не дотрагиваясь до него. – Если почувствуешь себя некомфортно, просто скажи, – он придвинулся чуть ближе. – Одно твое слово – и я уйду. Юн повернулся к альфе и долго смотрел в его лицо, как будто изучая и пытаясь угадать намерения. Потом вдруг опустил голову на плечо мужчины и тихо, почти неслышно прошептал: – Не уходи. Мунджо затаил дыхание, боясь спугнуть этот крошечный, но такой важный для него и беты, в первую очередь, жест доверия. А Чону впервые за долгое время позволил себе уснуть рядом с альфой, без страха и масок.