Цена спасения

Рихард понятия не имел как ему быть и что говорить друзьям. С детьми все оказалась проще, чем он думал. Максим была просто рада, что папа приехал домой и обнял ее. Она еще не могла понять всего в этой ситуации, но Рихард в который раз, как мантру повторил ей: никогда не верь тому, что обо мне пишут. Он боялся встречи с Мерлином, но когда сын появился на пороге, все оказалось не так плохо. — Я тут подумал, пап, и понял, что зря тебе написал то сообщение, — Мерлин с прищуром посмотрел на отца. — Ты круто устроился! Вообще красавчик! Такую бабу подцепил! У нее свободной подружки нет? Тогда Рихард буквально ощутил, как у него с души упала приличная гора камней. Сын все-таки по-своему, но понял его. Хоть так. А что до Киры… — Вы неплохо вместе смотритесь, — сказала она, стараясь придать голосу нейтральное звучание. — Но для всех, кто тебя хорошо знает — она очень странный выбор. — Я понимаю как это выглядит со стороны. Был бы я женщиной, а она мужчиной — никто бы и не заметил. Кира кивнула ему, соглашаясь. Но если с одной семьей все обошлось малой кровью, то с другой, с музыкальной… Он в который раз в жизни не послушал Тилля и сделал все только хуже. Но что ж теперь… Сам виноват. Сам решил, что сможет скрывать от них то, на что согласился. Наивный дурак! И теперь ничего не оставалось, кроме как сидеть в машине и пялиться на кирпичную стену Раммшопа, зная, что его уже ждут в офисе. Сколько он еще будет сгребать себя в кучу? Рихард дернул ручку двери и выбрался под пригревающие лучи солнца. Местность вокруг была пустынна, только откуда-то издали слышалась ругань грузчиков транспортной компании, что размещалась поблизости. Ни фанатов, ни журналистов. Отлично… Видимо, еще никто не подумал пытаться поймать его у Раммшопа. Набрав код на замке, Рихард привычно дернул на себя тяжелую металлическую дверь. Та, как всегда, подалась с неохотой, впустив в недра склада. Работников не было, только в дальнем углу виднелась сгорбленная фигура долговязого менеджера, который сидел за компьютером и что-то тыкал в формах поступивших заказов. Поднявшись по металлической лестнице на второй ярус, Рихард немного постоял, глядя на заполненные товаром стеллажи и постеры, висящие над торговым залом. «Как они будут смотреть на меня теперь? Как на продавшегося ублюдка?» — мелькнула опротивевшая мысль. Но собственную казнь нельзя было откладывать бесконечно. Вздохнув и, решив не искушать пожарную сигнализацию сигаретой, он шагнул к офису. Стоило двери открыться, как пять взглядов тут же вцепились в него и Рихард ощутил себя сорванцом, оказавшимся на выволочке перед учителями школы. Сейчас его, как и сорок с лишним лет назад, будут отчитывать за отвратительное поведение и пытаться направить на путь истинный… — Ну наконец-то, — первым нарушил тишину Флаке и вполне искренне улыбнулся. — Тебя только за смертью посылать. Мысленно Рихард выдохнул — ну вот, хотя бы от одного не услышал никаких упреков и вопросов. Как будто он просто задержался в туалете, а не пропал черт знает насколько и где. — Как поживает высший свет? — немного саркастично поинтересовался Олли. — А мы тут без тебя пытаемся с долгами разобраться. Ты хоть знаешь сколько мы должны вернуть промоутерам за билеты? И сколько перевозчикам, страховым, пиротехникам и еще черт знает кому? — начал с наездом Шнайдер. — Я не забывал об этом. — Ты хотя бы пытаешься что-то сделать? Или тебя теперь интересуют только светские рауты? Ты пропал без объяснений. Наплел нам, что поехал на Балтику лечить нервы. А теперь появляешься с этой… Алисией фон Вальтер в высшем свете. Что это, Рихард? Ты нас уже списал? — продолжил он. Рихард медленно повернулся к нему, но прежде чем успел ответить, оповещением пиликнул телефон Пауля. Прочитав сообщение, тот в буквальном смыслы вытаращился на собравшихся. — Мужики… Бухгалтер говорит, только что пришел перевод! Двадцать миллионов от «Юниверсал». Они утверждают, что у нас были недоплаченные роялти за первые три альбома! — Откуда вдруг? — Шнайдер нахмурился. — Эммануэль же уверял, что вытряс все, что можно. Да и проверка была, когда лейбл меняли… — Они сказали, что аудит выявил недочеты, — ответил хмурящийся Пауль. Флаке медленно повернулся к Рихарду. — Ты что-нибудь знаешь об этом? — спросил он и прищурился — Нет, — не соврал Рихард, решив, что не стоит сейчас делиться с друзьями возникшими соображениями. — Странно, — Олли постучал пальцем по столу. — Деньги появляются из ниоткуда, а ты как раз в последнее время вращаешься в кругах, где такие суммы — мелочь. — Ты что, намекаешь, что это Алисия фон Вальтер заплатила? — Флаке рассмеялся. — Да на кой черт ей это? — Не знаю, — Олли пожал плечами. — Но совпадение подозрительное. — Даже слишком подозрительное, — Шнайдер поставил на столик недопитую чашку с кофе. — Слишком много странного творится вокруг нас в последнее время. И мне сильно кажется, что связано это с подружкой Рихарда. Частичный выкуп наших долгов через офшоры ни с того ни с сего, заказные статьи в СМИ по поводу того, что Тилль не мог знать сколько лет этой девице. Что-то мне подсказывает, что больше в нашем кругу нет ни одного человека, который мог бы такое провернуть. — Ты точно ничего не хочешь нам рассказать? — поинтересовался Флаке и наклонил голову, отчего стал немного похож на какого-то тощего взлохмаченного филина. — Объясни, почему ты с ней? Как вы познакомились? Как дошли до жизни такой… Рихард выдохнул и стиснул кулаки. Настало время выложить друзьям все как есть. Начиная с того разговора с Тиллем и заканчивая действиями Алисии. И надеяться, что он не провалится сквозь пол от стыда. Рассказ вышел коротким и немного скомканным, но основную суть Рихард, спустя две сигареты, до друзей донес. Флаке в принципе остался все в том же настроении, только чуть скептично изогнул бровь, явно переваривая услышанное. Олли лишь усмехнулся и покачал головой. Шнайдер нахмурился и прикусил нижнюю губу. По лицу Пауля было ничего не прочесть и Рихард уже мысленно настроился на перепалку с другом. — Спасибо, — неожиданно сказал Олли. — За что? — Рихард удивленно моргнул. — За то, что попытался спасти наши жопы. Хоть ты и… — Продался? — чуть с вызовом бросил Рихард. — Я хотел сказать — «нашел альтернативное решение», — поправил Олли и немного напряженно улыбнулся, словно ожидая вспышку гнева. Рихард усмехнулся: — Оно само меня нашло. Вернее Тилля… — Ты мог бы отказаться, а не устраивать вот это все… — довольно сухо произнес хмурый Шнайдер. — Тебе от самого себя не противно? Ублажать миллионершу, как султана одалиска… Рихард бросил на него взгляд: судя по тому, как тот скрестил руки на груди, другу приходилось сдерживать раздражение. Ну, конечно же, опять в их семье оказалась паршивая овца, которая никак не соответствовала высоким моральным принципам Шнайдера. То он одним неосторожным постом у себя на страничке едва не топит Тилля, то вот теперь… Рихарду очень захотелось в красках расписать Думу что было бы, если бы Алисия не предложила разрулить их проблемы и заострить внимание на будущем его детей. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — продолжил Шнайдер. — После всего, что случилось с Тиллем, после всех этих обвинений, ты появляешься с миллиардершей, которая моложе тебя на двадцать лет и наши проблемы начинают решаться! — Что ты хочешь сказать? — уточнил Рихард. — Я хочу сказать, что мы всегда были семьей! — Шнайдер недовольно тряхнул головой. — А теперь ты продал нас этой… этой суке! В офисе повисла тишина. Рихарду пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не ляпнуть что-нибудь очень обидное в адрес Шнайдера. Решив потянуть время, он подошел к окну и уставился на деревья лесопосадки, за которыми виднелась железная дорога. — Не нас. Вы тут ни при чем. Это я трахаю ее. Если бы я этого не сделал, мы бы продолжили бороться и в итоге разорились, оставшись один на один со счетами на сотни миллионов. И все, не было бы ни группы, ни музыки, ни вас, — Рихард резко обернулся и с прищуром посмотрел на Шнайдера. — Так что да, я выбрал выход. Грязный? Может быть. Но это мой выбор. Наши проблемы начали решаться. — Боже, ты говоришь, как герой дешевого романа, — закатил глаза Шнайдер. — А ты как моральный урод, — неожиданно сказал молчавший все это время Тилль. Все обернулись к нему. — Если бы не он, мы бы сейчас сидели в суде. Или уже паковали манатки, освобождая свое жилье, — продолжил он, встав на защиту друга. — Ну конечно, ты не можешь не быть на его стороне, — фыркнул Шнайдер. — Он за тобой ведь все дерьмо подчищает и разгребает. И тебя не волнует, кому и как он нас продал. Но, напомню, тот долг, который отвалился, это только часть. Нам еще выплачивать и выплачивать долги. Думаете никто не заметит, как решаются вопросы? Никто не раскопает, откуда идут деньги? Ощутите какие будут заголовки в прессе, когда кто-нибудь докопается, что по всем долгам «Раммштайн» платит фон Вальтер. Еще и лейбл! А если у кого-то там вода в жопе не удержится? — Я на стороне группы, — Тилль встал и скрестил руки на груди. — А Рихард — ее часть. Все остальное — не наше дело. И мне кристально похуй что там напишут в прессе. Не в первый раз. — Между прочим, — встрял в назревающую перепалку Пауль, не произнесший до этого ни слова. — Наш Рих тот еще красавчик. Нам вообще-то им гордиться надо. Пока мы плавали во всем этом дерьме, он от этой ситуации еще и удовольствие получал. Живет в шикарном поместье, обеспечен регулярным сексом с бабой, которую не нужно содержать… Хорошо устроился! — Пауль широко улыбнулся и подмигнул Рихарду. — Ну, как она? Занес денег производителю «Виагры» или как? — беззлобно поинтересовался он. — «Или как», Кнопка, — с улыбкой ответил Рихард. — У меня на нее без стимуляторов стоит. Я еще не такой дед, как ты думаешь. В ответ на прозвучавшие слова Тилль нервно хихикнул. Его поддержал Пауль и через минуту офис сотрясался от дружного гогота пятерых мужчин. Отсмеявшись, Рихард заставил себя сделать вид, что все хорошо и он не заметил натянутую улыбку Шнайдера. К черту его сейчас. Как-нибудь потом поговорят и разрулят проблему тет-а-тет. — Если это правда… Ты все-таки продался ей, Рихард, — сказал все-таки Шнайдер. Рихард задержал взгляд на нем, затем медленно покачал головой. — Это не твое дело. — Если эти деньги спасают нас, может, не стоит ебать Риха в мозг? — поинтересовался Тилль, недобро глядя на Шнайдера. Тот резко встал: — Нет. Если он продал себя этой женщине, то продал и нас. И я не хочу быть частью этой сделки. Мы теперь ее должники. — Нет, — возразил Рихард. — Долг мой. Только мой. — Ты втянул нас в это. Без спроса, — Шнайдер поджал губы. — Я спасал группу. — Нет. Ты спасал себя, — он вышел, хлопнув дверью. Через минуту под окнами заработал мотор, а еще через несколько секунд от здания отъехала машина. Рихард тяжело опустился на низенький старый диван и тяжело вздохнул. — Он остынет, — Тилль первый нарушил молчание. — А если нет? — тихо спросил Рихард. — Значит, придумаем что-нибудь… — спокойно сказал Пауль. — Но пока я бы хотел узнать кое-какие детали… — Я не буду рассказывать сколько раз и в какой позе, — парировал Рихард, зная характер друга. — Мне и своего опыта хватает, — шутливо обиделся Пауль. — Ты лучше расскажи, как она собралась нас вытаскивать из этого дерьма. То, что в СМИ появились заказные статьи, это понятно, а дальше что?.. Рихард вздохнул: если бы он сам все до конца знал.

***

Рихард не стал оставаться в Берлине на сутки. После разговора в Раммшопе ему не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Он чувствовал, что ему нужно завернуться в плотный кокон и какое-то время посидеть в нем, отгородившись от мира. А где это можно было сделать? В Шпреевальде. Дома, в пентхаусе, он бы не избавился от внимания Киры. Поэтому Рихард был рад, что Алисия дала ему вторую машину с водителем, иначе на обратном пути он мог попасть в аварию — после встречи с друзьями голова отказывалась думать о чем-то другом. Все мысли были посвящены лишь тому, что теперь будет и как его музыкальные братья станут к нему относиться. Почему-то казалось, что все может измениться, что то, как легко новость о его поступке восприняли Пауль, Флаке и Олли, скоро изменится и они, хорошенько подумав, разозлятся на него, как и Шнайдер. Шнайдер… Рихард крутил в руках телефон и несколько раз заносил палец над нужным контактом чтобы позвонить, но останавливал себя. Им нужно время остыть, нужно время переварить и принять информацию. Но все равно, понимая это, Рихард не мог отделаться от чувства унижения. Когда «Майбах» наконец-то въехал на территорию поместья, начало смеркаться, а дождь, ливший всю дорогу, припустил с новой силой. Рихард вышел и замер около ступеней. Задрав голову, он смотрел на макушки сосен, чувствуя как прохладные капли дождя чуть остужают пылающие щеки. Наконец, ощутив, что начал промокать, он пошел в дом. Внутри все было погружено в полумрак и Рихард привычно направился бы в апартаменты, если бы в гостиной не натолкнулся на Алисию. Та расположилась на диване напротив огромного растопленного камина и глядела на витиеватые танцы огня. Алисия перевела взгляд на остановившегося Рихарда — он не мог выбрать — пойти ему к себе или остаться тут. Очевидно, она увидела весь свалившийся на его плечи груз и потому молча кивнув, сдвинула с дивана плед, предлагая присесть. — Ты намок, — тихо сказала она. В ответ Рихард вздохнул и опустившись рядом, сгорбился, глядя на языки пламени, будто ища в них ответы на вопросы, которые не давали покоя. Алисия встала, подошла к скрытому за деревянной панелью мини-бару, достала оттуда бутылку виски со стаканом, и вернулась на диван. Сев, и по-детски поджав под себя ногу, она налила янтарный напиток в стакан и протянула Рихарду. Он взял его и залпом выпил, едва ли ощутив на язык богатый букет, рожденный десятилетиями выдержки. — Они знают, — наконец хрипло произнес он и отставил стакан. — Как бы они там ни говорили, но я в их глазах теперь… Он не договорил. Алисия видела, как дрожит его рука, когда он проводит ею по лицу, будто стирая невидимые следы сегодняшнего вечера. Она снова наполнила стакан. На этот раз, после пары глотков, Рихард принялся молча рассматривать игру янтарной жидкости на свет огня. — Я все испортил, — прошептал он. — Шнайдер считает, что не только я сам продался, но и продал группу… Что я предал их, не спросив мнения… — Ты спасал то, что тебе дорого. Это не предательство. Ты спасал их. Он посмотрел на Алисию, понимая, что в этот момент она видит в его взгляде не гнев, а усталость. Такую, что ее хватило бы на десятерых. — Ты сделал выбор. Не идеальный, но единственно возможный, — продолжила она. Рихард лишь покачал головой. — Шнайдер так говорит потому что боится. Они все боятся, но не показывают тебе этого. Им страшно, что теперь ты принадлежишь мне, а не им. Но это неправда, — Алисия сделала паузу. — Ты никому не принадлежишь. Даже мне. Рихард замер, а она легко поднялась и скрылась в коридоре. Вскоре он услышал как хлопнула дверь ее кабинета. Дожидаясь возвращения, он залип бы на игру языков пламени в камине, но пришедшее сообщение заставило отвлечься. «Я не знаю, что там за схемы у твоей подружки, но мне плевать. Ты сделал то, что должен был. Если бы не ты, нас бы уже не было. Шнайдер остынет. А если нет — его проблемы», — написал Пауль. Рихард провел пальцем по экрану, перечитывая слова. Простые. Без осуждения. «Спасибо». Пауль ответил почти мгновенно: «Не благодари. Просто знай — кое-кто в этой группе еще не забыл, что такое доверие». Рихард не смог сдержать улыбку. — Пауль? — тихо спросила вернувшаяся Алисия. В руках она держала тонкую папку в черном кожаном переплете. Рихард кивнул, не удивляясь, что она догадалась. — Он всегда был… — он искал слово. — Человеком, — закончила за него Алисия. — Он единственный, кто попытался поддержать меня… Конечно, Флаке и Оливер не стали осуждать… Но и не поддержали. — Он действительно понимает, что тебе нужно. Потому что знает тебя. Не легенду. Не образ. Тебя. Она не добавила «в отличие от меня», но Рихард услышал это в тишине между слов. Телефон снова завибрировал. «Кстати, если твоя подружка такая крутая, скажи ей, чтобы подарила нам пару бутылок того виски, что у нее на фото из погреба в «Форбс» за позапрошлый год. А то мы тут с Тиллем в баре грустим, как старые девы. Бухло полный отстой». Рихард рассмеялся — по-настоящему, впервые за этот вечер. — Что? — Алисия подняла бровь. Он показал ей сообщение. — Ты правда есть в «Форбс»? — Была. Пока не выгнали за «недостаточную прозрачность бизнеса», — Алисия пожала плечами и протянула Рихарду папку. — Держи, это теперь твое. Он отложил телефон, открыл ее и сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд на мелком тексте. Перед ним оказались документы о передаче лейблом ему всех прав на музыку. Без условий. — Как это… — растерянно проговорил Рихард. — Мне пришлось поговорить с лейблом относительно недовыплаченных роялти… — Алисия хитро улыбнулась. — Как ты понимаешь, они появились не просто так и не из воздуха. А права на музыку… Я решила, что так будет правильно. Она будет приносить деньги только группе и больше никому. Никаких сорок на шестьдесят. Сто и все. Лейбл больше не сможет снять вас со стриминговых сервисов или отменить релиз из-за скандала. Хватит с них, слишком долго паразитировали, — сухо сказала Алисия и в ее глаза мелькнул недобрый огонек. — Эта музыка — часть тебя и ты не должен ее терять, — она задумалась на мгновение. — Я просто хочу, чтобы ты был целым. Создать свой собственный лейбл не так сложно, как кажется. Тем более для «Раммштайн». — Но все это… Это неправильно, почему один я? — Ты можешь в любой момент разделить права и получаемые доходы на шестерых. Ты просил меня делать все максимально тихо и осторожно. Как понимаешь, я не могла оформить переход прав на всех быстро и тихо. Это привлекло бы слишком много внимания. Поэтому сначала ты, а дальше — поступай как знаешь, — Алисия взяла с дивана плед и накинула ему на плечи. — Но лучше, не передавать права прямо сейчас. От утечки информации никто не застрахован. Я могу обеспечить конфиденциальность своей сделке, а вот дальше, уже могут быть проблемы. Лейбл согласился ждать три месяца перед тем, как уведомить все заинтересованные стороны. Рихард удивленно посмотрел на нее и только сейчас до него дошло — он даже не заметил что дрожал все это время. — Приведи мысли в порядок и отдохни, — тихо сказала Алисия и улыбнулась. — Огонь поможет. Рихард посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то новое — не благодарность, не долг. Просто понимание, что в этом доме, в этой тишине, ему позволено быть не рок-идолом и не любовником. Просто человеком. Сломленным. Живым. — Спасибо, — поблагодарил он, и Алисия лишь кивнула, поправляя плед на его плечах, прежде чем выйти. Он остался один с огнем и дождем, сжимая в руках документы, которые не могли сделать его прежним в глазах друзей, но могли помочь сохранить контроль над своей и их жизнями. Взамен Алисия не требовала дополнительной благодарности. Сегодня она не пыталась прикоснуться. Она просто… была где-то рядом. И в этот момент Рихарду показалось, что то, что есть между ними — больше, чем секс, больше, чем сделка. Это нечто давало ему то, чего раньше у него не было ни с кем: право быть слабым.

***

Вопреки ожиданиям, Рихард уснул почти сразу же, стоило только голове коснуться подушки. Потому, проснувшись, он с некоторым удивлением смотрел на телефон — половина четвертого дня?! Он умудрился проспать больше двенадцати часов?! Видимо, сказалась нервотрепка. Рихард перевернулся на бок и взгляд сам собой зацепился за папку с договором. Когда Алисия провернула это? Почему ничего ему не сказала, он же заинтересованная сторона и теперь непосредственный участник всего. От следующей мысли Рихард помрачнел: а как он объяснит переход прав остальным раммштайнам? Как они на него посмотрят? Как вообще им лучше рассказать все это? Позвонить или снова поехать в Берлин? Рихард выбрался из кровати, осторожно потянулся и посмотрел на прорехи облаков, через которые пробивались солнечные лучи. Пока что он пойдет снимать стресс. Магда и бровью не повела, когда он сказал, что ему будет нужна кухня, отсутствие на ней шеф-повара и определенный набор продуктов. Кулинария давно стала для Рихарда своеобразным средством терапии. В такие моменты сочинять музыку не получалось, а творить у плиты — запросто. Тревожные мысли в голове совсем не мешали готовить. Но даже кулинарничая, Рихард все равно оставался композитором, только вместо нот и риффов, брал те или иные ингредиенты и на глаз добавлял их в кастрюли или сковороды. Он не боялся музыкальных экспериментов, а не бояться кулинарных научил один из преподавателей колледжа, в котором ему довелось учиться на повара. Стоя у рабочего стола с ножом в руке, одетый в свою любимую потрепанную домашнюю одежду, Рихард старался расслабиться, колдуя над гарниром для утки, тушка которой часа полтора назад уже отправилась в духовку. Он мог бы заказать ужин повару Алисии, но сегодня, как никогда ранее, захотелось чего-то домашнего и привычного. И вот — птица готовится, а он орудует над гарниром. Капуста, нож, доска, нашинковать… Простота этих действий успокаивала. Нарезать тонкими полукольцами лук, последить за температурой масла, чтобы не получить дымящуюся сковороду и гребаную пожарную тревогу в особняке. На кухне, Рихард все контролировал, и все шло так, как запланировано. Никаких страхов что что-то не получится, что кто-то осудит. И ему нечего было стыдиться — он умел и любил готовить. А еще готовка была для него мостиком в прошлое. Когда он только начинал учиться жить и все было впереди. Он помнил как экспериментировал с толщиной кусочков чернослива тридцать лет назад. И сейчас — эти движения, шкварчащее на сковороде масло, аппетитные ароматы — стали такой нужной константой в жизни. Он делал что-то с нуля, своими руками, для себя. Видел результат своих трудов и чувствовал удовлетворение. И, стоя у плиты, ловил себя на мысли, что впервые за все эти недели не чувствует себя проституткой. Он услышал как дверь открылась, но не стал оборачиваться — и так по времени было понятно, что мог прийти. Не будет он обращать на нее внимания. Пусть смотрит и понимает, что он может не только создавать музыку и трахаться. «Я не только твоя шлюха по контракту. Я человек, у которого была жизнь до тебя», — подумал Рихард и кинул на сковороду горсть изюма. — Ты что-то, готовишь? — спросила Алисия. Рихард не обернулся, увлечено помешивая капусту и прочие добавки на сковороде. — Нет, я просто пришел на кухню со сковородкой. Догадайся, — ответил он. В помещении повисла тишина, а потом раздался заливистых смех, совсем не похожий на те смешки, которые Алисия демонстрировала на публике. — А почему ты тогда без фартука? — поинтересовалась она. Он прикрыл сковороду крышкой и, наконец, повернулся. Алисия, одетая в одно из своих строгих рабочих платьев, подпирала плечом дверной косяк и с интересом наблюдала за происходящим. — Мужчины не носят фартуки, — улыбнулся Рихард. — А еще мужчины редко вкусно готовят. Но ты ведь исключение. Там утка? — Алисия вопросительно посмотрела в сторону плиты. Рихард кивнул: — Хочешь попробовать? Будет готова через полчаса, — он вернулся к гарниру. Алисия молча прошла и села за небольшой столик в углу. — Я не зря закончила сегодня с делами пораньше. Ты не против, если поужинаем здесь, а не в столовой? Мне надоел официоз за последние дни. Рихард кивнул и мысленно ругнулся: он не планировал превращать свое снятие стресса в совместный ужин с Алисией. Но после жеста с передачей прав на музыку он не мог ей отказать. Это был очередной слишком роскошный подарок. — А ты научишь меня готовить утку? — поинтересовалась она, пока Рихард сервировал стол. — Я пыталась узнать твой рецепт, но… — Потерпела неудачу, — не без самодовольства в голосе сказать Рихард. — Я никому его не раскрываю. Это только мой рецепт, — он бросил на нее мимолетный взгляд. — Не знают ни мои дети, ни Тилль. Я сам его придумал. Алисия с нескрываемым интересом посмотрела на Рихарда. — Хорошо, что у меня хотя бы есть возможность попробовать твою утку. Рихард лишь хмыкнул в ответ и снова погрузился в свой кулинарный мир. Прошло еще немного времени и таймер наконец-то пискнул. Вооружившись прихватками, Рихард ловко вытащил раскаленный противень из духовки. Аромат жареной птицы, яблок и специй стал очень густым и соблазнительным. Осторожно, стараясь не обжечь пальцы, Рихард раскрыл ножом и лопаточкой фольгу. Утка получилась идеальная — темного, золотистого цвета, с хрустящей корочкой, поблескивавшая растопившимся жиром. Пока он искал в шкафу сервировочное блюдо, Алисия не утерпела и подошла к утке. — Эй! — он заметил, как она потянулась к хрустящей ножке. — Это не фастфуд. Это так не едят. Подожди хотя бы пару минут. Но Алисия уже отщипнула кусочек. И тут же шикнула, сунув в рот обожженные пальцы. — Горячо! — воскликнула она и по-девчоночьи поморщилась. Рихард фыркнул, но тут же схватил ее за запястье и заставил подставить пальцы под струю холодной воды. — Ты же взрослая женщина, — проворчал он, — могла бы и подождать. — Но пахло так вкусно, — она скорчила виноватую гримасу. — А я голодная. Вода текла по ее пальцам, успокаивая, а Рихард, не отпуская запястье, дожидался, когда пройдут оптимальные в таких случаях десять минут, и вдруг заметил пятнышко жира в уголке рта Алисии. Не думая, он провел по нему большим пальцем. — Ну и неряха. Алисия замерла, не ожидая такого жеста. Потом неожиданно снова по-настоящему рассмеялась. Рихард отпустил ее руку, но не отошел — он буквально застрял на странном расстоянии — не близко, чтобы это не выглядело интимным, но и не далеко, чтобы не казаться безразличным. Улыбаясь, Алисия снова потянулась к противню, но на этот раз осторожно. — Можно? Или ты меня накажешь? — с прищуром и каплей вызова спросил она. Рихард скрестил руки на груди, делая вид, что не заметил ее интонацию: — Только если признаешь, что я готовлю лучше твоего повара. — Ни за что! — она фальшиво возмутилась, но уже отщипнула кусочек, на этот раз предварительно дуя на него. — Это божественно! Просто тает во рту! — воскликнула Алисия, прожевав мясо. — Это лучше, чем у моей бабушки! — и потянулась за следующим кусочком. Рихард хотел съязвить, сказать что-то вроде «конечно, лучше», но вдруг передумал, решив, что внезапно приоткрывшееся что-то очень личное не может быть высмеяно. Да и блеск глаз Алисии дал понять, что она абсолютно искренняя в этот момент. — Ну что, — он нарочно грубо потер руки, стряхивая с себя размышления. — Теперь садись и ешь, как цивилизованный человек. А то опять обожжешься, — он взял блюдо с гарниром и поставил его на стол. Алисия снова улыбнулась открытой милой улыбкой. Мягкой. Настоящей. Рихард ответил тем же и принялся осторожно перекладывать утку на сервировочное блюдо.