Моя уязвимость, моя человечность

Ты белее зимы и тоньше любого льда,

будто тронешь — и вдруг послышится звон хрустальный.

Оттого мне любовь ни шанса твоя не даст,

что на деле таких выковывают из стали.

Ты — сложнейший пример; я знаю, решенья нет,

сколь ни бейся и острых вновь ни касайся граней.

Открываю глаза, и нежность цветёт во мне,

просыпается, только чтобы больнее ранить.

— Асташ

— Что произошло? — спросил он осторожно, по-прежнему держа руки поднятыми. — Не притворяйся! — Лорен кричала. Она задыхалась, теряла воздух под толщей воды и барахталась без шанса выплыть. Киран наблюдал за ней, настороженно и тревожно. — Зачем?! Зачем ты это сделал?! Зачем убил его?! За что? Он был хорошим человеком, он… Лучше бы ты убил себя! Густые брови взметнулись. Следом же он нахмурился. И заговорил: медленно, спокойно. По-прежнему ничего не понимая, но, кажется, понимая всё. — Лорен, я никого не убивал. Я проспал всю ночь в своей постели. Ты разбудила меня. Весь вечер я провёл дома. Один. Ни одно слово не оказалось очерчено алым. Но она даже не думала, попросту не была способна в этот момент. — Я тебе не верю! Лорен вся тряслась, дуло по-прежнему упиралось Кирану в лоб. У её револьвера не было предохранителя, а руки страшно дрожали: она могла нажать на курок случайно. Но Кирана это не волновало совершенно, куда больше пугало ее состояние. Она не была похожа сама на себя. Безумная, напуганная, словно выпотрошенная. Киран осторожно шагнул в сторону, и револьвер последовал за ним. В другую — произошло то же самое. Ему было необходимо сейчас же её обнять: обернуть руки кругом её содрогающихся плеч, коснуться губами лба, позволить рукам пробежать по волосам. Но она не позволит ему. Хорошо. — Расскажи, что произошло, — сказал он также спокойно. Невозможность успокоить её драла душу, но о его чувствах никакой речи не было. — Не придуривайся! — она ткнула его револьвером в голову, с каждым мгновением, казалось, дрожь лишь становилась безумее. — Это ты убил его! Это был ты! Это не мог быть никто кроме тебя! — Я спал, пока ты не пришла ко мне, — повторил он медленно. Спокойно — стараясь передать ей свой покой по незримой линии, тянущейся от её сердца к его. — Я никого не убивал, Лорен. Ты ведь знаешь, что я говорю правду. — Это был ты! — не унималась она. — Это не мог быть никто, кроме тебя! У тебя дома! В мастерской! — с каждой фразой сердце Кирана замедляло биение. — Среди рисунков — среди моих портретов! Это ты убил Харви — ты, ты, ты! Потому что ревновал меня, потому что… — она уронила лицо в ладони. Револьвер остался висеть на пальце, и Киран успел податься вперёд, чтобы обхватить её руками. Они повалились на пол. Киран крепко держал её, и всё же Лорен успела наугад двинуть ему по челюсти и трижды пнуть в живот. Это не позволило ей выбраться из хватки. — Там был фиолетовый гиацинт? Лорен замерла. Картина оказалась перед глазами по щелчку пальцев. Её снова прошиб холодный пот, с видом тела Харви пришло оцепенение. Она по-прежнему не пролила по нему ни единой слезы, и не была уверена, что сумеет обронить хоть одну. Боль была оглушительной, и чувств не осталось совсем. — Был. Киран держал её спину прижатой к своей груди. Она услышала, как сумасшедше забилось его сердце, и её собственное, оглушенное болью, подхватило ритм. — Какой ужас… Ответом стала тишина. Лорен перестала вырываться, плечи опали оборванными крыльями. Она часто дышала, и вода вновь заполняла лёгкие, забираясь всё выше, щекоча глотку. — Это ты убил его, — она обессиленно дёрнулась, и это ожидаемо не возымело никакого эффекта. Киран был сильнее её, и она ничего не могла с этим поделать. — Ты! Думаешь, если убил его, теперь сможешь спокойно занять его место? Думаешь, я когда-нибудь тебя прощу?! — Нет, Лорен, — произнес он совсем тихо. — Я так не думаю. У неё не было сил бороться. Лорен только успела поверить, что может что-то изменить. Может выйти из порочного круга собственной непрекращающейся агонии. Но сколько бы она ни перекрывала непрошенным чувствам кислород, они всё равно ожили, стоило Кирану объявиться. Как же глупа она была. — Я ненавижу тебя! — новой судорогой. Она толкнула его спиной, замахала ногами в попытке пнуть. Киран поднял её, и теперь Лорен безуспешно болтала в воздухе ногами. Она чувствовала себя жалко, не способная даже выпутаться из его рук. — Думаешь, тебе станет легче, если ты меня изобьёшь? — к его спокойствию стало примешиваться раздражение. — Ты можешь хоть пристрелить меня, я не стану сопротивляться. Но ведь ты никому этим не поможешь. Ни себе. Ни мне. Ни Софии. — Замолчи! Не смей даже имя её произносить! Это моя дочь, моя, только моя! Ты к ней не имеешь никакого отношения! — Ты знаешь, что это ложь. Наглая, бесцеремонная ложь. Ему это надоело. Он отпустил её, поставив на ноги. А сам отошёл на пару шагов и выудил из кармана куртки картонную коробочку. То была пачка сигарет. — Детский сад, — пробормотал он сквозь зубы. — Софии и то проще что-то объяснить, а ей, в отличие от тебя, всего шесть! Лорен так и осталась стоять, бередя его недовольным взглядом. Кровь по-прежнему стучала в ушах, но её постепенно начинало отпускать. Она наконец смогла осмотреться — они стояли посреди просторного коридора, из которого виднелась приоткрытая дверь в спальню. На Киране были одни домашние брюки. Оу. Не одеваясь, он вышел на улицу. Лорен осталась в незнакомой квартире одна. Она подошла к стене и села на корточки, уперевшись спиной. Прикрыла глаза. Голова была поразительно пустой, а в теле совершенно не оказалось сил. Отпущенные на волю мысли взвились в никуда — сил их контролировать не было тоже. Прошло время, прежде чем Киран вернулся. Он молча прошёл по коридору и опустился на пол рядом с Лорен. Сидя в паре сантиметров от неё, спросил: — Больше не будешь пытаться меня пристрелить? Лорен хмыкнула. — И даже не будешь драться? Она смерила его злым взглядом. — Ну и славно, — он прикрыл глаза, и какое-то время они просидели молча. Это ощущалось… удивительно правильно. Лорен почувствовала, как сознание под сомкнутыми веками начинает просачиваться вглубь, будто она ступила в зыбкие пески. Она засыпала. — Так всё же… — Лорен тут же распахнула глаза. — Я знаю, что ты едва ли хочешь об этом вспоминать, но… что именно произошло? Лорен издала смешок. Лицо исказила гримаса боли. — Фиолетовый гиацинт убил Харви. В доме по адресу Брик Лэйн 8. — Что… — только и сумел произнести он. — Он был зарезан длинным клинком. Его тело нашли нанизанным на алую нить, на которой оказались десятки моих портретов. Тех, что рисовал ты. — Чёрт возьми… Мне безумно жаль, Лорен, — Киран кончиками пальцев тронул её локоть. — Не нужно, — она дёрнулась, отшатываясь в сторону. Не хотелось, чтобы он успокаивал, не хотелось сочувствия или жалости. Не хотелось, чтобы становилось лучше — Лорен заслуживала гореть в аду за то, что по ее вине был убит Харви. Вновь воцарилось молчание. На этот раз его нарушила Лорен. — Дай сигарету, пожалуйста. Киран вскинул бровь. — С каких пор ты куришь? — А я и не курю, — спокойно. Мертво, будто перед бурей. — Дай сигарету. Он не стал спорить. Поднялся и прошёл всё к той же куртке. Уставший взгляд зацепился за вид его спины: широкие, покатые плечи, выделяющиеся с каждым движением, развитые мышцы рук. По его телу можно было изучать строение мышечного каркаса — и это не давало спокойно жить, пожалуй, всегда. Ведь Лорен не слепая, а Киран всегда был совершенно по-идиотски привлекателен. Отсутствие сна давало о себе знать, и мысли утащили её далеко. Она замечталась, разглядывая его обнажённую спину, плечи, руки, в конце концов, грудь. Киран вернулся с сигаретой в пальцах и опустился на корточки перед Лорен. Щёлкнул зажигалкой и протянул, дождавшись, пока кончик сигареты станет тлеть. Сам он не курил в доме никогда. Лорен сделала затяжку, и Киран успел мысленно отсчитать три секунды, прежде чем Лорен разомкнула губы, и дым медленно зазмеился по ним на волю. Зрелище завораживало, он не мог отнять взгляд. Она в это время рассматривала его — по траектории мышц, по сплетению шрамов. Рисунки на его теле всегда притягивали её взгляд, по ним можно было гулять, будто по путеводной карте. Однажды он сказал ей нечто подобное о её веснушках, точно также кроющих всё тело. Молчание затянулось, тишина быстро стала тяжёлой. Лорен курила — медленно, подолгу держа в себе, и клубы дыма она не желала отпускать так легко, они выбирались из чуть приоткрытых губ и плавно парили кругом её лица. Киран бы душу дьяволу отдал, чтобы поцеловать её в этот момент, чтобы припасть губами к сигарете прямо с её рук и выдохнуть у лица, щекотнув дыханием кожу. Он был обездвижен, заворожен, прибит к полу, а Лорен, будто язык дыма, скользнула к нему. Оказалась рядом. Совсем близко. Затяжка, и Киран вновь отсчитал три секунды. Её губы коснулись его губ — это не было поцелуем (каждая клетка его тела помнила, как это было в прошлый раз. жарко. безумно. будто в кожу вставили тысячи игл, а рассудок перестал ему принадлежать). Кожа к коже. Одним дыханием. Её дым — его кислород. Киран потянул носом воздух, вдохнул полной грудью. Этого было чертовски недостаточно. Его рука коснулась её руки. Губы поймали краешек сигареты, он отсчитал ровно три секунды. Обожгло горло, лёгкие, дым влажно и черно лизнул все его внутренности. Он приоткрыл губы, выпуская его. Лорен сдалась первой. Она поцеловала его, втягивая в себя. У Кирана всё внутри сжалось: мурашки прошли всюду, а голову словно подожгли и раскрутили по ветру. Ладони сжали её руки. Сигарета исчезла: его руки запутались в ней, её — в нём. Это не было похоже ни на то, что произошло в учительской, ни на безумие в её спальне. Она не была собой: не была озлобленной и доведенной до отчаяния. Она не ненавидела его. Было настолько больно, так невыносимо, что все обиды облетели шелухой. Осталась одна её обнажённая душа: истосковавшаяся, разбитая, уставшая. Возбуждения не было — только желание поскорее забраться под кожу. Они оба знали, что так сразу станет легче. — Это неправильно, — пробормотал он. С каждым мгновением путей отступления оставалось всё меньше. Он знал, что не сможет остановиться, не сумеет остановить её. В том, что не остановится она, Киран был уверен. Это его пугало. — Ты возненавидишь меня потом, — между поцелуев, похожих на дыхание. Сплетенные руками и ногами, они врастали друг в друга. Это ощущалось правильно. — Я уже тебя ненавижу, — Лорен забралась к нему на колени. Она была странной: тёплой, не обжигающей. Печальной, и при том злой. Киран успел забыть, как выглядела её душа — такая же несчастная, как его собственная. Он будто смотрел в зеркало. — Я не собираюсь пользоваться тем, что ты разбита, — Киран удержал её лицо от очередного поцелуя. — Замолчи. Лорен укусила его губу. Он застонал — противостоять ей было мучительно. Он хотел её, хотел больше всего на свете. Убеждать себя в том, что это неправильно, когда все эти годы его душа стремилась к её душе… Их встреча — самое правильное, что только могло произойти на этом свете. Его место у неё под кожей. — Ты играешь со мной. Жестоко играешь, — произнёс он горько. Лорен не ответила ему ничего. Только кончики пальцев заструились вниз по его плечам, врастая ему в кожу. Забираясь под неё. Они вновь стали одним воздухом. Одним сердцем. Слились, будто две половинки одного раздробленного, наболевшего целого. Киран избавил её от пиджака и рубашки — попутно, не отвлекаясь от «дыхания». Лорен спустила с плеч лямки, глядя ему прямо в глаза, и выщелкнула замок. Бюстгальтер оказался отброшен в сторону, и Киран ощутил, как сходит с ума. С этого момента святое причастие стало пахнуть грехом. Время остановилось. Цепь поцелуя оказалась прервана, и им пора было начать задыхаться. Киран смотрел на неё, и Лорен чувствовала скольжение его взгляда кожей. Он поднял руку, и та прошла от ключиц к плечу, от плеча к груди. Вторая потянулась за ней, и он осторожно коснулся груди. Сжал, и с губ Лорен сорвался тихий выдох. Киран поцеловал её, сжав ладони сильнее, одна рука вернулась в волосы и оттянула их, вторая нашла сосок и задержалась на нём. А потом пришёл её черед сходить с ума — Киран оставил её губы в покое и стал поцелуями спускаться ниже. Шея. Ключицы. Грудь. В клетке ребер сорванно стучало сердце, и Киран готов был поклясться, что успел распробовать его биение на вкус. Ладони держали её талию и спину, не давая двинуться, не позволяя упасть. Плавно, не разрывая поцелуя, он опустил её на пол. Раскалённый воздух пронзил крик. Лорен подорвалась с пола, и Киран тут же увидел — она легла прямо на брошенную ими сигарету. — Проклятье, — только и смог выдавить из себя он. Она тяжело дышала, дёргалась и пыталась отряхнуть куски пепла, что уже успели прожечь кожу. Киран принялся дуть на ожог, поглаживая спину, руки, плечи, волосы. Она стиснула зубы, в глазах блеснули слёзы. Ей приходилось терпеть многое: и ножевые, и пулевые раны, а ещё ожоги и удары. Дело было в моменте, когда это случилось — она была уязвима. Будто кожу содрали, а поверх насыпали соль. — Постой, — Киран скрылся в другой комнате. — Потерпи немного! — крикнул он оттуда. Почти мгновенно вернулся с маленьким свёртком. — Сейчас станет легче, — и он тут же приложил кусок ткани к ожогу — тот оказался холодным. Это был компресс. Лорен вздрогнула от резкого ощущения холода, но уже спустя минуту пришла в себя. Магия момента рассеялась, будто и не было. Лорен отстранилась от него и, схватив брошенную одежду, закрылась ею. Наугад зашла в открытую комнату и закрыла за собой дверь. Оттуда она вернулась уже одетой. Лорен молча прошагала к выходу. Киран растерянно смотрел на неё, и когда девушка уже стояла на пороге, встал около двери, преграждая путь. — Ты… точно в порядке? Он рассматривал её лицо в тревожном ожидании, но оно не выражало ровным счётом ничего. Лорен была пустой — будто всё живое выскребли, и осталась одна оболочка. — Конечно, — сорвалось с губ ложью. Легко. — А почему я должна быть не в порядке? Киран растерянно пожал плечами. Лорен попыталась извернуться и дёрнуть ручку двери, но Киран успел заслонить её. — Что ты собираешься делать теперь? — Как это касается тебя? Киран посмотрел на неё как на умалишённую. — Вообще-то, напрямую. Это ведь фиолетовый гиацинт совершил убийство на улице Брик Лэйн 8. Если ты забыла, дорогая, я Фиолетовый Гиацинт. И меня нагло оклеветали. Что мы будем делать дальше? — Мы? — Тебя что, не интересует убийство твоего жениха? — Меня не интересует твоё участие в этом деле. Окажи мне услугу — не мешай. С этими слова она перекинулась через его плечо и ухватилось за ручку двери. Потянула, и та отворилась. — Мы могли бы помочь друг другу! — крикнул он, прежде чем Лорен ушла. Она замерла. Посмотрела на него — всё также пусто. — Могли бы. Вот только мне твоя помощь не нужна. А ты со своими проблемами разбирайся сам, дорогой.

***

Спустя час по радио передали ужасающую новость: вернулся Фиолетовый Гиацинт. Оттуда же Киран узнал, что в его доме нашли всё: документы на имя Кирана Уайта, его личные вещи, отпечатки пальцев, ДНК и ещё примерно тысячу улик в виде рисунков. Убийцей должен был быть человек, который знает его лично, и который к этому моменту не успел лишиться жизни. Которому известно о его связи с Лорен — не зря ведь на нити оказались именно её портреты. В мастерской хранились все накопленные им за годы рисунки, и, несмотря на то, что Лорен он рисовал постоянно, всё же большая часть набросков её не касалась. Место было выбрано не случайно. Жертва — тоже. Один вопрос витал в воздухе. Кому было выгодно подставить Фиолетового Гиацинта? И что беспокоило его куда больше — кому перешла дорогу Лорен? За считанные часы репортаж об убийстве на Брик Лэйн 8 захватил все возможные газетные издания. Он готов был поклясться, что его портреты теперь венчали каждую стену каждого здания. Долгие годы никто не знал, как выглядит Фиолетовый Гиацинт — ночной кошмар Ардхалиса. И теперь, спустя столько лет, узнал каждый. Он больше не мог показаться на работе. Не мог оставаться в собственной квартире. И, что пугало его больше всего на свете… Рано или поздно о том, кто он такой, узнает София. О, нет. Им руководил инстинкт. Сидеть и ждать, пока за ним придут, было невыносимо. Киран собрался и вышел на улицу. Казалось, весь город всколыхнулся от этой новости, о нём говорил каждый. Это были тревожные шепотки и нарочито громкие обсуждения. Он слушал вполуха, однако чужие домыслы не слишком его интересовали. Ноги потащили его к вокзалу Эллендейл. Он будто знал наверняка или чувствовал: площадь перед зданием, неподалёку от перрона, кишела людьми. Назревало нечто ужасающее до той меры, что у Кирана стыло всё внутри. И он был прав. Потому что к народу вышла Королева Ардхалиса. Толпа заликовала. Мессия остановила крик движением руки. — Граждане Ардхалиса, мой народ! Вы слышали ужасающую, холодящую кровь новость. Фиолетовый Гиацинт вернулся. Он забрал жизнь полицейского Харви Вуда — уважаемого человека, сына и брата. Убийство защитника закона — плевок в лицо народа. Убийца должен ответить за содеянное. Толпа слушала её, затаив дыхание. Конец фразы она очертила в воздухе кулаком — и поднялся рёв, стихший также легко, как зародился. Королева продолжила. — На счету Фиолетового Гиацинта бесчисленное количество преступлений и больше сотни убитых. Мы не можем позволить этому мерзавцу разгуливать среди нас и угрожать безопасности наших детей. С этого дня объявляется охота на Фиолетового Гиацинта! Имя этого человека — Киран Уайт, это темноволосый, голубоглазый мужчина тридцати лет. Мы развесим его фотографии по всему городу, чтобы он не смог ступить и шага. Он — опухоль на теле нашего Королевства, и вместе мы избавим его от этого. Народ заликовал. Киран смотрел сквозь Королеву, возгласы и крики остались за пределами его слуха. Он не видел и не слышал. Взгляд его был устремлен вперёд: за две тысячи ярдов отсюда.

***

Тем же вечером ноги привели Кирана к ней. Он пересёк расстояние до резиденции Синклер, оказался на территории дома, забрался на балкон. И лишь тогда, казалось, сумел очнуться. Лорен сидела на постели, буравя взглядом ковёр. Когда его лицо показалось из-за пелены лёгкой шторы, она тут же столкнулась с ним глазами. Она его ждала. Киран ступил на порог — несмело, неловко, ожидая, что Лорен его прогонит. Она жевала губы, смотрела на него зверем, но гнать не спешила. Он прошёл и опустился на колени у её ног. — Я догадываюсь, чьих это рук дело. — Я тоже. Брови Кирана взметнулись ко лбу. Серьёзно? Неужели в этом причина такой перемены в ней? — Расскажи, пожалуйста. Лорен мотнула головой. Руки её были сложены на груди. — Ты первый. По ним обоим было очевидно одно — говорить они не хотели. Та самая догадка была тяжёлой и не обещающей ничего хорошего. У Кирана закралось подозрение: неужели они думали об одном? — Это должен быть кто-то из Призрачной Косы. Кто-то, кто знает меня лично, кто видел моё лицо, был у меня дома, кому известно имя Киран Уайт. Он остановился. На этом заканчивались факты, и начинались домыслы. Это мог быть его посланник, если тот ещё не был мёртв. Мог быть один из апостолов или приближенный лидера. Вариантов было, прямо скажем, достаточно. Но он не знал главного — кому из них было выгодна избавиться от него. Кто был жив. Кто знал, что жив он — и что вернулся домой? У него была идея. Бредовая, глупая, невозможная. — Это Белладонна, — произнесла Лорен сухими губами. Одним рывком на выдохе. Каким-то образом она озвучила его мысли и, стоило тому случиться, как Киран осознал, насколько невозможен такой исход. — Что? — он усмехнулся. — Белла не слишком хороший человек, но она, в конце концов, мой друг. Лорен помотала головой — потерянно, скомкано, протестующе. Со сцепленных, прикушенных губ сорвался смешок. — Это очень вряд ли, — слова развеялись в воздухе дымом. Лорен молча поднялась и подошла к нему, достала из кармана пачку и взяла одну сигарету, остаток вложив обратно. Киран выпучил глаза, глядя на неё. — Ты… беспардонная! — девушка смотрела на него, лицо не выражало ничего, взгляд был пустым. Она прошла к туалетному столику и взяла оттуда спички. — Я больше не буду с тобой курить, ты делаешь страшные вещи после. Лорен пожала плечами. — Как хочешь, — и вышла на балкон. На ней был тонкий халат — тот же черный, в котором она встречала Харви. Но если тогда Лорен выглядела как искушение, как первородный грех, сейчас казалась поломанной куклой. Чёрный шёлк лишь подчеркнул тонкость её тела и древнюю, куда старше неё самой, усталость. Киран поспешил пойти за ней, и, стоя подле неё на балконе, накинул девушке на плечи своё пальто. Она не обратила на то никакого внимания. — Она тебе не друг — и уже давно, — Лорен, казалось, говорила не с ним. С ночным небом, луной или самой собой. — Почему ты так говоришь? Я виделся с ней недавно, и она была мила, как всегда. Лорен посмотрела на него как на идиота. Будто он сказал несусветную, невозможную глупость. Но было в том взгляде что-то ещё: испуг. Мимолетный, но ослепляюще яркий, будто вспышка фотоаппарата. Какое-то время он провел наедине с собственными мыслями. Лорен была не с ним: мысли взвились к небу и унеслись далеко-далеко, а оболочка казалась прозрачной, будто вот-вот растает вслед. Она помотала головой, будто пыталась вернуть себя к реальности. — Мы с ней… — она пожевала губы. Лорен никогда и никому не рассказывала об их чрезвычайно «высоких» отношения с Беллой. Говорить о том ему… казалось абсурдом. Но другой отправной точки она не видела. У неё был один единственный подозреваемый, и Лорен в своей версии была уверена. — Мы с ней были любовницами. Долгое, очень долгое время. Я рассталась с ней накануне смерти Харви, потому что… «собиралась выйти замуж» — продолжилось в уме. Киран ощутил, как чем-то тяжелым его ударили поддых. — Ох. Только и смог сказать он. Внутри завязался жутко путаный узел: сперва Харви, теперь Белла. Если всё было так, как говорила Лорен, у Беллы был настоящий повод желать ему сгинуть. Она ненавидела проигрывать, терпеть не могла уступать, а делиться, отдавать своё — и вовсе не умела. Насколько её должен был ранить уход Лорен, если она решилась на подобный даже на первый взгляд очень отчаянный поступок? От всего этого у него кружилась голова. — Но я виделся с ней, когда вернулся. Она вела себя обычно. Как всегда. Всё было нормально. — Ты идиот, — пустота уступала место раздражению. — Ты что, плохо знаешь Белладонну? — граница оказалась очерчена сталью. Назвать её Беллой после содеянного она уже не могла. — Вы знакомы куда дольше, чем мы с ней. Она змея. А ты веришь её словам! Киран опустился на пол, припав спиной к витому ограждению. Лорен, проследив за ним взглядом, молча протянула ему сигарету. Он забрал её, и прикончил в пару долгих затяжек. Также молча Лорен вытащила пачку и бросила ему вместе со спичками. Киран начал новую — и спустя пару вдохов отдал сигарету ей. Каждый раз, когда сигарета касалась губ Лорен, Киран думал о том, как целует её. — Вы любили друг друга? — Нет, — ответила Лорен легко. — Никогда. — Но зачем тогда?.. Лорен смотрела в никуда, и говорила не с ним. — Ты размазал меня своим уходом. Она сделала ещё хуже. Она уничтожала меня до тех пор, пока мне это не начало нравиться — и я привыкла быть такой. Она накрыла руками лицо. Опустилась на пол рядом с Кираном, и он осторожно забрал сигарету, чтобы она, не дай боже, не сожгла себе волосы. — Это я виновата во всём, — пробормотала она едва слышно. — Я, я, только я. Если бы я не согласилась на предложение, если бы не впутала в это Харви, он был бы жив сейчас. — В его смерти виновата Белла, а не ты, — отметил он холодно. — А меня она подставила… — Чтобы убить двух зайцев одним ударом, — закончила Лорен за него. Киран протянул сигарету, девушка приняла её прямо из его рук. — Ты в дерьме, — произнесла Лорен задумчиво. — Ты тоже, — отметил Киран в том же тоне. — Это ещё почему? — Белла не оставит тебя в покое. Одному богу известно, на что ещё она способна. Всё-таки не я был её целью. — Ты был мишенью. Средством. И в конечном итоге… — Она уничтожила нас обоих. Лорен дёрнула плечом. Со смертью Харви будто в ней самой что-то погибло. Она не могла плакать, но горе заволокло собой всё внутри неё: обернуло нефтяной плёнкой каждый сосуд, вену и артерию, прошило каждый орган, просочилось в ткани. Теперь она не чувствовала себя живой. — Разве ты не хочешь наказать её? Увидеть, как она гниёт в тюрьме. Харви был тебе… — Киран сглотнул ком, ставший в горле. — важен, правда же? — Да, — Лорен по-прежнему смотрела сквозь него, мысли были покрыты сизым, густым туманом. — Он был мне очень дорог, — это слово болезненно резануло Кирана внутри. — Хочу. Но не сейчас. Сейчас… — она вновь закрыла лицо руками. — Тебе нужно отдохнуть. Поспать, вот и всё. Расследование подождёт до утра. Во взгляде, который ему подарила Лорен, была одна сплошная усталость. Желания спорить не было. Сил, по правде говоря, тоже. Она кивнула и поднялась на ноги. Протянула ему пальто и прошагала в комнату. Намёк был прозрачен. — Я могу побыть с тобой? — Киран так и стоял на балконе, не смея войти. Если Лорен скажет ему «нет», он уберется с глаз долой сразу же. — Мне всё равно, — Лорен забралась на постель, повернувшись спиной к балкону. Его губы растянулись в улыбке легче пера. Раз ей всё равно… Он прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. Сел на пол у постели, опустив подбородок на матрас. — Спи спокойно, — шепнул он, легонько коснувшись кончиками пальцев одеяла. Она, должно быть, и не почувствовала ничего. — Я буду охранять твой сон. Киран так и сидел, слушая её дыхание, наблюдая за тем, как мерно вздымается одеяло. Мысли носились по черепной коробке, сменяя одна другую: он размышлял о смерти Харви, о Лорен и том, что творится в её душе, о Софии — и как теперь ему прокладывать дорогу к её сердцу, если весь город знает, что он Фиолетовый Гиацинт. Белла определенно хотела уничтожить его, а следом задушить болью Лорен. Она умела быть жестокой, но всё же даже для неё это было чересчур. Лорен перевернулась на другой бок, её щека оказалось в паре сантиметров от его губ. Она спала: поминутно сжимаясь, вздрагивая. Пальцы легонько тронули прядь волос, повторили контур скулы, едва задели виднеющийся из-под одеяла край плеча. Лорен сморщилась во сне и тихо застонала, Киран тут же отпрянул. Будто что-то почувствовав, она сквозь сон дёрнулась к нему, хватаясь за руку. Его ладонь оказалась зажата между её телом и постелью: Лорен держала очень крепко. И лишь после этого её сон стал спокойным.