Всегда Малфой!

      Вечер две недели назад оставался единственным, когда Драко видел Тёмного Лорда. Ужин был безупречен — изысканные блюда, свечи, мерцающие фонари, всё сверкало и дышало богатством. Но несмотря на яркий свет, атмосфера оставалась ледяной. Волан-де-Морт словно поглощал всё тепло и блеск вокруг себя. Не было теней, была лишь его фигура, будто вытягивавшая из комнаты воздух.       Драко впервые за всю жизнь сидел за родовым столом и боялся шелохнуться. Даже фарфор звенел глуше обычного. Он молчал, ел мало, потом и вовсе перестал, чувствуя, как руки наливаются холодом. Позже уже в спальне, велел Питси принести еду туда.       Во время ужина Тёмный Лорд говорил о возвращении старого порядка, о верных, которых нужно собрать вновь, о долге и очищении, его голос был спокоен, почти мягок, но в этой мягкости чувствовалась сталь. Он раздавал приказы, назначал задачи, и наконец не меняя интонации произнёс: — Драко, Блейз, Теодор, вы можете удалиться.       Ни взгляда, ни намёка на интерес. Просто приказ. Драко встал чувствуя как вспыхивает раздражение, их выставили как детей недостойных присутствовать при важных разговорах.       С тех пор прошло две недели. Дом Малфоев больше не принадлежал им, всё здесь будто затаилось слушая каждый шорох, а Драко жил словно в гостях, тихо, осторожно, сдержанно. Единственное разнообразие в его днях, постоянные поездки с отцом, Люциус словно намеренно уводил его из дома.       Блейз ворчал что мать по-прежнему занята и появляется редко, но его жизнь текла привычно. А вот Тео... Тео Нотт изменился. Друзья видели его лишь однажды поздним вечером, когда он с отцом прибыл в поместье Малфоев. Бледный, с потемневшими глазами, будто не спал неделями. Он молча держался в тени и когда в зале появился Тёмный Лорд, непроизвольно отступил назад. Этот жест не остался незамеченным, поэтому за день до отъезда, Драко и Блейз навестили Тео. Дом Ноттов встретил их безмолвием и запахом сырости. Двор когда-то давно ухоженный, зарос крапивой, каменные статуи обросли мхом. Тео стоял у старого фонтана, опершись на край бросал в мутную воду мелкие камешки.       — Ты выглядишь… — начал Блейз, но Тео усмехнулся.       — Не говори. — отмахнулся он. — Я знаю как я выгляжу и да, не смогу с вами. Отец не отпускает.       Он поднял глаза, в них было то чего Драко раньше не видел, усталость перемешанная со страхом.       — Боюсь что и в школу не поеду. — Добавил он после паузы.       Драко постарался сделать голос лёгким, снисходительным:       — Не глупи, всё это скоро закончится и возможно школа нам всем будет не нужна. Мы уезжаем завтра, приходи вечером нам есть что рассказать.       Тео усмехнулся криво:       — Ты не понимаешь, Малфой. Здесь теперь не то место от куда я могу легко выйти.       Он хотел уйти, но Драко шагнул вперёд:       — Тогда пригласи нас на чай, или боишься что я увижу как живут благородные Нотты?       Сарказм был привычным щитом, Тео пожал плечами:       — Как хочешь, но предупреждаю зрелище так себе.       Внутри дома было ещё хуже. Когда-то роскошные комнаты выглядели заброшенными, потускневшие зеркала, заколоченные окна, пыль на резных шкафах, но главное люди. Много людей. Неодетых по статусу, грязных, уставших, с лицами, в которых угадывались следы меток. Некоторые сидели прямо на полу у камина, другие в углу, шепчась, они смотрели на вошедших настороженно, будто на чужаков. Драко почувствовал, как желудок скрутило неприятное чувство. Эти люди были беглецами и судя по их взглядам не просто беглецами, а теми кто снова нашёл хозяина. Он встретился глазами с Блейзом тот побледнел.       «Если Темный лорд у нас, логично что его слуги где-то поблизости. Очень близко, но не в одном доме с ним». — Подумал Драко       Они пробрались обратно к двери, Тео не стал их останавливать.       — Вот видите, я же говорил не место. — тихо сказал он.       Вернувшись домой Драко поднялся к матери.       — Мама. — произнёс он небрежно, стоя в дверях её будуара. — Я подумал… Может, стоит взять Тео с собой? Мне будет скучно одному с Забини и его итальянскими нравами.       Нарцисса подняла взгляд от письма, на миг в её глазах мелькнуло что-то вроде облегчения, но она тут же опустила ресницы и спокойно ответила:       — Я поговорю с твоим отцом, если это возможно мы все устроим.       Драко кивнул стараясь выглядеть равнодушным, но когда он вышел в коридор сердце билось слишком быстро. Он не мог сказать вслух, но внутри всё сжималось при мысли что Тео останется там, в том доме полном неприятных теней.       Утро отъезда выдалось тёплым и ясным, будто нарочно насмехаясь над серыми мыслями последних недель. Чемоданы уже ждали у подножия лестницы, Питси сновал туда-сюда проверяя застёжки и ремни, а Нарцисса стояла у входа в холл, неподвижная и безупречная, как мраморная статуя.       — Всё готово мама. — Сказал Драко, поправляя легкую мантию.       Она улыбнулась мягко, почти по-матерински, но взгляд выдал напряжение прячущиеся под этой безупречной маской и когда пришла пора прощаться, Нарцисса обняла его крепче чем обычно.       — Береги себя и слушайся Изабель, она будет часто вас навещать. — Прошептала она заглядывая сыну в глаза.       Драко заметил как дрогнули её пальцы и понял, что дело не в заботе, а в страхе. Портал был готов в старом зимнем саду, Люциус стоял в стороне глядя поверх голов, как всегда.       — Увидимся в августе. — Бросил он коротко. — Держи лицо, Драко.       Мир закружился в ослепительном вихре света и зелёная теплица Малфой-менора исчезла, сменяясь залитым солнцем двором у поместья Забини. Горячий воздух Италии ударил в лицо почти как пощечина, пряно пахнущая базиликом, пылью и чем-то сладким, липким, абсолютно неуместным после холодного мраморного дома Малфоев. Драко на мгновение даже не понял отчего у него дрогнули плечи, от облегчения или раздражения.       Блейз шагнул вперед раньше него, как будто возвращаясь домой не за границу, а в собственную кожу и тихо фыркнул — как будто мы отсюда вообще уезжали — и Драко невольно отметил что да, эта земля действительно чувствуется как будто всегда о чем-то шумит под кожей, слишком живая, теплая, назойливая, но без угрозы и это его сбивало.       Когда они вошли, Донна Серена уже стояла у стола в ярком платье с заколотыми в пучок серебристыми волосами и трубкой, из которой лениво поднимался тонкий дым. На щеках легкий румянец, на ярких губах улыбка, которую не спутаешь с вежливостью.       — Наконец-то! — сказала она прищурившись. — Два сорванца которых я кажется видела в последний раз когда вы были ниже кухонного стола.       Блейз мгновенно растаял и обнял её как будто снова стал ребёнком. Донна громко чмокнула его в щеку и только потом перевела взгляд на Драко.       — А этот… всё такой же мраморный, да? — в её голосе прозвучала насмешка, но без злости. — Ты хоть иногда улыбаешься, мальчик? Или у Малфоев это неприлично?       Драко едва заметно склонил голову, позволив себе тень улыбки.       — Нам не часто представляется повод, синьора.       — А поводы надо создавать. — Сухо отрезала она и хлопнула ладонью по столу. — Садитесь оба.       Столовая пахла розмарином и чем-то поджаренным, запахом от которого становилось спокойно даже тем, кто не знал что такое спокойствие. Донна Серена поставила перед ними тарелки не спрашивая голодны ли они, итальянская бабушка не спрашивает, она знает.       — Ешьте. — Сказала она одарив их взглядом не терпящим возражений.       Блейз подвинул к себе хлеб, Драко молча взял ложку. Она наблюдала за ними с тем выражением, каким смотрят на собственное детство, чуть грустно и чуть гордо.       — Итак, как прошёл ваш учебный год? — наконец спросила она когда тарелки опустели. — Интересных событий было много, как я понимаю. Ах если бы мой внук удостоил меня чести писать хотя бы раз в месяц, возможно я бы знала об этом больше. — Она посмотрела на Блейза долго, с той особой тихой силой на которую способны только женщины ее возраста, без осуждения, но будто читая всё что не сказано.       Блейз опустил голову почти к самой тарелке и пробормотал что-то невнятное вроде:       — Прости. Уроки, чемпионат…       — Я безусловно понимаю. Юность, свобода вдали от родных и от дома. — Её голос был мягким, но под ним чувствовался стальной каркас. — Но помни милый мальчик, рано или поздно ты вернёшься домой. И однажды может настать день, когда в этом доме тебя уже не будет ждать твоя нонна.       Блейз сразу поднял взгляд, виноватый, горячий. Донна Серена улыбнулась теплее чем позволяла себе до этого и они молча продолжили трапезу.       — Так что всё-таки произошло на этом турнире? — спустя минуту обратилась она уже к Драко.       — Говорят разное, но мало что правда. — осторожно начал он. — Уверен, вы многое читали в газетах.       — Я не трачу деньги на эти бесполезные газетёнки. — спокойно ответила она, чуть щурясь. — Я хочу услышать детали от очевидцев.       Драко обменялся взглядом с Блейзом, тот едва кивнул и только тогда Драко начал говорить:       — Насколько я знаю, Темный Лорд восстал вновь с помощью младшего Крауча, который притворялся профессором весь год. Ещё один пример того, что старый Дамблдор ни на что уже не годится. Хотя странно конечно что Темный Лорд не обратился к отцу, у него всё-таки больше возможностей чем у заключённого Азкабана. Тем не менее, я рад что грязную работу делал не кто-то из нашей семьи. — лениво закончил он.       — А этот мальчик, Гарри Поттер? — уточнила она как бы невзначай.       — Он сейчас не более чем газетная утка. Его никто не воспринимает всерьёз. По сути он никто, как и всегда. Все его “заслуги” не больше чем эффектное присвоение чужих поступков. Единственное, что он действительно умеет блестяще это создавать видимость героизма, пока за него кто-то умирает.       — Ты почти его фанат, юноша. — Улыбнулась Донна Серена, чуть прищурив взгляд, как будто проверяя глубину реакции.       — Я? — Драко даже бровью не повёл. — Скорее наблюдатель которому уже надоело смотреть как этому недоразумению прощают всё. Он не герой, он ошибка ставшая символом.       Блейз тихо фыркнул, но не от смеха, от узнавания. Донна Серена откинулась на спинку стула, задумчиво поводя тонким мундштуком в воздухе.       — Символы опаснее людей, Драко. Людей можно убить, символы нет и если ты этого не забываешь, то ты уже не мальчик.       Она сказала это мягко, но в словах было что–то, отчего в воздухе на миг похолодало. Драко молчал не зная похвала это была или предупреждение. Взгляд бабушки Блейза легко перетёк с одного юного лица на другое, как будто она читала не слова, а вес.       — Но я всё же надеюсь, вы хотя бы это лето проживёте как дети. Хотя бы одно. Пока ещё можно. — тихо сказала она, не столько наставляя, сколько почти умоляя судьбу.       — Было бы неплохо провести это лето с мамой. — резко бросил Блейз, глядя в пустую тарелку так, будто хотел прожечь её взглядом.       — Разве ты не был с ней с тех пор, как вернулся из школы? — искренне удивилась донна Серена.       — Если бы. Она всё время занята каким-то “важным поручением” — голос Блейза едва заметно дрогнул, — настолько важным, что у неё не нашлось времени даже проводить меня сегодня.       Донна Серена медленно откинулась на спинку стула, её взгляд потеплел, но в нём не было жалости.       — О, mio caro ragazzo, ведь беда не в том что она не проводила тебя, не правда ли?       Блейз молчал пару секунд, потом коротко выдохнул:       — Я не понимаю, зачем ей всё это. Она ничего не объясняет. Просто потому что её невозможно застать.       — Она просто выбрала идти рядом с той силой, которую невозможно игнорировать.       Блейз напрягся, но она чуть-чуть подняла ладонь не останавливая, а давая понять: я не оправдываюсь.       — И не потому что служить её природа, а потому что влиять изнутри куда опаснее и важнее, чем прятаться в тени. Иногда власть выбирают не по любви, а по невозможности оставаться в стороне.       Блейз слегка нахмурился и снова опустил глаза.       Донна Серена медленно затянулась трубкой и добавила спокойно, почти сухо:       — Поверь Блейз. Те кто считает его просто фантомом из газет, живут гораздо ближе к смерти, чем те кто уже встал рядом.       И тише, уже по-настоящему тепло:       — Твоя мать не пешка. Если она в этой игре, значит играет за победу, не свою, нашу.       — Кстати, — донна Серена чуть склонила голову, стряхивая пепел в фарфоровую пепельницу. — А где же юный Теодор? Я думала он прибудет с вами.       — Его не пустили — отозвался Блейз отставляя чашку. — Мы с Драко были у него на днях. Отец Тео… он теперь странный. Не отпускает сына никуда, будто боится что тот сбежит или что его заберут.       Драко слушал, но не слышал. Слова Блейза тонули в густом воздухе комнаты, в запахе лаванды и табака, и вдруг всё вокруг стало казаться слишком мягким, слишком уютным. Неправильным.       «Боится, что заберут» — эхом повторилось у него в голове. В их мире страх был таким же постоянным как фамильные гербы на стенах, всегда рядом, просто никто не называл его вслух.       Он вспомнил Тео, упрямое лицо, руки в чернилах, глаза, в которых всегда будто пряталась какая-то тень и понял, что за этим стоит не просто строгость отца, а что-то большее.       А потом совсем не к месту всплыла её тень. Грязнокровка. Смешная, упрямая, всегда поднимающая руку первой. И Драко ощутил не злость, а холод. В мире, который строится сейчас, таким как она места не будет вовсе. Он знал это, но почему-то от этой мысли стало трудно дышать.