Когда мы встретились ?

— Извините, профессор. Можно войти? — тихий, но уверенный голос прервал лекцию. На пороге аудитории стояла Дейзи Сайнс, держа в руках папку и пару тетрадей, которые она, казалось, прижимала к себе от неловкости. — О, мисс Сайнс! — седовласый профессор поднял взгляд поверх очков, и уголки его губ чуть дрогнули. — Где же ваша знаменитая пунктуальность? Неужели подвела? — Прошу прощения, — поспешно произнесла она, чувствуя, как по щекам растекается жар. — Вам прощаю, — мягко ответил профессор. — Впредь, пожалуйста, без опозданий. Бегите на своё место. Дейзи кивнула и, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, прошла вверх по рядам, звеня браслетами. Ручка выпала из рук — она быстро подняла её, чувствуя, как на затылке буквально горят взгляды однокурсников. Наконец, усевшись, она вытащила тетрадь, ручку и включила планшет. — Ну и чего ты, Дейз? — прошептала Каролина, её соседка, не отрываясь от блокнота. — Снова проспала? Её ярко-красные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, а на носу блестели очки с толстой оправой — те самые, выбор которых свёл Дейзи с ума пару недель назад. — Неважно, — пробормотала Дейзи, тихо листая страницы. — Просто… получилось так. — Повезло тебе, что профессор в хорошем настроении, — хмыкнула Каролина. — До тебя он уже отругал этих двоих с первой парты за опоздание. Унюхал перегар, заставил пересесть вперёд и читать вслух главы из учебника. Чистая казнь. Дейзи слегка улыбнулась, представив себе эту сцену, но взгляд её скользнул в сторону и застыл. Кевин Дэй. Он сидел чуть поодаль — на другом ряду, ближе к краю, сутулясь, как будто хотел стать невидимым. Свет из окон падал на его профиль, подчеркивая строгие линии скул и сосредоточенный взгляд. Его рука сжимала ручку, будто он собирался не записывать лекцию, а подписывать судьбы. Он чувствовал её взгляд. Это было очевидно. Через мгновение его глаза — холодные, глубокие, цвета морской зелени — встретились с её. Дейзи невольно сглотнула. Он коротко кивнул. Она — в ответ. И тут же отвернулась, будто случайно. — С каких пор Кевин ходит на эту лекцию? — шепнула она, наклоняясь к Каролине. — Вчера тренировки ему сдвинули, теперь успевает, — ответила та рассеянно, что-то помечая на планшете. — Он сам тебе это сказал? — Нет, конечно. — Каролина усмехнулась. — Мила пристала к нему в коридоре, он отмахнулся, но ответ всё-таки дал. Имя Милы заставило Дейзи обернуться. Та, как обычно, сидела чуть впереди — в короткой юбке, с аккуратным ободком и идеальной причёской, слишком идеальной, чтобы быть настоящей. Наполовину японка, наполовину американка — Мила всегда выглядела, словно сошла со страницы журнала. И, как всегда, бросала взгляды назад, ища глаза Кевина. Только сегодня он не ответил. Его внимание досталось Дейзи. Пусть всего на пару секунд — но этого хватило, чтобы её сердце сбилось с ритма. Она опустила взгляд в тетрадь, будто слова профессора могли укрыть от мыслей. Когда-то она легко принимала внимание — от парней, от преподавателей, от жизни. Она была любимицей курса: светловолосая, умная, открытая миру, будто сама весна в человеческом обличье. Но теперь… что-то изменилось. Что-то внутри неё стало осторожным, почти уставшим. Дейзи глубоко вдохнула, надула щёки, будто пытаясь стряхнуть с себя нарастающее напряжение. Затем снова взялась за ручку и принялась записывать лекцию, стараясь не думать о том, что в двух рядах от неё сидит человек, чьё присутствие заставляет сердце биться чаще, чем все университетские колокола вместе взятые *** Университет был для Кевина странным убежищем. Не домом — но местом, где можно было хотя бы на время притвориться, что всё нормально. Здесь он мог сидеть на парах, слушать лекции, записывать формулы, делать пометки в полях — и ощущать себя просто студентом, не солдатом, не беглецом, не бывшим Вороном. Каждый раз, когда он открывал конспект, мозг будто переставал дрожать от воспоминаний. Никто не стоял за его спиной. Никто не говорил, что он делает недостаточно. Никто не заставлял вставать и уходить посреди занятия, чтобы снова отрабатывать удары до крови на ладонях. Учёба казалась свободой. Маленькой, хрупкой, но его. Сегодня, как и обычно, Кевин сидел один — ближе к краю ряда, подальше от разговоров и шепота. Лекция текла фоном, профессор что-то бормотал о статистике, а он, по привычке, записывал каждое третье слово прямо в учебник. На лице — спокойствие, в голове — усталость. Ночные тренировки с Нилом изматывали его до предела. Иногда он ловил себя на том, что засыпает с открытыми глазами, не переставая сжимать ручку. А ещё — Мила. Она сидела впереди, как назло — всегда на видном месте. Слишком короткая юбка, слишком громкий смех, слишком навязчивые взгляды. Она пыталась его разговорить ещё с прошлого семестра — после одной совместной лабораторной, где он случайно подал ей книгу. С тех пор Мила решила, что это знак. Для него же она была лишь раздражением — назойливым фоном, от которого хотелось оглохнуть. Надоедливая. Приставучая. Эти два слова идеально её описывали. Кевин уже почти перестал замечать происходящее, когда в аудитории раздался тихий, сбивчивый голос: — Извините, профессор. Можно войти? Он не сразу поднял взгляд, но когда сделал это — увидел её. Дейзи Сайнс. Опоздала на двадцать минут, но вошла так, будто нарушила что-то священное. В руках тетради, в глазах — смущение. Профессор, конечно, простил её мгновенно. Все прощают Дейзи Сайнс. Кевин смотрел на неё молча, как наблюдатель, как судья. Такие, как она, не просыпают пары — они обычно пьют кофе в кафетерии или обсуждают свои проблемы с бойфрендами из богатых семей. Он знал, кто она. Отец — Леру Сайнс, владелец сети автоконцернов на юге. Мать — дизайнер, в прошлом модель. Старшие братья учились за границей. Дейзи выросла среди шёлка, стекла и уверенности в том, что мир принадлежит ей. Но в университете, странным образом, она не выглядела надменной. Скорее — немного потерянной. Кевин отметил, как она метнулась к верхней трибуне, уронив ручку, как щёки её вспыхнули, когда весь зал повернулся к ней. Она устроилась, достала тетрадь, и, кажется, впервые за день вдохнула спокойно. Он не собирался смотреть на неё дольше пары секунд, но что-то в ней задерживало внимание. Может, эти светло-зелёные глаза — чистые, но настороженные. Может, голос — мягкий, чуть дрожащий. Может, то, что под безупречной оболочкой пряталась уязвимость, которую он слишком хорошо узнавал. Дейзи Сайнс — не из тех, кого он мог бы понять, и всё же… в ней было что-то, что мешало ему отвернуться. Когда их взгляды наконец пересеклись, Кевин ощутил странное ощущение узнавания. Он не улыбнулся — просто коротко кивнул, будто подтверждая: я тебя вижу. Она кивнула в ответ, поспешно отвернувшись. Кевин снова уставился в конспект, но уже не слышал ни слова. Внутри возникло то странное, ненужное ощущение — как будто внутри него что-то едва заметно сдвинулось. *** Кофетерия гудела, как улей. Воздух был густым от запаха кофе, тостов и разговора. Лисы сидели за своим привычным столом у окна — шумным, беспорядочным, но каким-то родным. Элисон оживлённо болтала с Рене, Ники крошил булочку в кофе, Дэн переписывалась в телефоне, а Нил методично доедал всё, что стояло на подносе. Кевин, как обычно, занимал место на краю — немного в стороне, но всегда в поле их общего круга. Он слушал вполуха, то и дело помешивая ложкой в чашке, где кофе уже остыл. И всё шло своим ходом, пока Элисон вдруг не замолчала на полуслове. Её взгляд метнулся к входу. — Бедняжка, Дейз... Она сейчас в университет ходит? — тихо сказала она, словно сама себе, но за столом тут же воцарилась пауза. — Что? О ком ты вообще? — спросила Дэн, поднимая глаза. — Та блондинка, что ли? — Это не просто блондинка, а дочка бизнесмена, — заметил Ники, усмехнувшись.  — Элисон-то всех своих без труда найдёт. — Мы учились в одной школе, — спокойно ответила Элисон, пожав плечами. — А что в ней бедного-то? — удивился Нил, следя взглядом за тем, кто привлёк столько внимания. И Кевин тоже посмотрел. Дейзи Сайнс вошла в кофетерию вместе с Каролиной. На ней были прямые голубые джинсы, белая майка и короткий бежевый пиджак — просто, но безупречно. Волосы — идеально ровные, блестящие, спадали на плечи. Лёгкий макияж подчёркивал черты лица: нежный румянец, светлые тени, блеск на губах. Она выглядела свежо, красиво — как всегда, и всё же… что-то в её движениях было не то. Она улыбалась, но улыбка будто не касалась глаз. Держала осанку, но плечи предательски опускались. — Её мама месяц назад умерла, — произнесла Элисон, опустив взгляд на поднос. Наступила короткая тишина. Кевин почувствовал, как в груди что-то неприятно дрогнуло. Он не знал, что сказать. Просто продолжал смотреть. Дейзи и Каролина выбрали стол в дальнем углу. Каролина оживлённо рассказывала что-то, размахивая руками, а Дейзи сидела почти неподвижно. Она сняла пиджак и осталась в белой майке — тонкая ткань обнажила фарфоровую кожу плеч. Кевин заметил синеватые тени под глазами — лёгкие, едва различимые под тональным кремом, но они были. А ещё — пятна, похожие на старые синяки на предплечье, когда она, неосознанно, провела рукой по волосам. Она не ела. Просто ковыряла вилкой в еде, изредка отпивая кофе и делая вид, что слушает подругу. — От чего? — тихо спросил Кевин, не отрывая взгляда. — Онкология, — ответила Элисон, глядя в пустоту. — Какой ужас, — выдохнула Рене. — Я не думала, что она так быстро вернётся. — Она вернулась через пять дней после похорон, — добавила Элисон тихо, будто это был секрет. Кевин больше не слушал. Он смотрел на Дейзи — и понимал, что впервые замечает в ней не просто красивую девушку, не дочь богатого человека, а человека, который держится из последних сил. Он вспомнил, как на лекции подумал, что если бы не знал, кто она такая, назвал бы её красивой. Теперь он понял: он всё равно назвал бы. Но не потому, что она идеальна, а потому что за этой идеальностью скрывалась боль, которую он почему-то узнавал слишком хорошо. *** Коридор медицинского крыла был пуст и прохладен, запах антисептика резал нос. Кевин шёл по направлению к кабинету Бэтси, держа в руках направление на физиотерапию: мышцы плеча ещё тянулись после прошлой тренировки, и врач настояла на личной проверке. Он уже собирался постучать, когда дверь приоткрылась. Дейзи Сайнс вышла. Она не заметила его. Прямые светлые волосы свободно спадали на плечи, макияж был аккуратным и свежим. Но Кевин заметил другое: лёгкая дрожь в руках, едва заметный напряжённый вздох, который выдавала её осанка. Она шла быстро, будто старалась скрыться, и пальцы едва держали папку с документами. Он замер. Её лицо было усталым, несмотря на внешнюю ухоженность. Под глазами — лёгкие тени, губы чуть побелели. Она не хотела, чтобы кто-то видел её таким образом. Дейзи прошла мимо, не обратив внимания, и скрылась за углом. Кевин тихо шагнул к кабинету. Изнутри выглянула Бэтст — в белом халате, с привычной доброй улыбкой: — Кевин! Вот это сюрприз. Думала, ты опять попытаешься сбежать от процедур. — Рука всё ещё болит, — спокойно ответил он, заходя внутрь. — Я же говорила, тебе нужен массаж и физиотерапия, а не лед и самолечение, — мягко сказала Эбби, садясь за стол рядом с ним. — Но давай посмотрим, что у тебя. Кевин сел, опустив взгляд на руку. Несколько секунд он молчал, а потом тихо произнёс: — А эта девочка только что была здесь… кто-то вроде… Бэтси приподняла бровь, улыбаясь. — Да, была студентка. Не переживай, она просто устала. — Её улыбка стала мягче, почти материнской. — Иногда людям нужно только немного передохнуть. Кевин хмыкнул, не задавая лишних вопросов, и позволил врачу осматривать руку. Но взгляд его всё равно несколько раз возвращался к двери, за которой только что стояла Дейзи, и он не мог не заметить, как её усталость делала её уязвимой, хотя снаружи она выглядела так, будто держится идеально. Дом встретил её тишиной. Слишком правильной, слишком ровной, как будто звук умер. Даже часы на стене тикали приглушённо, словно боялись потревожить что-то в воздухе. Машины отца не было. Ни света фар, ни шагов за дверью, ни звонка телефона. Только ветер снаружи глухо толкал ставни и шуршал листьями у порога. Дейзи сняла босоножки, аккуратно поставила их к стене и прошла по коридору. Каждый шаг отдавался эхом, будто дом стал больше, чем она помнила. Она чувствовала усталость — физическую и ту, другую, которая давила изнутри, где-то под грудиной. В спальне она включила торшер. Мягкий золотистый свет вырвал из тьмы её отражение. Сняла пиджак, потом майку, и на секунду замерла перед зеркалом. Синяки. На рёбрах, под ключицей, на боку — как следы чужих рук, чужой боли. Дейзи провела пальцами по коже, и на губах мелькнула болезненная гримаса. — Это всё из-за усталости, — шепнула она. — Просто усталость. Но знала — это не только она. Иногда боль приходила оттуда — из сна. Из тех мест, где всё слишком реально: запах, холод, прикосновение. Она просыпалась, но синяки оставались. Она натянула халат и села на кровать, уставившись в одну точку. Где-то далеко за окном что-то щёлкнуло — может, ветка, может, калитка. И внутри всё сжалось: знакомое чувство, будто она не одна. — Это сон, — прошептала она. — Я просто не сплю. Дейзи легла, прижимая к себе подушку. Лампа осталась включённой — она давно не спала в темноте. Но даже с открытыми глазами картинка начинала плыть. Стены будто сдвинулись ближе. Воздух стал плотнее. Она слышала дыхание — своё или чужое — и не могла понять, откуда оно. Закрыв глаза, она увидела свет — не белый, а золотой, как из прошлого. Мама стояла у окна, улыбалась и говорила что-то, но слова были приглушёнными, как под водой. Дейзи тянулась к ней, но с каждым шагом лицо матери растворялось в дымке, превращаясь в чью-то чужую тень. Она дёрнулась, открыла глаза. Лампа всё ещё горела. Тот же потолок. Тот же запах лаванды. Но сердце билось, как после падения. Она не знала — спит ли сейчас. — Я не хочу снова… — выдохнула она, сжимая простыню. — Пожалуйста… не сегодня. Тишина ответила ей эхом. А в зеркале напротив, отражение будто на долю секунды шевельнулось не в такт — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы холод прошёл по спине. Утро было тихим, почти ленивым. Кевин сидел за своим местом в аудитории — немного в стороне от остальных, как всегда. Он пролистывал записи, делая пометки в учебнике, хотя мысли то и дело уплывали. После вчерашнего визита к Эбби боль в плече отступила, но в голове всё крутилась одна короткая сцена — как из кабинета вышла Дейзи Сайнс. Он не знал, почему это его зацепило. Наверное, дело было в том, как она держала руки — напряжённо, будто боялась, что они выдадут её состояние. Когда дверь в аудиторию открылась, Кевин поднял взгляд — автоматически. И всё словно на секунду замедлилось. Дейзи вошла. Свет из окна мягко падал на её волосы, и казалось, будто вокруг неё воздух плотнее, чем у всех остальных. Она выглядела безупречно — свежий макияж, аккуратная белая рубашка, светлые джинсы, тонкий аромат жасмина. Но приглядевшись, Кевин заметил то, чего другие, возможно, не увидели бы: плечи чуть напряжены, пальцы сжаты, взгляд — стеклянный, как у человека, который ещё не до конца вернулся в реальность. — Эй, ты что такая бледная? — шепнула Каролина, едва Дейзи села рядом. Дейзи улыбнулась, слишком быстро, слишком выученно. — Не спала почти… кошмары опять. Каролина фыркнула, пожала плечами: — Ты бы кофе хоть выпила. Или таблетки свои. — Я выпью… потом. — Голос Дейзи был тихим, как будто она говорила издалека. Кевин не слышал слов — он просто наблюдал. Когда она открыла тетрадь, руки дрожали едва заметно, линии букв шли неровно. И в какой-то момент она остановилась, словно задумалась, а потом вдруг резко обернулась, будто почувствовала взгляд. Их глаза встретились. На секунду — короткую, но странно долгую — Кевину показалось, что в её взгляде мелькнула неуверенность… и страх. Будто она не понимала, кто перед ней. Он чуть нахмурился, но ничего не сказал. Снова опустил взгляд в тетрадь. А когда через минуту посмотрел снова — Дейзи уже спокойно писала конспект, как будто ничего не произошло. Профессор начал лекцию, кто-то смеялся, Каролина что-то шептала соседке — обычный университетский шум. Но Кевин не мог избавиться от ощущения, что с Дейзи что-то не так. В какой-то момент она потеряла концентрацию, просто смотрела на доску, не моргая. Потом, словно опомнившись, сжала ручку так сильно, что та хрустнула в пальцах. Кевин отложил свой карандаш, не отводя от неё взгляда. В голове снова всплыл голос Эбби: Не переживай, она просто устала. Только вот сейчас, глядя на Дейзи, Кевин впервые усомнился, что «усталость» бывает такой. Когда лекция закончилась, аудитория постепенно наполнилась гулом — звук шагов, шуршание бумаг, звонкие голоса. Кевин медленно сложил тетрадь, привычным движением убрал ручку в пенал. Его мысли всё ещё возвращались к взгляду Дейзи — тому самому, чуть остекленевшему, настороженному, как у человека, который видит что-то, чего не существует. Он не собирался ни за кем следить. Просто вышел из аудитории, как всегда — первым, быстро, уверенно. Но через пару минут в коридоре он заметил её — светлые волосы, лёгкая куртка, сумка через плечо. Дейзи шла неровным шагом, будто ноги не слушались. Обычно она двигалась легко, с почти модельной осанкой, а сейчас — словно через вязкий воздух. Несколько студентов обогнали её, кто-то поздоровался, но она не ответила. Кевин замедлил шаг. Он видел, как она на секунду остановилась, прижала ладонь к стене. — Сайнс? — тихо позвал он, но она не обернулась. Она стояла неподвижно, как будто что-то слушала. Потом медленно повернула голову — не в его сторону, а куда-то дальше по коридору. В глазах был страх, такой настоящий, что у Кевина по спине прошёл холод. — Ты в порядке? — он приблизился на пару шагов. Дейзи моргнула, будто проснулась. — А? — голос хриплый, тихий. — Да, да. Всё хорошо. Она поспешно опустила глаза, прошла мимо, застегнув куртку. И в тот миг, когда её рукав скользнул по его локтю, Кевин заметил — на запястье под браслетом темнел свежий синяк. Он хотел что-то сказать, но не стал. Просто смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Остался стоять в коридоре, чувствуя лёгкое головокружение — будто это не она, а он сейчас увидел сон. В голове снова всплыло: Она просто устала. Но Кевин точно знал — это была не усталость. Это было что-то другое. Что-то, что начинало тревожить его гораздо больше, чем следовало.