That’s that

Снова Карлос. Как будто и не было их болезненного расставания, этих месяцев, когда они только кивали друг другу на трассах. Карлос просто возник у него на пороге, как и десятки раз до этого. Просто прошел в душ — и вышел, полностью обнаженный, с весьма однозначным намеком. Потерянный Ландо стоял у кровати, пальцы бессмысленно теребил пуговицу на штанах, которые он только что расстегнул. — Ну так чего ты замер? — Карлос уже улёгся на простыни, его взгляд скользнул по его фигуре. — Тебе разве не хочется? Он потянул его за руку, и Ландо, следуя за памятью тела, упал рядом, избавляясь от остатков одежды. Губы Карлоса обожгли его шею, а рука скользила вниз по животу. Он гладил его, пока Ландо чувствовал, что застыл как камень. — Ну же, ну, — Карлосу не терпелось, он прижимался к нему горячим естеством, заметно возбужденный. Внутри Ландо вдруг что-то щёлкнуло. Он отстранился, перекатившись на спину, и уставился в потолок. — Ты же говорил, что любишь другого, — тихо произнёс он, сглатывая горький неприятный комок. Карлос фыркнул, его дыхание было учащённым и горячим. — Шарля? — он рассмеялся, коротко и беззвучно. — Я пошутил. Ты чего, всерьёз поверил... Он обхватил себя сам, протяжно простонав. Ландо повернулся к нему спиной, чувствуя все что происходит за ним кожей. — Я поверил, — пробормотал он рассеянно, всё так же глядя вникуда. — Я знаю тебя. Ты звучал искренне. Что же случилось? — Нич... — Карлос часто задышал, сбиваясь, его тело напряглось, а голова запрокинулась на подушку. — О да. Ничего. Он гетеро. И затих. Ландо слушал, как его собственное сердце стучит где-то в горле. Он чувствовал взгляд Карлоса, обжигающий спину. — А что случилось с тобой? — спросил тот с толикой удивления. Ландо молчал. Он следил, как солнце, пробиваясь сквозь щели в шторах, расчерчивает пол дрожащими полосами света. — Ты сказал тогда... что это... ощущается как тепло, — прошептал он, почти неосознанно. — Что? — Карлос нахмурился, в голосе пробилось раздражение. Ландо лишь вздохнул и не стал продолжать. Перед глазами снова встало спокойное сосредоточенное лицо Оскара. В груди странно болело и жгло — это такое незнакомое, щемящее чувство тоски по другому человеку. Не желание обладать, а желание просто быть рядом. Молчать. Разговаривать ни о чем. Слушать его ровное дыхание. Он уснул, измождённый внутренней борьбой, и проснулся через какое-то время от непонятного толчка. От какой-то радости, предвкушения. Карлоса не было рядом. Ландо вдруг осознал, что его разбудило. Из гостиной доносился голос Оскара. Ещё не проснувшийся до конца, не анализируя, как тот вообще может оказаться в его доме в полночь, Ландо сорвался с кровати, наскоро обмотавшись простыней, и влетел в гостиную. …И тут же наткнулся на скептический, тяжёлый взгляд Карлоса. Тот сидел на диване с бокалом воды и смотрел то на него, то на большой телевизор. На экране шли ночные новости из мира Формулы-1, и Оскар, свежий и собранный, что-то рассказывал журналисту про их планы, про то, как рад, что их команда снова выиграла кубок. Ликование внутри Ландо лопнуло, как мыльный пузырь. Тяжесть вернулась, навалившись на плечи, он опустил голову, застыв посреди комнаты, почти голый, закутанный в простыню, и чувствовал себя последним идиотом. Карлос медленно покачал головой, усмехнувшись. — Ты такой придурок, Ландо, — констатировал он, отхлебнув воды.