That’s that

Оскар закрыл за собой дверь в их с Лили номер, уверенный, что на этот пятничный вечер оставляет позади весь этот сводящий с ума гоночный мир, пропитанный адреналином, шумом, криками, камерами и микрофонами, направленными прямо в лицо. На эти несколько часов его ждал покой, душ, сон с Лили. С этими мыслями он вдруг замер посередине комнаты. Лили сидела на краю кровати, и на ее лице играла загадочная, чуть насмешливая улыбка. — У тебя гость, — тихо произнесла она, кивнув вглубь номера. Взгляд Оскара скользнул по заданному направлению и споткнулся о кресло у окна. В нем, частично съехав вниз, и свесив с подлокотника руку, безмятежно спал Ландо. — Уснул, — Лили пожала плечами. — Наверное, для него я слишком скучная. — Ты что ему, свою книжку читала? — мягко улыбнулся Оскар, целуя ее в макушку. — Не успела. Схожу в лаунж, выпью чаю. Давайте, быстрее решайте, мальчики. Она выскользнула из номера, оставив Оскара наедине с уснувшим напарником. Чувствуя усталость и примесь раздражения, после того, как тот не откликнулся на свое несколько раз произнесенное имя, Оскар наконец тряхнул Ландо за плечо. Голова того безвольно откинулась, прежде чем веки дрогнули. Ландо открыл глаза — испуганные, полные дезориентации, Оскар тяжело вздохнул, отступая. — Эй. Ну привет. Ты у меня в номере. Ты чего тут делаешь? Ландо медленно моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. — Пришел поговорить… а тебя нет. Где ты столько времени был? Оскар рассмеялся от этого внезапного наезда. — Разве мы все рабочие вопросы решаем не в паддоке? — он провел рукой по волосам. — Для чего были все эти многочасовые брифинги и разговоры, а? — Я хотел поговорить наедине, — просто сказал Ландо. — Я был с Марком. И, честно говоря, уже мечтал об отдыхе. — Оскар пристально всмотрелся в него, и теперь, отбросив досаду, увидел все детали. Сквозь привычный его загар проступала бледность, а под глазами залегли тени. — Что случилось? Что с тобой вообще? Ты выглядишь… не очень. — Не могу спать в кровати, — тихо признался Ландо, потирая переносицу, будто пытаясь вправить мозги на место. — Получается заснуть только вот так, сидя, в самых неудобных местах, только тогда мысли отступают. — Он выглядел изможденным до самого дна, и внутри Оскара что-то заныло от сочувствия. — Нужно, чтобы врач выписал тебе снотворное. — Это не вариант в гоночный уикенд. Все такие таблетки бьют по концентрации. — А жесточайший недосып — нет? — Оскар горько усмехнулся, с трудом удерживаясь от более едких комментариев. Повисло неловкое молчание. — О чем ты хотел поговорить? — наконец спросил он. Ландо сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Мы с командой решили… не создавать потенциально опасных прецедентов. Но я хотел предупредить именно тебя. Я буду идти на борьбу. На любую. Если будет хоть малейший шанс, я его использую. Уголки губ Оскара поползли вверх в слабой, понимающей улыбке. — Несмотря на правила папайи? Ну, я не удивлен, чего уж. Ландо улыбнулся в ответ — грустно, виновато и в то же время с облегчением, будто сбросил с плеч тяжелый груз. — Спасибо, что предупредил, — Оскар кивнул. — Я могу отвечать тебе тем же, окей? — Конечно, — Ландо легко согласился. — Конечно. Они замолчали. В номере воцарилась тишина, густая и звенящая, нарушаемая лишь их дыханием. И этой минутной тишины хватило чтобы веки Ландо снова отяжелели. Он моргнул раз, другой, пытаясь бороться, но тело предало его. Глаза закрылись, дыхание выровнялось и стало глубже. Он снова спал. Оскар покачал головой, скептически оглядывая представшую живописную картину — этого дерзкого бойца, бессильно распластавшегося в его кресле. «Вот прекрасно», — тихо прошептал он сам себе, не в силах понять, относилось ли это к откровению Ландо, к его нынешнему состоянию или к мучительной дилемме: будить его и обречь на еще одну бессонную ночь, или оставить его спать в их с Лили номере. Оскар заставил себя отойти от кресла и отыскал глазами телефонный аппарат. Быстро набрав номер ресепшн, он тихо спросил о свободных номерах. Идея была отчаянной — Лили вряд ли пришла бы в восторг, но это позволило бы дать шанс бедолаге поспать, пусть и в такой позе. — К сожалению, все заняты, — вежливый голос в трубке развеял его последние надежды. С тяжелым вздохом Оскар положил трубку. Пришлось делать это снова. Он вернулся к креслу и на этот раз коснулся плеча Ландо осторожнее. — Ландо. Эй, Ландо… Ты опять уснул. Тот резко распахнул глаза, и в них мелькнуло то же растерянное, обескураженное выражение, что и в первый раз. — Черт. Ты прав, я… — он сглотнул, словно просыпаясь ото сна глубже, чем казалось со стороны. — Тебе нужно поспать, — мягко, но настойчиво повторил Оскар. — Попробуй сделать то же самое у себя в номере. Ты один? Маги с тобой? — Один, — прошептал Ландо, и в его голосе прозвучала едва заметный испуг от собственного состояния. Оскар заколебался, чувствуя, как в нем борются раздражение и какая-то нелепая ответственность. — Хорошо, а… Макс… — он имел в виду Фьютррелла. — Может поговорить с тобой? Пока ты не вырубишься? — Он, наверное, уже сам спит, — тихо ответил Ландо, и это его смирение было хуже любых жалоб. Оскар сдался. Он слышал, как внутри него с треском ломается последний оплот здравого смысла. — Ладно. Окей, — он выдохнул, злясь на собственную слабину. — Давай сейчас пойдем в твой номер, и я… попробую усыпить тебя, как сейчас. Хочешь, будем разговаривать о гонках. Это так скучно, да? На изможденном лице Ландо, наконец, проступила тень настоящей, слабой улыбки. — Ты же собирался отдыхать… В этот момент щелчок открывающейся двери прозвучал как выстрел. Ландо вздрогнул, и его улыбка, едва успев расцвести, мгновенно погасла. Оскар тяжело вздохнул и покачал головой. Взгляд Лили, проводивший их до лифта через несколько минут, был красноречивее любых слов. Номер Ландо встретил тишиной, прохладой и мраком. Тот с виноватой, растерянной улыбкой обернулся к Оскару, начав бормотать, что не хочет его задерживать, и почти на ощупь добрался до того самого кресла-близнеца, такого же, как в номере Оскара. Он уселся в него, скованный и беспомощный, и Оскар с тоской понял, что ничего не сработает. — Может, все же попробуешь лечь в кровать? — выдохнул он, заставляя себя заглушить раздражение. Ландо кивнул, послушно поднялся и переместился на огромную, безупречно застеленную кровать. Он лег, вытянувшись по струнке, застыв так и уставившись в потолок широко открытыми глазами. Оскар осторожно присел на самый край матраса. — Сказку тебе рассказать? — усмехнулся он. Ландо перевел на него долгий, грустный взгляд. — Чувствую себя немного подонком, — вдруг прошептал он. Оскар вскинул брови, искренне удивленный. — Почему? Я сам предложил. Ландо лишь глубоко вздохнул, его плечи были напряжены. Оскар встал, приглушил основной свет, оставив лишь тусклый ночник. — Попробуй подышать. Глубоко. Надо расслабиться, в таком состоянии ты не уснешь. Давай. Несколько раз. Ландо тут же закрыл глаза, и его грудь медленно поднялась. Оскар наблюдал за ним пару секунд, а затем начал считать, его голос стал ровным, монотонным, почти гипнотическим. — Раз — мы сейчас в городе Остин, столице штата Техас. Два — завтра будет спринтерская гонка, которую не проводили уже несколько месяцев. Три — я стартую с третьего места. Мне не хватило всего ничего, чтобы обойти тебя и Ферстаппена. Уголки губ Ландо дрогнули. — Четыре — ты сказал, что будешь гнать как ненормальный, и если потребуется, вынесешь с трассы кого угодно. — Я такого не говорил, — едва слышно и уже сонно пробормотал Ландо, улыбаясь в полутьме. Оскар пожал плечами, не прерывая ритма. — Пять — завтра в Остине до плюс тридцати четырех, и я бы советовал тебе пить воду, как бы неудобно это ни было. Шесть — сейчас двадцать три часа и примерно двадцать восемь минут. Когда мы шли к лифтам, было восемнадцать минут. — Он сделал паузу, глядя, как веки Ландо становятся все тяжелее. — Семь — ты уснешь, когда я скажу «восемь». Оскар посмотрел на него. Ландо лежал с закрытыми глазами, и на его губах застыла счастливая, детская улыбка. Его дыхание стало глубоким и ровным. — Восемь, — весомо и тихо произнес Оскар. Ничего не изменилось. Ландо уже спал. Оскар посидел еще несколько минут в полной тишине, наблюдая, как тот погружается в глубокий сон, как его лицо расслабляется. Кажется, у него получилось. «Тоже мне бессонница», — тихо хмыкнул он в тишину, прежде чем подняться и осторожно выйти, стараясь не издавать ни звука, максимально придерживая дверь.