That’s that

Спринт обернулся оглушительным провалом. Желание Оскара обойти Ландо, воспользовавшись представившейся возможностью сразу на старте, привело к глупейшему столкновению — в него просто врезалась машина сзади и отбросила прямо на Ландо, выбивая их обоих, и Алонсо заодно. Это была катастрофа. Последующая квалификация прошла в тумане этой подавленности, на едва отремонтированной машине, с которой Оскар так и не смог до конца совладать, закончив день на шестом месте, что чувствовалось как личное поражение. Той ночью он на собственной шкуре узнал, что такое бессонница, над которой неосторожно насмехался всего сутки назад. Мысли назойливо жужжали в голове, не оставляя в покое. Он прокручивал снова и снова сегодняшний день, момент столкновения, все, что услышал потом. Слова осуждения, слова поддержки. Оскар лежал неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить сон Лили, и постоянно возвращался к одному вопросу: спит ли сейчас Ландо? Ему, наверное, было полегче — он не облажался так оглушительно, потянув за собой на дно своего же напарника. В конце концов, Оскар поднялся и вышел в коридор, не в силах больше лежать на одном месте, эдакой грушей для битья для своей же головы. Ноги сами понесли его, и вскоре он с удивлением обнаружил себя у знакомой двери. Не думая, почти не дыша, он дважды легонько побарабанил по дереву кончиками пальцев — такой тихий стук не смог бы разбудить, если Ландо бы спал. И уже развернулся, чтобы уйти, когда дверь открылась. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. Ни укора, ни вопроса в глазах Ландо не было. Затем он молча отступил, распахнув дверь шире. Без единого слова Оскар прошел внутрь и опустился на тот самый угол смятой кровати, где сидел накануне. — Не могу уснуть, — голос его прозвучал безэмоционально и глухо. Сил не было даже на легкую разряжающую шутку. — Я тоже, — тихо отозвался Ландо. Оскар сдался своей смертельной усталости, откинулся на спину и утонул в разворошенном одеяле, глядя в потолок. — Я, кажется, не досчитал вчера, — выдохнул он, ничем не маскируя свое отчаяние. — Девять… На спринте будет авария… Я сделаю ошибку. Десять… мы вылетим оба и не получим очков. Одиннадцать… опять эти мучительные интервью, допросы и выяснения с командой, которая кажется, что… — Не на твоей стороне, — тихо закончил за него Ландо. Он шмыгнул носом и прилег рядом, получилось что поперек кровати, их плечи почти соприкоснулись. Оскар устало прикрыл глаза. — Двенадцать… Завтра будет новый день, — так же тихо, почти шепотом, продолжил Ландо. — Завтра, возможно, все будет наоборот. — С шестой позиции не уверен, что что-то будет. — А мы не знаем, что будет. Просто очень хочется больше не вылетать. Оскар кивнул, и на его губах на мгновение дрогнула слабая, уставшая улыбка. — Мы же договорились вчера, что будем дожимать. Я так и сделал. Это был твой коварный план, скажи? — Что? Нет! — Ландо фыркнул. — Это какой-то план против себя самого. — Все это вывело меня из равновесия, — тихо признался Оскар и замолчал. Ландо не нашел слов в ответ. Вместо этого его рука, скользнув по простыне, нащупала руку Оскара. Его пальцы мягко, но уверенно обхватили запястье. Оскар не сопротивлялся. Ландо нашел точку, где под кожей отдавался ровный, спокойный пульс и осторожно погладил. Оскар, казалось, уже засыпал, его дыхание становилось глубже. Ландо тоже закрыл глаза и сосредоточился на этом тонком ритме, стараясь замедлиться вместе с ним. Он не заметил и не отследил тот миг, когда пульс под его пальцами окончательно выровнялся, а его собственное сознание отключилось, погрузившись в долгожданный сон.