That’s that

Все произошло без какого-либо умысла с его стороны. Джордж тогда проходил мимо Кими с их инженером-конструктором, прилипшим к мониторам. Его взгляд просто скользнул по столу и на долю секунды зацепился за экран телефона Кими. С открытым диалогом. Там было просто имя. Просто «приезжай как-нибудь». «Льюис» Джорджу не нужно было больше деталей, чтобы рассмотреть картину целиком. Он на мгновение замер внутри, ни на шаг не задерживаясь внешне. Да, он прекрасно видел, как Кими пытается наладить отношения со всеми гонщиками, особенно со своими бывшими кумирами. И они отвечали ему тем же, по крайней мере, так считывалось со стороны. Но сам-то Джордж, проведя несколько лет в напарниках Хэмилтона, знал, каков истинный смысл таких невинных приглашений. Позже, в тот же день, ему удалось перехватить Льюиса в уединенном закутке за сценой, где Феррари только что закончили свои медиа активности и общение с публикой. — Личный вопрос, — отрывисто бросил Джордж, на секунду удержав его за локоть и быстрым взглядом проверяя, нет ли поблизости посторонних. Льюис заинтересованно приподнял бровь, в его глазах тут же вспыхнула острая хищная внимательность. — Случайно узнал, что ты позвал Кими, — без предисловий выпалил Джордж. Взгляд Льюиса стал неподвижным, тяжелым и темным, как гладь воды перед бурей. — Откуда узнал? — его голос был тихим, вкрадчивым. — Он сказал тебе? — Просто увидел диалог, — отмахнулся Джордж, чувствуя, как нарастает раздражение. — Случайно. — он интонационно выделил слово. — Но дело не в этом. Я хотел попросить тебя… не впутывать Кими. Я… я гарантирую, что он не понимает подоплеки. Уголки губ Льюиса дрогнули в едва уловимой, холодной усмешке. — Как-то ты слишком печешься о своем напарнике, Джордж. Сам имеешь на него виды? Джорджа передернуло от этих слов. Он с трудом заставил себя сохранить маску полного безразличия, не позволив ни единой мышце дрогнуть. — Я просто предупреждаю, — веско и низко проговорил он, вкладывая в слова всю возможную твердость. Льюис впервые за весь разговор отвел свой пронизывающий взгляд, давая понять, что беседа окончена. — Позволь решать Кими, — тихо, но предельно отчетливо произнес он. — Не будет ничего, чего он не захочет сам. И ушел, не оглянувшись ни разу. Джордж сглотнул вязкий комок ярости и бессилия, несколько секунд наблюдая за его удаляющейся спиной. «Пора заканчивать с этим, — с трудом выдохнул он про себя. — Кими и правда давно не ребенок». Он провел рукой по волосам, пытаясь стряхнуть с себя давящее ощущение, которое вдруг стало таким же острым и реальным, как запах пыли на трассе. *** Льюис просто пригласил его в гости, в свой большой дом в Монако. Их общение было таким легким, а сам Льюис дружелюбным и по-отечески предусмотрительным. Кими осмелился написать ему сам, в тот же день, как весь интернет узнал о кончине его пса, Роско. «Мне так жаль, я приношу соболезнования» Так завязалась их непринужденная переписка. Затихла на несколько дней. Потом возобновилась снова, уже с подачи Льюиса. Он давал ему ценные комментарии о новых трассах и причинах обидных ошибок, и как-то между делом обмолвился, посреди их инсайдерских гоночных шуток, что все еще сильно тоскует по Роско и чувствует себя одиноко в пустом доме. «Мне трудно бывать там между этапами.» И следом, показавшееся таким логичным: «Навестишь?» И Кими, конечно, ответил согласием. Он и не думал отказываться. В его смелых мечтах всё было именно так: он жил в Монако и дружил со всеми гонщиками Формулы-1, которые ему нравились. Они ходили друг к другу в гости, непринужденно болтали, отмечали праздники вместе, и, да, они воспринимали его как равного. Потому что к этому времени он уже выиграл парочку чемпионских титулов. И вот мечты наконец-то начали сбываться. Это был короткий перерыв между этапами, всего два дня, чтобы перевести дух перед возвращением в мир рева моторов и запаха жженой резины. По плану Кими должен был поехать к родителям и появиться в школе, но вместо этого направился прямиком в Монте-Карло, соврав родным о неотложных делах. Какое-то смутное, неосознанное чувство не позволило ему признаться ни маме с отцом, ни Эли, что он едет в гости к Льюису Хэмилтону. «Потом всё расскажу. И фотки покажу», — пообещал он сам себе, заглушая легкий укол совести. В тот день стояла прекрасная погода: солнце заливало ослепительным светом побережье, а свежий морской ветер гнал по небу облака. Войдя в этот просторный, безукоризненно обставленный дом, Кими с тем же восхищением, что и пару недель назад в квартире Джорджа, прильнул к панорамным окнам, за которыми открывался захватывающий вид на город и берег с высоты птичьего полета. Бескрайнее синее море раскинулось перед ним. Льюис стоял рядом, расслабленный и умиротворенный, в удобных мешковатых шортах и простой футболке. Он провел для Кими небольшую экскурсию по дому, показал миски и игрушки Роско, которые до сих пор не решался убрать. В доме было мало лишних вещей, все стояло на своих местах, не летало ни единой пылинки. Затем Льюис кивнул в сторону бассейна, что располагался тут же, на первом этаже, переливаясь бирюзовой водой. И предложил: — Освежимся? Кими смутился, и по его лицу разлился легкий румянец. — Я… я не захватил плавок, — пробормотал он, чувствуя себя немного растерянным. — А ты можешь и без плавок. Я за выход из рамок, — рассмеялся Льюис, и его внимательный взгляд, остававшийся серьезным, задержался на Кими. Тот, конечно, не рискнул раздеться полностью, но отказываться от предложения не хотелось. Он прыгнул в воду в своих темных боксерах, подняв фонтаном брызги, расплескавшиеся за пределы бассейна. Он ожидал, что Льюис присоединится к нему, но тот остался расслабленно сидеть в глубоком кресле, подставив солнцу свои голые ноги. И просто смотрел. Кими старался гнать от себя мысль, что со стороны похож на нелепого резвящегося щенка или ребенка под неусыпным взглядом родителя. Когда он, наконец, выбрался, мокрый, со сбитым дыханием, и устроился рядом, его вдруг пронзило стыдливое осознание собственной худобы и бледности на фоне атлетичного, пропитанного солнцем тела Льюиса. И тогда же он почувствовал это. Взгляд Льюиса изменился. В нем появилась плотность, глубина. Что-то, инстинктивно распознаваемое как опасность. Этот взгляд проникал под кожу, читал самые потаенные мысли. Кими стало не по себе, он осмотрелся в поисках полотенца, но не нашел его. Глаза Льюиса медленно скользнули по его телу, отмечая мурашки на руках и заострившиеся от холода и смущения соски. — Я пойду… найду полотенце, — почему-то прошептал Кими, облизнув пересохшие губы. — Подожди, — тихий, низкий голос остановил его. И снова этот взгляд, обволакивающий и неумолимый. — Я что-то не то сделал? — Кими слабо улыбнулся, боясь пошевелиться. Вода стекала с его волос по лицу и шее, холодными струйками пробегая по спине. — Наоборот, — ответил Льюис, и каждое его слово теперь казалось наполненным скрытым, тревожащим душу смыслом. — Тогда…? Тяжелая, горячая ладонь легла на его предплечье, и взгляд Кими судорожно выхватил детали: идеально отполированные ногти, темные тату на тыльной стороне ладони и пальцах, контраст их кожи. — Если ты захочешь чего-то большего, чем просто плавание в бассейне… — сказал он едва звуча. — Я буду только рад. Кими перестал дышать. Воздух вокруг сгустился, стал вакуумом. Он смотрел на Льюиса широко раскрытыми, шокированными глазами, не в силах отвести взгляд. Тот, наконец, опустил глаза сам, и на его губах дрогнула легкая, почти грустная улыбка. Рука исчезла. — Я… — Кими с трудом разлепил пересохшие губы, понимая, что обязан что-то сказать, но в голове зияла пустота. Там, где секунду назад было жаркое прикосновение, теперь разливался ледяной озноб. — Ты? — Льюис не стал ему помогать, его взгляд был спокойный и понимающий. — Мне нужно в туалет. И Кими сбежал. Позорно, как мальчишка, босиком, в мокрых трусах, влетев в роскошную туалетную комнату, слишком громко захлопывая за собой дверь. Упершись руками в раковину, он в ужасе смотрел на свое отражение в зеркале: мокрый, бледный, с глазами полными паники. Бессвязные мысли метались в голове, и он не мог поймать ни одной. Он оставил там, у бассейна, и свой телефон, и одежду. И ему срочно надо было успокоиться. Кими включил воду и долго держал под ней руки, справляясь с собой, пока дрожь внутри не утихла, сменившись ледяным осознанием. Он кретин, идиот, полный придурок. Кими вышел, не зная, сколько прошло времени, и обреченно направился обратно. Он понимал, что как взрослый человек должен дать ответ. Но какой? Льюиса у бассейна уже не было. К нему вдруг бесшумно подошел человек в темной униформе. Кими и не подумал, что они здесь были не одни. — Желаете перекусить или принять душ? Кими покачал головой. — Где… где Льюис? — Сэр Хэмилтон был вынужден срочно отлучиться. Кими знал, что это ложь. Он почти физически чувствовал на себе тяжелый взгляд со второго этажа. Льюис дал ему возможность сбежать, сохранив видимость приличий. — Передайте ему… что мне очень жаль. Но мне нужно уехать. Мне очень-очень жаль. Кими стал натягивать джинсы прямо на мокрые боксеры, коря себя за эту унизительную суетливость. И в последний момент поднял голову, бросив взгляд наверх. За светлыми жалюзи, отражавшими солнечный свет, невозможно было разглядеть ровным счетом ничего. *** Телефонный звонок прозвучал ближе к вечеру. Сердце Джорджа упало, когда он увидел имя на экране. Он поднес трубку к уху, и его обдало мгновенным холодом — голос Кими был чудовищно непривычным: тихим, безжизненным, запинающимся. — Джордж? Привет. Ты… ты дома? — спросил он безо всякой надежды. — Да. А что случилось? — Джордж инстинктивно поднялся, сжимая в руке трубку, будто собираясь бежать куда-то. — Нет, это плохая идея, — мальчишка горько хмыкнул, и в динамике послышались помехи и шуршание. — Где ты? — осознание резко окатило Джорджа. Только не это. Только не сейчас. Он не думал, что все случится так скоро, в этот короткий промежуток между гонками. Он надеялся, что у него еще будет время, чтобы переговорить, как-то невзначай подобраться к теме и дать свой, непрошенный, совет. Но теперь этот его голос, этот надлом… — Я внизу… — Стой там. Никуда не уходи! — Джорджу с огромным трудом удалось усмирить свой голос, чтобы не спугнуть его. Он бросился к входной двери. Кими стоял на тротуаре, в заходящих солнечных лучах, которые переливались в русом золоте его едва подсохших спутанных волос, и Джордж не видел его таким потерянным даже после того, как он разбил его машину тогда, на первых тестах. Он прятал глаза, в которых казалось погасли все огни. Не говоря ни слова, Джордж мягко и настойчиво направил его в дом. — Я не знаю, зачем я приехал, — прошептал Кими, едва переступив порог. Он смотрел в пол, отчаянно продолжая избегать встречи взглядом. — Правильно, что приехал, — голос Джорджа дрогнул. Он взял себя в руки, пытаясь скрыть нарастающую внутри тревогу. — Что случилось? Я вижу, что тобой что-то случилось. Кто-то… обидел тебя? — Он почти прокусил губу, сдерживая бурю эмоций. Одна лишь мысль о том, что Льюис мог причинить ему боль, наполняла его слепой, всепоглощающей яростью. — Я просто дурак, — обреченно выдал Кими, и зажмурился, продолжая идти, пока не наткнулся на Джорджа. — Кретин, идиот, придурок…С этим довольно сложно смириться. — Все не так, — поморщившись точно от боли, проговорил Джордж и положил руки на его плечи, останавливая его. Кими наконец посмотрел на него. Открыто, не скрывая всех эмоции, что терзали его, темным ясным взглядом. Пальцы Джорджа сжались на его плечах. — Просто это было неожиданно, — слабо улыбнулся Кими, в его глазах блестнули слезы, и, чтобы скрыть их, он не придумал ничего лучше, чем шагнуть ближе к Джорджу, утыкаясь лицом ему в грудь. Со вздохом, инстинктивно, тот закрыл его руками, прижимая к себе. Кими плакал — горько, сдавленно, срывающимся на всхлипы шепотом, изо всех сил пытаясь сдержать рыдания. Он был горячим, липким от слез и пота, и даже в этом своем горе таким отчаянно живым, что внутри Джорджа все смешалось в тугой, болезненный клубок из нежности, гнева, щемящей тоски. — Я знаю… — тихо шептал он в спутанную макушку, поглаживая его по спине. — Ты думаешь, что мир делится только на черное и белое. А потом узнаешь, что это не так. Что есть такие оттенки серого, что всю жизнь проживи, а все равно не поймешь, где правда… Кими лишь глухо кивал, вцепившись в его одежду, как тонущий за соломинку, и понемногу его дыхание начало выравниваться. *** — У меня тут, в Монте-Карло, нет никого, кроме тебя, — тихо пробормотал Кими спустя время, сидя на диване после душа в футболке и штанах Джорджа, пока его промокшая одежда была запущена в стирку и сушку. — Я просто… помнил адрес. — И хорошо. Я рад, что ты позвонил. А теперь скажи, — Джордж посмотрел на него внимательно, побуждая встретиться с собой взглядом. — Он сделал с тобой что-то? Кими резко вскинул на него глаза, и в них вспыхнул испуг, смешанный с непониманием. — Что? Нет! Никто ничего не сделал… — он осекся, увидев выражение лица Джорджа, и до него наконец стало доходить. — Откуда ты… Джордж с горькой усмешкой провел рукой по лицу. — Послушай меня, — его голос стал тихим, но твердым. — Я понимаю, ты не хочешь говорить. Потому что речь, очевидно, идет о ком-то из наших общих знакомых. Но ты обязан делиться такими вещами с тем, кому доверяешь. Не держи все в себе. Кими снова, как испуганный ребенок, замотал головой. — Я не хочу разводить сплетни. Виноват только я один. Я тупой… — Ты не тупой, — отрезал Джордж, не допуская возражений. Они смотрели друг на друга в тишине, и целая пропасть невысказанного проносилась между ними. — Ты… чистый. — закончил он шепотом. — Теперь да, — Кими погладил футболку Джорджа у себя на груди, разряжая этот разговор мягкой благодарной улыбкой. ~ — Я же просил тебя, — сокрушался Джордж в телефонном разговоре позднее, когда уже отправил Кими на такси в аэропорт. — Что? — Льюис сделал паузу, намеренно растягивая момент. Его тон был легким, почти невинным. — А, ты про нашего мальчика. Ну, как он? Убежал, едва успев надеть штаны. Он тихо рассмеялся, игнорируя сдавленные, яростные выдохи в трубке. — Послушай, — голос Льюиса внезапно стал серьезнее, но в нем все еще плескалась усмешка. — Ну ведь лучше я, чем кто-то другой. Ты же меня знаешь. Я пальцем никого не трону без согласия. — Я-то знаю, — Джордж хрипло хмыкнул, сжимая мобильный. — Но он бы обошелся и без этих твоих «уроков». На другом конце воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным, спокойным дыханием Льюиса. — Знаешь, — наконец произнес тот скучающе. — Ты как-то уж слишком озабочен благополучием этого мальчишки. И сделал паузу, прежде чем многозначительно закончить. — Влюбился? Слово прозвучало не как вопрос, а как приговор. Оно вонзилось в сознание Джорджа, обжигая и парализуя. Он застыл, не в силах пошевелиться или вымолвить слово. Этот вопрос эхом зазвучал в его голове, продолжая вспыхивать снова и снова. И снова. И Джордж боялся ответа.