Ад и рай на земле

      Прошёл месяц после того, как Джонатан, Аргайл, Майк, Уилл и Одиннадцать вернулись из Калифорнии. После победы в битве с Генри они устроили импровизированную базу в доме Уиллеров и объяснили всю ситуацию семье Майка. Скрывать что-то уже не имело смысла, так как это касалось их напрямую. Теперь в этом доме жила и семья Байерс: им попросту негде было жить в Хоукинсе после продажи старого дома, а искать новый в таких условиях было невозможно. Остальные оставались у себя, но часто приходили в дом Майка всей компанией для планирования вылазок и операций. Это стало их новой рутиной: ежедневно патрулировать районы, истреблять нечисть, помогать горожанам, чем только могли, и искать припасы, которые всё реже попадали в город из-за нападений на военные конвои с провизией.       Сами военные всё-таки прекратили преследовать Оди, благодаря доктору Оуэнсу, теперь они все заодно. Зачастую они даже совместно с военными обсуждают некоторые операции и просят у них помощи, что конечно очень облегчало жизнь. Солдаты постоянно патрулировали районы на бронетехнике, но ночью находились ближе к центру. Они пытались застроить расщелины ограждениями, но всякий раз твари Изнанки мешали им это сделать. Основная задача военных состояла в том, чтобы поддерживать порядок на улицах, истреблять зверьё и помогать обычным людям всем, чем только смогут.       Векна скрылся в Изнанке и теперь орудовал, проникая в разум людей. На этот раз он атаковал не только уязвимых, но и почти каждого жителя города, превращая жизнь обитателей в кошмар. Некоторые пострадали особенно сильно — уже случались самоубийства. Генри потерял большую часть сил, но постепенно восстанавливал их где-то во тьме Изнанки. В этот момент он время от времени посылал монстров, которые вылезали из трещин и нападали на военных и гражданских, но кое-как большинство атак удавалось отражать.       Появились и новые виды тварей, ещё более жуткие, чем привычные создания Изнанки.       Один вид ребята прозвали «изнаночными носорогами» — чудовища походили на обычных носорогов, но были минимум в полтора раза больше и с черным склизким телом. Сначала никто не понимал, как с ними бороться, поэтому при встрече все обращались в бегство. После нескольких неудачных стычек выяснилось, что у них слабая выносливость: через пару минут интенсивного боя они отступали, но при этом возвращались через небольшое время. Особенно эффективно было ослеплять их: в отличие от обычных носорогов, эти имели всего один огромный красный глаз, от взгляда которого только хотелось бросить оружие и убежать прочь. Шкуру же пробить было почти невозможно, поэтому военные пользовались гранатомётами и крупнокалиберными винтовками, также специальными ловушками, похожими на капканы.       Появились и новые существа, похожие на змей. Они напоминали уже привычные лозы, но были меньше, двигались молниеносно и, к тому же, ядовитые. Столкновения с ними показали: они способны взбираться даже по голым стенам, поэтому приходилось плотно закрывать все окна и щели в домах даже на верхних этажах. Противоядие ещё не было придумано, поэтому каждый укус рептилии сопровождался долгой и мучительной болью, а после смертью во всех случаях, но над этим активно работал Оуэнс. В отличие от большинства тварей, выползающих из порталов, змеи обосновались прямо на «живой» стороне Хоукинса. Их гнёзда жгли огнём, но чем дальше, тем чаще они встречались не только в лесах, но и на улицах города.       Обычные животные тоже начали мутировать за считанные дни, превращаясь в уродливые и агрессивные версии самих себя. В городе появились добровольческие отряды, уничтожавшие всё заражённое зверьё. Можно было встретить оленя с шестью лапами и красными глазами, обычную собаку с клыками как у тигра и при этом полностью без шерсти, крысу размером с кота и многое другое. Причиной становился контакт с изнаночной растительностью, которая постепенно превращала леса во что-то новое, жуткое и опасное.       Листья деревьев в некоторых районах за месяц полностью опали, образовав гниющий наст, похожий на болото. Стволы почернели и покрылись слизью, которую невозможно было смыть. Сам город стал тёмным: уже в полдень казалось, что наступают сумерки, а ночью город освещали раскаты ярких красный молний.       Электричество давали лишь восемь часов в сутки — с 16:00 до полуночи. Генераторы стояли недалеко от центра, их гул был слышен даже с окраин и привлекал тварей, которые будто специально хотели обесточить город, но эту территорию очень хорошо охраняли и закрыли большим бетонным забором. ЛЭП, уходившие за пределы Хоукинса, были разрушены и восстановлению не подлежали, так что снабжать город снаружи никто не мог, да и вообще было ощущение, что весь мир просто забыл про Хоукинс.       С водой дела обстояли лучше: по трубам её поставляли станции, находившиеся за границей города. Но местные озёра и реки стали буквально солёными, как океан, а некоторые водоёмы высохли или превратились в густые болота. Леса же стали смертельно опасными не только из-за стай демопсов, одиночных демогоргонов или змей: там появились топи, непроходимые заросли ядовитого плюща и новые кустарники с иглами, убивающими от прикосновения.       Город оказался полностью закрытым. Войти могли лишь местные жители и их ближайшие родственники. Покидать его было запрещено всем, кроме военных. Такую возможность имел только Хоппер: он иногда выезжал за пределы для переговоров с военными и пополнения запасов. С кем именно он контактировал, он никому не рассказывал, указывая на то, что это не важно, но никто очевидно не верил. Но Эл однажды прошпионила из дома за ним и позже рассказала остальным, что он встречался с высокопоставленными военными, докладывал им обстановку, просил помощи и обсуждал частичную эвакуацию, но те почему-то не хотели этого делать, видимо у них были свои причины, иначе держать несколько тысяч человек просто бессмысленно. Именно доктор Оуэнс, безвылазно работавший в лаборатории, назначил Хоппера и наделил его правами и привилегиями. Радиосигналы наружу не проходили, так что общаться можно было только локально в черте города.       Доктор Оуэнс выжил и возглавил секретный отдел, занимавшийся изучением и борьбой с Изнанкой. Он возобновил работу Хоукинской лаборатории, где некогда проводил исследования и эксперименты над детьми доктор Бреннер. Иногда там появлялась Одиннадцать: тренировалась и помогала Оуэнсу в исследованиях, но не жила там постоянно. Это было одним из условий Хоппера, потому как он понимал, что само нахождение девочки там уже является для неё большим стрессом. Сам же он снова занял должность шерифа. Казалось, что никому особо не было дела до того, как он выжил и что вообще с ним случилось, просто людям было не до этого. Его предшественник погиб, когда разломы поглотили его машину сразу после начала землетрясений.       Многие ребята начали привыкать к новой ужасной жизни, но далеко не все, потому что Векна точечно бил по некоторым.       Особенно тяжело всё переносил конечно же Уилл. Как только он пересёк границу Хоукинса, ощущения прошлого снова обрушились на него, будто и не было года в Калифорнии, будто он и не терял эти страшные муки. Боль и жжение в затылке стали перманентным состоянием его жизни, он даже отучился браться за это место рукой, но иногда всё же делал это. Он единственный среди всей компании видел галлюцинации как слуховые, так и визуальные, о которых никому не говорил, просто потому что считал, что это лишнее и незачем нагружать кого-то своими проблемами. Постепенно он научился отличать реальность от иллюзий, но иногда грань стиралась.       Чаще всего он видел отца — тот появлялся в комнате или стоял за спинами друзей, глядя на Уилла с жуткой улыбкой, от которой у него шли мурашки по коже. Порой являлся Майк или кто-то из партии, и лишь по мелочам можно было понять, что это не они. Иногда появлялись бесформенные тени и непонятные голоса.       Но страшнее всего было, когда в видениях приходил сам Генри — молодой, приятный на вид парень в белом. Он говорил без остановки, смеялся над Уиллом, припоминал его тайные страхи и призывал сдаться, указывая на то, что он никогда не будет принят своими друзьями, если они узнают его по-настоящему, что он просто бесполезен и не нужен Майку, а также многое другое. Иногда Уилл начинал думать, что всё сказанное этим ублюдком является правдой, но после брал себя в руки. После таких встреч Уилл замыкался в себе, мог запереться в комнате Майка на сутки.       Все понимали, что с ним происходит что-то ужасное, но никто не решался расспрашивать, понимая, что будет только хуже. На Уилла никогда нельзя давить в таком состоянии, иначе он может закрыться ещё больше, и вовсе стать лёгкой мишенью для Генри и совсем развалиться.       Иногда Джонатан пытался осторожно поговорить с братом, и тот отвечал, но холодно и отстранённо, будто по методичке отчитался, как бы дал знать, что он тут, но искренности не было даже с ним. Сам Джонатан наконец завязал с травкой — хоть она и помогла бы в таком аду, расслабляться было просто нельзя. Аргайл уехал по его настоянию, хотя и не хотел оставлять товарища в апокалипсисе. Джонатан поселился в комнате Нэнси: они наконец наладили отношения и старались держаться вместе везде. Он быстро освоился в отличие от многих, научился стрелять на очень хорошем уровне и стал одним из фаворитов Хоппера, который часто брал его на опасные вылазки. Джойс беспокоилась, но понимала: работу нужно выполнять, а Джонатан справлялся лучше многих и мог защитить ближнего.       На зачистки тварей и сбор припасов отправляли старших. Младших держали на вспомогательных работах — в библиотеке и других местах, где требовалась работа руками и помощь пострадавшим, а не беготня с оружием. Лукас, Майк и Дастин протестовали постоянно, уверяя, что способны на большее и хотят тоже делать что-то стоящее, но их не слушали. Уилл же проявлял несвойственную ему пассивность, но не из-за страха, а потому, что понимал: если галлюцинации накроют его во время боя, он погубит и себя, и друзей, да и боец из него не очень хороший. Джойс всё равно никогда не пустила бы его в лес — скорее связала и спрятала в подвале. Ему уже конкретно надоела эта гиперопека.       Иногда на вылазки брали Эл, но только в крайних случаях: например, против «носорога» или мутировавшего демогоргона, Хоппер в таких случаях всегда был с ней в паре. В основном этим занимались Джонатан, Стив, Нэнси, Робин, Хоппер и даже Тэд Уиллер, который впервые за жизнь вёл себя серьёзно — по крайней мере, по мнению Майка.       Майк сильно изменился за месяц: состриг половину длинных кудрей, похудел ещё больше, хотя казалось, что он уже был худее некуда. На людях он держался, старался быть активным и поддерживать общий настрой, но в одиночестве его разъедали страхи и мысли, стоило ему хотя бы просто попасть в туалет или остаться одному на кухне.       Через неделю пребывания в Хоукинсе он окончательно расстался с Эл. Это решение исходило от неё: она поняла, что он никогда по-настоящему её не любил. Майк не очень протестовал по этому поводу, потому что уже сам всё начал понимать и очень винил себя за это. Они разошлись спокойно, без ссор и криков, остались друзьями и любили друг друга, но не так, как хотел бы тот же Тэд Уиллер и как раз таки не хотел Джим Хоппер. Их «романтика» и раньше держалась лишь на поцелуях для галочки, но осознали они это только сейчас.       Мысли Майка были заняты совсем не этим. Он не мог перестать думать о будущем: что будет, если погибнет кто-то из близких, как остановить Векну, как самому стать полезным, почему никто не пытается найти Векну, почему ему не поручат нормальную работу. Но всё это уходило на второй план, потому что чаще и навязчивее всего в его голове всегда были мысли о Уилле Байерсе.