Ад и рай на земле

      Оуэнс открыл свой кейс и достал небольшую стопку каких-то фотографий. После этого он начал передавать их по кругу, параллельно объясняя, что показано на снимках. Лица всех, кто рассматривал фотографии, не выражали страха — скорее было непонимание.       Когда первое фото дошло до Майка, он сам сначала не понял, на что смотрит. Но это вроде было похоже на разлом, только в несколько раз больше обычных. – То, что вы видите на фото, — Северо-восточный разлом. Теперь он выглядит так, и его диаметр в самой широкой части достигает сорока метров. Ещё неделю назад он был не больше пяти. – Почему он увеличивается? И почему вы думаете, что это именно работа Генри? Ведь и без его участия Изнанка захватывает Хоукинс, – впервые высказался Майк. Он понял, что не один хотел задать этот вопрос. – В последние дни я сильнее чувствую его… Мне кажется, он почти восстановился… – тихим голосом проговорил Уилл, не поднимая взгляда от стола и хватаясь рукой за затылок. Все повернулись к нему. Лицо Майка выразило такое беспокойство, что он снова хотел броситься к шатену и крепко обнять его, чтобы Векна никак не мог до него добраться.       После короткой паузы Оуэнс продолжил: – У нас нет точных данных, почему и из-за чего это происходит. Мы можем лишь предположить, но это очень тревожный звоночек. Дело в том, что, как вы все знаете, через эти разломы в наш мир пробираются разные твари. Есть гипотеза, что Первый специально расширил разлом, чтобы через него могло пробиться нечто большее.       После этих слов лица присутствующих в который раз за вечер выразили страх и беспокойство.       Он протянул ещё несколько фото, на которых были разные ракурсы того же разлома. Плохую новость они уже услышали. Что насчёт хорошей? Майк даже близко не мог предположить, какого рода она может быть. Ведь за этот месяц не произошло ровным счётом ничего глобально хорошего — всё будто становилось только хуже. – Это была плохая новость, теперь к хорошей. Нам с Хоппером наконец удалось достучаться до верхушки, поэтому они в ближайшее время начнут эвакуацию, – сказал Оуэнс. Все в комнате заметно оживились после этих слов. Где-то послышались тихие «наконец-то». – На словах это звучит прекрасно, но на деле будет очень трудно исполнить. Представьте себе: они перестали ввозить провизию из-за нападений, а что будет сейчас, когда придётся вывозить больше тысячи человек? – об этом никто из них не подумал, ведь разум был затуманен мыслью о спасении. – Происходить это будет очень медленно. Вывозить будут маленькими группами, потому что сопровождение людей за границу города требует крупного конвоя. Если несколько десятков солдат с бронетехникой не могли обеспечить безопасность провизии, то для людей, очевидно, нужно больше усилий. В целом это всё. Есть вопросы? – спросил Оуэнс и улыбнулся, оглядывая собравшихся. – Кто эта женщина? – спросила Нэнси, даже не понимая собственной грубости. Этот вопрос волновал не только её.       Доктор Элис была выше всех в комнате, сравниваясь лишь с Хоппером. На вид ей было около пятидесяти. Тёмные кучерявые волосы, строгий чёрный костюм и пальто. На поясе — кобура с пистолетом и рация. Лицо её было вовсе не уродливым, скорее пугающе идеальным, будто это не человек вовсе, а какая-то восковая фигура. За весь вечер на её лице ничего не изменилось — только холод и серьёзность можно было рассмотреть в выражении. – Это доктор Элис. Она помогает мне в исследованиях и сопровождает, когда я выбираюсь из лаборатории. Что-то ещё? – снова улыбнулся Оуэнс и ждал вопросов, но их не последовало.       Вообще, дружелюбие Оуэнса всегда отличало его от подобных ему людей, которые скрывают всё и общаются с тобой так, будто ты — объект их изучения и не более. Им очень повезло с таким другом, несмотря на прошлые недопонимания.       После всеобщего молчания Оуэнс и доктор Элис покинули дом и прошли к дороге, где их ждал укреплённый внедорожник с крупными колёсами и пулемётом на крыше. За оружием сидел какой-то солдат.       Все начали расходиться и обсуждать собрание. По своим домам никто из приезжих не отправился, потому что время было поздним. На такой случай в гостиной и подвале были запасные спальные мешки. Хоппер сказал всем отдыхать: завтра все делают то, что было запланировано, а после он изменит расписание под новые задачи.       Майку же он сказал, что единственное, на что кудрявый пока способен, – это не подвергать себя опасности и залечивать раны ближайшие дни. Завтра ему предстояло отправиться в медпункт библиотеки вместе с Нэнси, чтобы исключить риск инфекции и нормально зашить повреждения.       На крыше в эту ночь сидели Джонатан и Уилл, потому что на завтра у них не было работы. После свежей перевязки от Нэнс Майк отправился в кровать и с удовольствием уснул, не терзая себя мыслями. Ведь он так и не отдохнул нормально после инцидента с монстром.

***

      Ночь была довольно холодной. Уилл даже спустился, чтобы захватить им с братом по ещё одной кофте, чтобы не заболеть. Всё было тихо, и он позволил себе расслабиться: прилёг на спину и немного перевёл дух — целый день ведь работал. Джонатан не возражал, он понимал, что брат устал, поэтому не стал вести себя как Нэнси с Майком и упрекать Байерса. Но, видимо, Уилл не получит отдыха в этот день, потому что Джонатан решил поговорить. – Эй, Уилл. Можем поговорить? – аккуратно спросил старший и ждал ответа.       Уилл знал, что это будет разговор не о новой песне The Cure или о том, какие отличные фото сделал на днях Джонатан. Хотя он очень хотел бы, чтобы они поговорили просто ни о чём, как раньше. Глубоко вздохнув, он подал голос: – О чём же? – Джонатан явно приободрился: Уилл наконец не стал избегать диалога и отгораживаться, значит, можно спросить чуть больше. – Уилл, если не хочешь, можешь не отвечать. Просто послушай меня, хорошо? – Уилл немного помолчал и одобрительно кивнул, разглядывая затянутое тучами небо. – Я знаю, что ты в себе что-то держишь. Тебя мучает этот ублюдок, и ты думаешь, что делаешь лучше всем, когда молчишь об этом. Тебе кажется, что нет смысла вываливать это на остальных, чтобы мучались и они. Но ты не прав, Уилл. У тебя всегда есть рядом люди, которые любят тебя и хотят вместе нести это бремя. Ты можешь поделиться этим со мной. Прошу тебя. Тебе будет легче, и я наконец пойму, что с моим братом…       Уилл внимательно выслушал и просто молчал. Джонатан уже вздохнул, понимая, что ничего не услышит, и заметно погрустнел. Но Уилл прервал тишину: – Иногда я вижу кое-какие вещи… – с тяжестью в голосе сказал Уилл и боковым зрением заметил, как брат внимательно смотрит ему в глаза. – Каждую ночь он показывает мне ваши смерти. Снова и снова говорит в этих снах, что это станет реальностью, если я не примкну к нему. Почему-то я нужен ему… Думаю, всегда был нужен, поэтому все ужасы были со мной, – Джонатан терпеливо слушал и не задавал вопросов, понимая, что брат может рассказать больше. – Но это не всё. Кошмары видят все. У меня галлюцинации… Ко мне часто приходит Лонни. Он никогда ничего не говорит, просто присутствует и презрительно смотрит на меня. Всё собрание он стоял возле мамы и прожигал меня взглядом. Я научился его не замечать. Ещё бывают разные тени и голоса, но это не так пугает. Иногда приходит сам Генри… Он всегда повторяет одно и то же. Его я тоже уже начинаю игнорировать. А иногда… – Уилл замолчал и почувствовал, как Джонатан приободрительно положил ему руку на плечо. – Иногда приходит Майк… Он говорит, что я неправильный. Что не может дружить с… педиком… – Уилл заплакал, но не дал Джонатану себя обнять и перебить. Он понимал, что больше не откроется так, поэтому нужно было высказать всё до конца. – Я отталкиваю его, Джонатан. Причиняю ему боль этим, но это единственный вариант. Я хочу, чтобы он сам отпустил меня, прежде чем поймёт, кто я на самом деле. Но мне всё сложнее это делать. Я скучаю по нему, и сегодня чуть не заплакал при нём, когда он начал об этом говорить. Я убежал в туалет посреди разговора, чтобы не показывать это. Поэтому он так разозлился и пошёл один… Отчасти я виноват в случившемся с ним сегодня… – совсем расклеившись, зарыдал Уилл и опустил голову к коленям.       Джонатан крепко обнял его и начал успокаивать, не столько словами, сколько самим жестом.       Уилл знал, что брат точно его не осудит. Он даже думал, что старший в общем-то догадывался о его ориентации. И тут Джонатан заговорил: – Уилл, ты не виноват в случившемся. Говорят, он ушёл после ссоры с Дастином. Ты же знаешь Уиллера: он импульсивный и иногда до безумия глупый, поэтому не вини себя. – Несмотря на то, что Майк говнюк, я уверен, что он никогда тебя ни за что не осудит, Уилл. Этот человек искал тебя даже после твоей официальной смерти, когда все остальные разуверились. Я не думаю, что такая деталь, как твоя ориентация, что-то поменяет в его отношении к тебе, – слова Джонатана звучали до безумия правдиво и правильно, но кое-чего он не знал. – Нэнси спрашивала меня о тебе. Думаю, Майк подговорил её. Он очень волнуется, Уилл, и не успокоится, пока не узнает, что с тобой. Лучше сам поговори с ним. – Уилл слушал это с большим интересом и почувствовал, как по груди разливается тепло. Майку хочется быть рядом с ним, даже с таким холодным. Но не дав себе слишком долго мечтать, шатен прервал брата: – Я влюблён в него… Думаю, это всегда было так. Но это явно не взаимно… Он не такой. Поэтому я только страдаю, общаясь с ним, – сказал Уилл и заплаканными глазами посмотрел на Джонатана. На лице брата не было удивления. – Я знаю, давно догадывался. Но… Уилл, в первый раз я так подумал про Майка. Поэтому если я оказался прав с тобой, то, возможно, и с ним всё не так, как тебе кажется. Подумай над этим и сделай, как считаешь нужным, – после этих слов Уилл удивлённо поднял брови и снова обнял брата, прошептав слова благодарности.       После этого они проговорили всю ночь, вспоминая общие моменты и заливаясь смехом. Уилл наконец почувствовал себя хорошо после того, как открылся брату и позволил себе помечтать, что всё будет будет в порядке.