Зов совести

В начале декабря Лондон превратился в настоящую сказку: повсюду горели яркие огни, мигали разноцветные гирлянды, а из уличных граммофонов пели Рождественские песни. Весь город охватило ощущением предстоящего праздника. Маглы, вечно всматривающиеся в витрины магазинов, в суматохе бегали по улицам в поисках подарков, а некоторые из них увлекались этим занятием настолько, что переставали замечать, как быстро день сменялся ночью. И именно сегодня, когда Лондон кишел приятной предпраздничной суетой, Гарри и Джинни решили навестить Рона. — А у тебя здесь мило, — осмотрев квартиру, Джинни улыбнулась и повернулась спиной к Гарри, чтобы тот мог стянуть с неё пальто. — Даже и не думала, что ты такой чистоплотный. — Можно подумать, ты часто бывала в моей комнате, — недовольно буркнул Рон и, увидев торчащий из-под дивана полосатый носок, незаметно от друзей впихнул его обратно. — Я всегда любил чистоту. В отличие от Фреда и Джорджа, кстати… — В отличие от тебя, они хотя бы не додумались шантажировать Гермиону дурацкими письмами, — продолжала издеваться Джинни. — Кстати, актёр из тебя так себе. «Почему это я актёр?» — Вообще-то я просто попросил их помочь! Я же не знал, что они наложат на письма заклятие необратимости, а ещё и придумают такие тупые задания! Бьюсь об заклад, пригласить на бал Малфоя была идеей Фреда… — …Ребята, давайте оставим эту тему, ладно? — неожиданно встрял в разговор Гарри, чувствуя, как в комнате начал электризоваться воздух. — Мы все были детьми, и что было, то давно осталось в прошлом. Давайте лучше обсудим, где будем праздновать Рождество? — А что тут, собственно, обсуждать? — пролепетал Рон, в его голосе до сих пор сквозила обида. — В «Норе», конечно! Мама не простит, если мы всем составом не приедем посмотреть на новорождённого племянника. — Дорогая, ты тоже так считаешь? — уточнил Гарри у Джинни, которая направилась в сторону кухонного стола. Он не спеша подошёл к супруге, и они вместе принялись доставать содержимое красных пакетов, которые принесли с собой. — Разве Анджелине не нужно ещё немного времени, чтобы восстановиться после родов? — «Дорогая?» — скрючился Рон и принял такое положение, будто его сейчас стошнит. — Кто-нибудь объяснит мне, почему после замужества люди сразу начинают так обзывать друг друга? — Вот поэтому ты ещё и не женат, Рон! — из кухни послышался смех Джинни, а затем она открыла бутылку «Сливочного пива». — И хватит стоять в дверях! Мы для тебя тоже кое-чего захватили. — В таком случае я никогда не женюсь. Квартира Рона, хоть и небольшая, дышала уютом и теплом. За окном медленно падал первый снег, пока троица, распластавшись на стульях, оживлённо болтала и смеялась. Джинни, с лукавой улыбкой, снова задела брата за живое, вспомнив какой-то нелепый случай из детства. Рон нахмурился, как будто ему скормили целую пригоршню лимонных долек, и попытался возразить, но был перебит взрывом её истерического хохота. Джинни откинулась назад, прикрыв рот ладонью, и её глаза искрились от веселья. Гарри тихонько засмеялся, глядя на них. Эта картина была ему до боли знакома и всегда вызывала тепло в груди. Он помнил времена, когда подобные моменты казались далёкой, несбыточной мечтой, а теперь он и сам стал частью этой дружной семьи. — А я тебе говорю, не было такого! — вскричал Рон, когда Джинни снова попыталась усомниться в его храбрости. Он сделал глоток «Сливочного пива», прежде чем недовольно добавил: — И откуда, чёрт возьми, только берутся эти слухи? — А тогда как ты его уничтожил? Ну-у, медальон? — Вот только не делай вид, что тебя это заботит, — буркнул Рон. — Выходит, кто ещё из нас никудышный актёр… — Нет, серьёзно, Рон, — вдруг встрял в разговор Гарри. — Я помню свой сон лишь отрывками: сначала тебя, потом медальон, а затем яркая вспышка. Очень похожая на… — …Адское пламя, — перебил его Рон и снова сделал глоток. — Да, я кинул этот поганый крестраж туда, где ему самое место! Я уже много раз говорил вам о том, что егеря никогда не блистали особым умом, да и ты сам это прекрасно знаешь, Гарри. Они отбирали волшебные палочки у всех, кого видели — а затем решили их поджечь. Редкостные кретины! И в ту же секунду всё взорвалось к чертям, и огонь будто обрёл разум! — Но как ты догадался, что этим способом получится уничтожить крестраж? — допытывалась до него Джинни, как будто сомневалась в правдивости его истории. — Для начала пообщайся с Гермионой с моё, и тогда тебе всё сразу станет ясно. Она же перед нашей вылазкой перечитала все книги, рассказывала мне о них по ночам. Просила меня тоже прочесть кое-что, а я что похож на сумасшедшего перечитывать «Историю магии» в Рождественские каникулы? Нет уж, спасибо! Мне этого и в Хогвартсе вполне хватало. — По ночам, значит? — улыбнулась Джинни и с вызовом посмотрела на брата. — А разве ты не должен был быть в своей комнате после отбоя? Рон в миг покраснел и отвёл глаза в сторону, вспомнив их единственную ночь с Гермионой, проведённую наедине. Ту самую ночь, в которую они расстались с невинностью. Жар воспоминаний опалил его щёки, и россыпь веснушек по всему лицу будто стала ещё ярче, чем обычно. — Ладно, расслабься, Рон. Я всё знаю, — эмоционально смеялась Джинни, что чуть не упала со стула. — А ещё знаю, что Гермиона запретила тебе ночевать у неё в комнате, после того как мама чуть не застукала вас! — Это было всего один раз! — оправдывался Рон, уши тут же от смущения покраснели. — Знаешь, даже странно слышать, что Гермиона рассказывает тебе настолько личные вещи… — …И не только это, — перебила его Джинни. — Кстати, кто-нибудь успел из вас заметить, как она преобразилась в последнее время? Просто светится от счастья, — вдруг она перевела ехидный взгляд на Рона и с улыбкой сказала: — Вот сижу и думаю, уж не Крам ли здесь постарался?.. — Джинни, не надо, — мягко сказал Гарри, легонько пихнув её в бок. — А что я такого сказала? Пусть малыш Ронни знает, что есть и те, кто готов побороться за сердце нашей Гермионы, пока кое-кто ждёт удобного момента. Или хочешь сказать, что ты уже передумал насчёт женитьбы? — Может и передумал, — недовольно буркнул Рон. — Вот и славно, — радостно хлопнула в ладоши Джинни и поцеловала Гарри в щёку. А затем, неожиданно для Рона, выставила правую ладонь и покрутила ей несколько раз перед его лицом. — Мой тебе совет, братец, почаще обращай внимание на руки любимой женщины. Иногда они о многом могут сказать! «И о чём это она?» Внезапный скрежет нарушил мирную идиллию. Все трое резко обернулись. На старом пушистом коврике лежало свёрнутое в трубочку письмо, перевязанное пурпурной лентой. Рон первым пришёл в себя и неуверенно поднялся со стула. «И кому это интересно я понадобился в выходной?» — мысленно пробормотал он, подходя к письму. Рон осторожно потянул ленту и развернул пожелтевший пергамент. Запах старой бумаги и чего-то неуловимо знакомого ударил в нос. Он начал читать вслух, запинаясь на незнакомых завитушках. По мере того, как слова складывались в предложения, на лице Рона проступало всё больше изумления. В письме было следующее послание: «Уважаемый мистер Рональд Уизли! Вынуждены сообщить вам о том, что в «Министерство правопорядка» поступила жалоба о незаконном применении заклятия раздувания. Просим вас незамедлительно отправиться в трактир «Кабанья голова», расположенный в Хогсмиде. После проверки сигнала обязательно вышлите отчёт почтовой совой.

С Уважением, «Министерство распределения обязанностей».

— Подписано Гермионой, — добавил Рон и в недоумении вскинул брови. — Гарри, а разве нас могут дёргать в выходные? По-моему, это не совсем законно. — Могут, — «А я на это не подписывался!». — Но меня смущает далеко не это, — ответил Гарри и забрал из рук Рона пожелтевший пергамент. — Это всё очень странно… — Почему? — сказала Джинни весёлым тоном, чем вызвала всеобщее удивление. — А вдруг это Гермиона так приглашает моего братца на свидание? Да бросьте вы, в Хогсмиде же никогда ничего не происходит. «А вдруг это правда? В конце концов, с чем чёрт не шутит! Кто бы что ни говорил, а смекалки Гермионе не занимать». — Здесь дело в другом, дорогая, — с нежностью проговорил Гарри и передал письмо ей в руки. — Такие запросы никогда не проходят без моего ведома, понимаешь? Поэтому очень странно, что Рон получил это письмо. И потом, с недавнего нападения я не отправляю мракоборцев на задания по одному… Это может быть опасно! — Или романтично! — продолжала улыбаться Джинни. — Кто-то же должен сделать первый шаг, пока мой глупый братец собирается с духом! — Эй! — недовольно пробормотал Рон. — Ладно-ладно, — согласился с женой Гарри и тоже улыбнулся. — Давайте поступим так: я иду вместе с Роном, и, если его жизни ничего не будет угрожать, тут же вернусь обратно в Лондон. Договорились? Рон и Джинни радостно закивали, и все трое быстро направились к вешалке с верхней одеждой. Зимний Хогсмид утопал в снегу. Острые крыши лавок и домов были покрыты толстым слоем, как будто их обмакнули в густой крем. Узкие улочки, обычно наполненные смехом учеников и прочих волшебников, почему-то сегодня вдруг стали абсолютно тихими и пустынными. Только лёгкий ветерок посвистывал между зданиями, да редкие снежинки, кружась в танце, медленно опускались на землю. Витрины магазинчиков уютно светились в полуденном снегопаде, маня теплом и ароматами свежей выпечки. Гарри и Рон кутались в толстые шерстяные шарфы, пытаясь защититься от пронизывающего холода. Их лица покраснели от мороза, а дыхание поднималось облачками пара. Трактир маячил впереди, и, казалось — идти до него целую вечность. Друзья переглянулись и, обменявшись нервными улыбками, ускорили шаг. «Лишь бы там оказалась только Гермиона», — с надеждой подумал Рон и поплотнее запахнул бежевое пальто. — Почти пришли, — задыхаясь промолвил Гарри. — Иди первым. А я пока загляну в «Три метлы». Рон кивнул и неуверенно зашагал в сторону ветхой деревянной двери. Бар был подозрительно пуст в этот обычно оживлённый час. В полумраке, пронизанном редкими лучами тусклого света, он заприметил тёмную фигуру за стойкой, стоящую к нему спиной. Рон откашлялся и приблизился. «Это точно не Гермиона». — Э-э-э, добрый день? — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но в глубине души нарастало какое-то неясное беспокойство. — Я Рональд Уизли, прибыл из Министерства… Что у вас здесь стряслось? Внезапно, с молниеносной скоростью незнакомец обернулся. Рон едва успел заметить его злобный оскал, искажённый под чёрной маской, и вдруг — в руке чужака вспыхнула палочка. Не успев даже моргнуть, Рон услышал короткий, резкий выкрик: — Остолбеней! Удар обрушился на Рона, как ледяная лавина. Заклинание отбросило его на несколько метров назад, и, споткнувшись, он с грохотом рухнул на скрипучие половицы. Рука непроизвольно потянулась за волшебной палочкой, но человек в чёрной маске оказался куда проворнее. — Экспеллиармус! — крикнул незнакомец, и палочка Рона отлетела в сторону. — Не так быстро, Уизли! — Чего тебе надо? — Рон, оглушённый и дезориентированный, поднял голову, стараясь рассмотреть нападавшего. Но у него ничего не вышло — маска бережно скрывала лицо. — Кто ты такой? — Тебе абсолютно незачем знать, кто я, — «Где-то я уже слышал твой голос», — По крайней мере, сейчас. Скоро моё имя будет греметь у всех на устах в волшебном мире, и тогда Министерство пошатнётся… А пока мне нужно знать, где Грейнджер прячет бузинную палочку. Ответишь, и тогда, может быть, выйдешь отсюда целым и невредимым… — …А откуда я знаю? — взревел Рон. — И даже, если бы и знал, ни за что не сказал! — Не неси чушь, Уизли! Я знаю, что ты являешься Хранителем тайны, и если ты сейчас же, тупая башка, не скажешь мне, где она спрятала палочку — я… — Я? Хранитель тайны? — болезненно просмеялся Рон. — Ненадёжные у тебя, однако, источники… Вдруг незнакомец тяжело вздохнул и поднял палочку перед собой. Красные искры вырвались и направились прямиком к обездвиженному Рону. В голубых глазах вдруг блеснул животный страх. «Гарри, ну где же ты, чёрт возьми?!» — Круцио! — крикнул человек в чёрной маске, и тело Рона скрючилось в мучениях. Боль была совершенно невыносимой: кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, и Рону хотелось только, чтобы эта мука прекратилась… Забыться… Умереть… — Нравится, Уизли? Или ты ещё не до конца понял, на что я способен? — скалясь, спросил незнакомец и резко прекратил пытку. — На твоём месте я бы выложил всё как на духу, иначе в следующий раз здесь может оказаться мисс Грейнджер. И тогда моя палочка может нечаянно дрогнуть одним непростительным заклятьем, а впрочем чего тянуть… — Заткнись! — из последних сил крикнул Рон. — Если хоть один волос упадёт с её головы, клянусь Мерлином, я убью тебя! Я не Хранитель тайны, а даже если бы им был, то ты всё равно ничего бы не получил от меня, тупоголовый кретин! — Что же, ты сам выбрал свой путь, Уизли. Только представь, как будет плакать твоя бедная мамочка, осознав, насколько ты бесполезен, — растягивая слова, произнёс незнакомец. — Прощай. Круцио! Тело снова пронзила ужасная боль, и Рон почувствовал, как будто внутренности вывернули наизнанку. Каждая его клетка кричала от боли, прося о пощаде, моля о смерти. Мысли путались, сознание распадалось на осколки. Даже находясь в полном отчаянии, Рон пытался думать о чём-то хорошем: о семье, о Гермионе, о их будущих детях, но всё это тонуло в багровом тумане боли. Казалось, время остановилось. Или, наоборот, бесконечно ускорилось. Рон не понимал, сколько это продолжается — секунды, минуты, вечность. Он чувствовал, что его личность растворяется в этом адском пламени непростительного заклятия. И вдруг крик, как гром среди ясного неба, заполнил тёмную комнату: — Остолбеней! — вопил голос спасения. Гарри ворвался в тёмный бар, с яростью направив палочку на нападавшего. Незнакомец сразу скрылся, растворившись в чёрной дымке, и тело Рона обмякло, превратившись в подобие клейстера. — Рон! — кричал Гарри. — Рон! Ты в порядке, Рон? — Бывало и лучше, — слабо выдавил он и сделал попытку подняться с пола. Но через минуту снова с глухим грохотом рухнул на грязные половицы, не удержав равновесия. — Держи руку, — приказал Гарри. — Надо срочно сообщить о нападении Кингсли, становится слишком опасно. Сначала нападение в Министерстве, теперь это… Ты идти-то сможешь? — Как будто у меня есть выбор, — буркнул Рон. — Конечно, не так я себе наш выходной представлял. — Шутишь, значит, — улыбнулся Гарри и обхватил объёмные плечи Рона. — Тогда с тобой всё в полном порядке. Держись крепче, друг. Гарри и Рон, переглянувшись, зажмурили глаза. Ощущение было препротивным: словно их вдавливали в узкое резиновое отверстие, дышать было нечем. Они знали, что трансгрессия не самое приятное занятие, но необходимость срочно добраться до Министерства заставляла их пойти на этот отчаянный шаг. Когда тошнотворный эффект наконец отступил, Гарри осторожно открыл глаза. Они стояли в тёмном коридоре, тускло освещённом факелами. Впереди виднелась массивная дубовая дверь, на которой висела огромная золотая табличка: «Министр Магии. Кингсли Бруствер». Рон, позеленевший и слегка покачивающийся, пробормотал что-то невразумительное о том, что ему сейчас же нужен антидот от трансгрессии, и устало облокотился на мраморную стену. — Подожди меня здесь, — тихо сказал Гарри, обратившись к Рону. — Я скоро за тобой вернусь. Рон кивнул и медленно проводил взглядом фигуру друга, пока та не скрылась за объёмными дверьми. Тишина давила, звенела в ушах, и Рон готов был вскрикнуть, лишь бы разорвать это гнетущее молчание. Как вдруг, словно издалека, до него донёсся тихий шёпот: — …Ты и вправду так думаешь, Драко? Звук шёл из-за соседней двери, которая была слегка приоткрыта. Сердце Рона заколотилось в бешеном ритме, будто пойманная в клетку птица. Он замер, прислушиваясь, пытаясь разобрать хоть слово. Шёпот становился то громче, то тише, будто говорящие боялись быть услышанными. Рон медленно, стараясь не издавать ни звука, подошёл к двери. Он приложил ухо к щели и задержал дыхание. — …Она не такая тупица, чтобы подписать эту операцию не глядя, — в этом голосе Рон ясно различил интонации Малфоя. — Хотя должен признаться, я бы тоже хотел от него избавиться. — Но ты же говорил мне, что видел их двоих в её кабинете пару месяцев назад. И они обнимались. Разве после такого можно подписать пободное?.. — Фу-у, Астория, — пренебрежительным тоном произнёс Малфой. — Я совсем не хочу копаться в отношениях Грейнджер и Уизли, — «Так это они о нас!». — Ну застал я их один раз и что? Главное, что теперь Грейнджер показала своё истинное нутро… — Но, милый, — очень тихо прошептала Астория, из-за чего Рону пришлось ещё ближе примкнуть к двери. — Не думаю, что Гермиона стала бы избавляться от него таким способом. Отправить на задание в Хогсмид, где тебе будет грозить неминуемая опасность! Даже для неё это слишком… — …А ты думаешь всё так просто? И Грейнджер такая святая? — усмехался Драко. — Так, спешу тебе напомнить, это именно она пристроила рыжего болвана сюда. Чем тебе не удобная возможность отомстить? — Но почему таким жестоким способом? Могла бы и просто уволить… — Я ещё главного тебе не рассказал, дорогая. Лучше присядь, — в голосе Малфоя чувствовалась усмешка, отчего у Рона непроизвольно сжались кулаки. — Крам сделал Грейнджер предложение, представляешь? Она же не дура, чтобы отказываться! И зачем ей, спрашивается, Уизли, который будет всё время вертеться под ногами… «Предложение?! Что?» — опешил Рон. Внутри всё рухнуло, руки затряслись. В мыслях сразу мелькнула фраза Джинни: «Мой тебе совет, братец, почаще обращай внимание на руки любимой женщины. Иногда они о многом могут сказать!». «Так вот оно что — кольцо! Но, если Гермиона и в самом деле носит кольцо, подаренное Крамом, значит… Значит, она согласилась. Какой же я придурок, ещё на что-то надеялся!» Рон яростно дёрнул дверь и ворвался в кабинет. Малфой и Астория побледнели, как будто увидели перед собой покойника. Лица их вытянулись, и они одновременно повскакивали с кресел, точно их ужалила стая ос. — Что… Что ты тут делаешь, Уизли? — пролепетал Малфой, тщетно пытаясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства. В глазах Рона продолжала бушевать ярость. Он шагнул вперёд, его пальцы сжались. — Дайте мне пергамент и перо. Живо! Астория недоуменно переглянулась с мужем и не спеша протянула Рону чистый пергамент с пером. Малфой, приблизившись к письменному столу, наблюдал за агрессивной писаниной Рона, и вдруг его лицо исказила довольная улыбка. — «Прошу отстранить меня от должности мракоборца по собственному желанию», — процитировал последние строчки Драко. — Ну и ну! Давно пора. — Заткнись! — буркнул Рон. — Или тебе так не терпится показать жене, за какого труса она выскочила замуж. — Не смей так говорить о моей жене, Уизли! — вдруг взревел Малфой. — Перестаньте! Перестаньте, кому сказала, — закричала Астория. Через мгновение, когда её гнев немного утих, она спокойно обратилась к Рону: — Мистер Уизли, если вы уже закончили… То прошу покинуть мой кабинет. — С удовольствием! Рон громко хлопнул дверью, так, что стены содрогнулись, и вылетел в коридор. Ярость клубилась в нём, и он готов был крушить всё на своём пути. Но тут Рон увидел Гарри: друг бежал к нему, задыхаясь и размахивая руками. Его очки съехали набок, а шерстяной шарф развевался за спиной. — Рон, что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Гарри, поправляя очки. — И что это у тебя в руках? — Моё заявление об уходе, — пытался спокойно произнести Рон, но обида в голосе целиком выдавала его. — Передай это Гермионе. Пусть она подпишет и это! — Что?! — с очумелым выражением на лице спросил Гарри. — Да что с тобой случилось? — Просто сделай, как я прошу, — холодно заключил Рон и быстро скрылся за тёмным поворотом коридора, оставив Гарри в полном недоумении.

***

Рон сидел, словно окаменевший, на продавленном диване, обивка которого видала лучшие времена. Взгляд его был прикован к какому-то невидимому пятну на стене напротив. В голове, словно заевшая пластинка, снова и снова звучали слова сегодняшнего разговора. В пустой квартире эхом отдавались слова Малфоя, царапая душу с особой жестокостью. «Прощай, Гермиона», — с досадой подумал Рон. Его глаза увлажнились — то ли от несправедливости, то ли от обиды. — «Надеюсь, что Крам сделает тебя счастливой. А я? А что я? Всего лишь влюблённый идиот Уизли, которому ты дала шанс, а потом решила жестоко убить. Очень благородно с твоей стороны, так бы я хотя бы сейчас не мучился». Внезапный стук в дверь вырвал его из этих болезненных размышлений. Рон вздрогнул и с трудом заставил себя подняться. Каждый шаг давался с усилием, словно ноги налились свинцом. Он не ждал никого, да и видеть сейчас никого не хотелось. — Кто там? — раздражённо спросил Рон. — Э-э-э, это доставка пиццы, сэр! Примите, пожалуйста, заказ. — Я ничего не заказывал, — недовольно пробормотал Рон. А потом решил уточнить, в конце концов, чем чёрт не шутит, должен же этот вечер закончиться чем-то приятным: — А с чем пицца-то? — Э-э-э, с копчёной говядиной, сэр! — Тогда не надо! — громко вздохнул Рон. — Ненавижу копчёную говядину. Рон в расстроенных чувствах вернулся к дивану и устало плюхнулся на синие сидушки. Он не знал, сколько в действительности прошло времени, когда в дверь снова с напором постучали. — Я же сказал — не нужна мне твоя пицца! — взревел Рон и мигом кинулся к двери. Отворив её, он в удивлении опешил. — Гермиона? Что ты тут делаешь?