Брак по расчёту

Утро единственного выходного дня Хазан началось с большой кружки американо — так она называла наполненную до краёв кружку растворимого кофе без сахара. Она сидела задумчиво подперев щеку за узеньким столом на кухне без окон. Грязно-желтый цвет стен и неуместные шторки на глухой стене выглядели так же нелепо и фальшиво какой казалась жизнь самой Хазан. Дочери госпожи Фазилет — старшая Хазан и младшая Эдже — всю свою жизнь были свидетелями попыток матери поймать удачу за хвост. Авантюры госпожи Фазилет так и продолжали оставаться мелкими интригами вплоть до тех пор, когда покладистая и волоокая Эдже едва вступила в пубертатный возраст. Тогда-то женщина смекнула как ловить удачу и главное где у нее хвост. Ее дочери поцелованы Богом, считала Фазилет: обе наделены природной красотой и утончённостью. Если одна шатенка модельного роста в свои 16, с большими выразительными глазами цвета первой весенней листвы, то другая, Хазан, ее противоположность — восточная красавица, среднего роста со жгуче-черными длинными волосами, темно-карими почти чёрными глазами, чуть смугловатой нежной кожей, высокими скулами и бровями вразлет, украшающими красивый овал лица. Но внутренний гадкий утенок Хазан, живший в ней в детства и так и оставшийся маленьким и неуклюжим, тщательно умел маскировать ее красоту. Это был один из самых прочных навыков внутреннего малого существа. Но Фазилет-мать знала и видела своего лебедя, однако не смела посягнуть на красоту старшей дочери. Органическое неприятие дочери с самого зарождения от нелюбимого мужа, взявшего ее силой еще в юности, как раз породило в девочке этого гадкого утёнка. И его растерянное сопротивление материнскому неприятию превратилось в жёсткое открытое противостояние со стороны взрослой Хазан. Зато обласканная Эдже, была в руках матери как тёплый пластилин. Уровень ее послушания доходил порой до потери самое себя, отчего на милом личике Эдже нередко читался неосознанный испуг. Фазилет принимала самое активное участие в планировании ее будущего и жизненных приоритетов. И чем больше мать поглощала младшую дочь, тем яростнее закапывала в мешковитые спортивные костюмы свою точеную пышногрудую фигурку Хазан. Только памяти покойного отца не могла она перечить и тщательно ухаживала за завидной длиной чёрных волос. Но даже их Хазан умудрялась прятать в тугие гульки или высокий хвост. Стоит ли говорить, что Фазилет, не смея разрушить такую преданность дочки своему кумиру-папе, старательно следила за собой, чтобы ненароком не выдать причины ненависти к мужу. Три женщины вели устаканившийся образ жизни. Хазан училась в магистратуре в спортакадемии, писала магистерскую дипломную и 3 раза в неделю подрабатывала в фитнес клубе. Фазилет через свои обширные знакомства умудрилась устроиться экономкой в богатый особняк, в котором жил отец с двумя дочерьми — Ниль и Сумейрой. Эдже училась в предпоследнем классе старшей школы и крутила роман с соседним мальчишкой — Ясином, который много говорил о свадьбе сразу после выпускного. После школы мать с Эдже обивали пороги агенств, записывались на конкурсы и даже умудрялись делать налеты на съемочные площадки. Хазан вечно спорила с матерью пытаясь отвоевать для младшей хоть какое-то время на уроки. Весь их жизненный уклад рухнул в одночасье, когда Эдже была жестоко изнасилована конкурентом и врагом Ясина в местных разборках. Взрывной характер Ясина погружал его будни в постоянные междусобойчики, хотя парень совсем не плохо умел справляться со своим автосервисом, чем нажил себе врага в лице местной шпаны — Огуза. Паршивец придумал как побольнее отомстить Ясину за все неудачи и за то, что местная красавица выбрала именно Ясина себе в возлюбленные. Запланировать похищение и подкараулить Эдже для него не составило труда. Наглец был так уверен, что ему все сойдёт с рук, что самолично вернул девушку в квартал глубоко за полночь, пока Ясин метался в ее поисках. Фазилет и Хазан, после безуспешных попыток дозвониться до Эдже и всех ее возможных подружек, места себе не находили когда открылась дверь и на пороге показалась Эдже как страшная тень самой себя. Коленки в ссадинах дрожали, на лице застыла гримаса испуга и отвращения, руки то пытались обнять себя за локти, то больно царапая отряхивали с них невидимую грязь. Увидев встревоженную Хазан и ошарашенную мать девочка взвыла грудными воплями. Жизнь маленькой семьи разделилась на до и после. Фазилет погрузилась в глубокую прострацию, которая видимо помогала ей выжить в навалившемся несчастье. Дочь повторяла судьбу матери. И это было невыносимо. И сколько Фазилет не требовала в сердцах защиты и справедливости для той девочки — юной изнасилованной Фазилет, именно она первая угрожающее, с видом не терпящим возражений строго наказала Хазан, что никакой полиции не будет. В отличие от своих родителей, она не собиралась вверять Эдже ее насильнику, но и защитить Эдже для Фазилет было в первую очередь скрыть ее позор, защитить от травли и сломанной судьбы. Фазилет шипела на Хазан без слез и эмоций. Сестры рыдали обнявшись. Бессилие Хазан раздражало саму себя. Она метала на мать полные ненависти взгляды, но перечить такой нетерпящей возражений угрозе матери не могла. Кроме того, она видела, что с матерью твориться что-то не ладное. Кажется рассеки ей кожу лезвием она этого даже не заметит. То и дело вздрагивающая и постоянно плачущая Эдже и мать как неживая человеческая тень вернули ее в 10 летний возраст, когда внезапно от сердечного приступа умер отец и Хазан казалось, что она единственная, кто несёт все бремя семейной трагедии. Вот и сейчас тяжко вздыхая под бременем навалившегося несчастья, Хазан пыталась разглядеть их будущее в условном «окне» за нелепыми шторками на кухне. — Хазан! — послышался голос матери — Хазан! Аа, ты здесь. наслаждаешься выходным… — Что значит наслаждаешься, мама?! — в сердцах выпалила Хазан. — Мне пришлось взять академический и с утра до ночи ежедневно работать. Скоро два месяца как я пашу как проклятая. Я не жалуюсь, но просто можно меня не задевать хотя бы в мой выходной? Просто не трогать?! — Хазан, дочка, — сменив тон начала Фазилет. — Дай сказать… т.е. я хотела сказать, что возвращаюсь, собираюсь вернуться на работу в особняк. Звонила Ниль и сказала, что ее отец больше не потерпит затянувшегося отпуска, даже за свой счет. Но кто-то же должен присматривать за Эдже… — она вдруг запнулась и голос ее задражал — не дай Аллах дитя на себя руки наложи-ит ой ой — причитания Фазилет приобрели мелодичность. Хазан поморщилась в приступе бессилия. Позволить матери окончательно бросить работу казалось невозможным. Они едва сводили концы с концами. Эдже, так как она напрочь отказывалась покидать дом, пришлось перевести на индивидуальное обучение, что стоило дополнительных денег. Получить государственную поддержку по индивидуалке они не могли, так как на руках не было официального основания, никакой справки. Все сбережения матери ушли на лечение и сокрытие последствий трагедии. Все что зарабатывала Хазан едва хватало на еду, аренду, коммунальные платежи и репетиторов Эдже. А ее действительно нельзя было оставлять одну. Хазан уронила голову на ладони и вцепившись в свои волосы сильно потянула их за корни. — Я вот думаю может на первых порах брать Эдже с собой. — начала Фазилет — ну как бы в подмогу мне. Глядишь и сама Эдже втянется в работу, отвлечется. — строить планы на эффектную внешность раненой Эдже не представлялось сейчас возможным. Фазилет это хорошо понимала. Хазан молчала в ответ. Оставаться с Эдже она действительно не могла. Если хозяева позволят матери приводить Эдже с собой, может так даже к лучшему. Хотя бы временно. — Я тоже буду искать подработку на индивидуальных тренировках. Искать другую работу бессмысленно. Мне нигде не будут платить больше. — Хазан была права. Фитнес клуб, в котором она работала считался элитным. Ее и взяли туда только потому, что тренер по кикбоксингу вскоре получит степень магистра, поднимая тем самым престиж тренерского состава. — Хазан, яврум… Бедные мои девочки, мои козочки. За что нам такие беды. — продолжила свои причитания Фазилет удаляясь из кухни. *** Хазан переоделась в спортивный топ и лосины, натянула сверху безразмерную футболку, заперла шкафчик и не взглянув на себя в зеркало пошла прочь из раздевалки. На входе она столкнулась с Бетюль. Подруга и соседка скрашивала тяжёлые рабочие будни Хазан. Правда и она не знала причины внезапного трудоголизма. — У тебя же выходной — засомневалась в своей осведомлённости Бетюль. — Я попросила дополнительные тренировки. Мне дали двух клиентов на сегодня. Бетюль приподняла бровь. Весь вид Хазан сообщал о том, что она не намерена обсуждать необходимость столь тяжёлой нагрузки на работе. — Ясно… смотри, не надорвись, а то так и не закончишь учёбу. — Закончу!.. Иншаллах. Обязательно. Даже если не в ближайший год. — Хазан старалась говорить твёрдо, убеждая в первую очередь саму себя. Нет. Нельзя было отказываться от мечты. Иначе как жить? Для чего? Хазан помотала головой собственным мыслям. В зале ее ожидал новый клиент, которого записали ей. Хазан согласилась на тренировки не смотря на позднее время. В привычном зале в новое время было много непривычных лиц. Было много молодежи из светской тусовки, которую часто можно было увидеть в публикациях в социальных сетях. Были стройные ухоженные девушки самых разных мастей. Вид всей этой богатой пестроты заставлял ее тушеваться еще больше. Она вжимала шею в плечи. «Я им нисколько не завидую и вовсе не хочу быть похожей на них» — просто... просто ей было не комфортно. Вот и все. Решила для себя Хазан. Она заглянула в планшет: клиента звали Синан Эгемен. Хазан слышала эту фамилию. Когда же он вошел в зал и подошёл к боксерской груше, Хазан поняла, что еще и видела. Это один из богатеньких, которые ошиваются тут в любое время. — Привет, я Синан. — Он поздоровался с Хазан, словно видел ее впервые. — А ты я так понимаю новый тренер? — заулыбалася Синан глядя на миловидного тренера в «мешке из-под картошки». — Здравствуйте, — сухо ответила Хазан, не зная как реагировать на фамильярность сразу перешедшего на «ты» незнакомца. — Я не новый тренер, просто смена для меня новая. Но я вас раньше видела. — сболтнула Хазан и тут же спохватилась. Синан, польщенный своей приметной натурой, заулыбался еще шире. — Чтож, начнём — поспешила перейти к делу Хазан. Нутром она чувствовала, что он забудет о ней как только выйдет с тренировки. Его естественный катарсис к источнику женской милоты обрывался как только милота удалялась на расстояние одного метра за периметр его орбиты. Это она уже замечала за Синаном Эгеменом. Поэтому оставалась глубоко равнодушна и даже довольна собой, что умеет так просто раскусить и не польститься на широкие улыбки Эгемена. Ну а пока продолжалась тренировка, катарсис клиента продолжал быть в действии. Он даже не заметил, что из-за колонны за его «примитивными заигрываниями» наблюдала Ниль — девушка Синана. Вернее она считала себя его девушкой на основе стажа, за выслугу лет и вредную работу. Даже Синан, сам не зная почему, признавал за ней некие исключительные права. И сейчас она битый час пристально следила за ними, ни на шаг не уходя с поста своего дозора. Тренировка окончилась. Потом была другая. На сей раз женщина примечательной внешности хотела познать азы самообороны. После тренировок Хазан устало побрела в раздевалку. Вопреки правилам, она решила пойти через павильон с бассейном, так было намного короче, чем описывать полукруг в здании фитнес-центра, огибая многочисленные секции. Поровнявшись с бассейном она краем глаза увидела в воде Синана Эгемена. Хазан отвела равнодушный взгляд и поспешила к раздевалкам. — Хазан ходжам! — окликнул ее Эгемен. Его некогда волнистая копна жиденько прилипала к лицу. Зато хорошо просматривалась улыбка в 32 зуба. — Не хотите составить компанию? Очень расслабляет после напряжённой тренировки! Хазан остановилась профессионально боясь проявить пренебрежение к клиенту. Но только она попыталась открыть рот, чтобы вежливо отказать, как с ужасом увидела искажённое в злой гримасе лицо девушки, которая двигалась к ней выбросив руки вперед. — Сейчас я освежу тебя! Будешь знать…!!! — кричала она. Это была Ниль. В следующую секунду Хазан летела в бассейн.