Hellsing Bingo 2025

— Вот ты где, моя хорошая. Серас даже взвизгнуть не смогла: у нее будто воздух в легких застыл, ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни даже попросить пощады: капитан Бернадотте держал ее поперек талии цепко и млел от совсем недавно открывшихся возможностей. А Серас отходила от ледяного шока. — Сколько раз говорила! — рявкнула она полминуты объятий спустя. — Хочешь меня схватить — перед этим подержи руки под горячей водой! Минимум минут десять, а лучше пятнадцать! Капитан виновато улыбался, застенчиво шаркал ногой, корча из себя забывчивого идиота. Но Серас сразу раскусила: ему просто нравилось о нее греться. Во всех сказках и легендах, что ей доводилось слышать хотя бы краем уха, вампиры представали зловещими живыми мертвецами. Бледные, тонкие аристократы без капли жизни в венах… и непременно холодные. То ли Хозяин был из другой, гораздо более простой породы, то ли это ей так повезло, но все оказалось строго наоборот: когда Серас впервые в своем посмертии порезалась, она еще полминуты не могла остановить кровь, так сильно та хлестала из самой незначительной ранки. Она быстро затянулась, конечно. Но в целом… В целом — когда ей впервые прилетело от сумасшедшего священника лезвием в глотку, кровь хлестанула из раны аж на потолок. После этого она все-таки рискнула пойти к штатному доктору, чувствуя себя слегка умалишенной: она решила хотя бы попробовать померить давление. Не то чтобы она совсем ничего в себе не замечала… Ну, просто не придавала особого значения. Ей все было внове, в конце концов! И давление двести двадцать на сто восемьдесят — тоже. Дежурный терапевт ее необычной, на первый взгляд, просьбе даже не удивился. — Прекрасный, здоровый румянец, — отвесил он ей комплимент на прощание. Лишь тогда Серас пригляделась к себе в зеркале: вопреки всем мифам, в нем она тоже прекрасно отражалась. Ой, она была похожа на расписную куклу Дженни! Румянец как светофор — во всю щеку! А как же Хозяин умудрялся… — Вопрос опыта, — невозмутимо прокомментировал Господин ее осторожные расспросы. — И правильного головного убора. Серас нервно хихикнула. По всей видимости, в глухих балканских лесах другие вампиры просто не выживали. А потому Серас была не просто теплой… Она была лихорадочно горячей. «И через это весьма привлекательной для смертных, — почти ехидно договорил голос Господина в ее голове. — Залог успешной охоты, а значит и выживания». Серас в тот день почти рискнула спросить, а какие еще байки о вампирах привирали или… — Те, что постарше дурацких книжонок викторианских городских сумасшедших — почти не лгут, — ласково заверил ее Господин. — Так что поосторожнее со смертными. Виктория не сразу догадалась, что он имел в виду. Только когда Пип впервые прикоснулся к ней — руку пожал. Внутри у нее что-то екнуло и как будто… расцвело. Впрочем, если это был цветок, то определенно очень хищная венерина мухоловка. И корни она пускала где-то в ее утробе. «Напоминаю, — почти буднично произнес голос Господина, — вампиризм суть оголенная жажда размножения». От этой мысли у Виктории кровь в жилах застыла… на целых три секунды. А потом она так покраснела, что у живого человека случился бы инсульт. Может, он и случился! Но вампирская регенерация все перекрыла… В ней, если верить Госпоже, и была основная причина: организм вампира все время работает на износ, оттягивая собственную смерть до бесконечности. А потому требует такого драгоценного «топлива», как кровь. — Впрочем, — строго блеснула она очками, — это вовсе не значит, что тебе все дозволено. Серас и не думала даже… но на всякий случай зарубила себе на носу, да. А потом этот капитан, и его руки, и он как-то по-дурацки к ней подошел одним вечером, просто поболтать о том и о сем… и мухоловка еще эта… В общем, Серас слегка пришла в себя, когда Бернадотте начал задыхаться в ее поцелуе. Но если верить ему, то он во-о-обще ни о чем не жалел, вот нисколечко. И тогда он впервые схватил ее за талию. А она едва не выпрыгнула из его рук прямо сквозь чердак и крышу! Да уж, как оказалось, у посмертия есть свои… неприятные особенности. — Старайся смотреть на вещи позитивно, красавица, — мурлыкал ей на ухо капитан Бернадотте. — Лето в Лондоне бывает о-очень противное, о-очень жаркое… От этих туманных предложений (до которых оставалось почти полгода) Серас густо покраснела. Пока ей хватало и того, что когда руки капитана Бернадотте согревались, они становились очень даже приятными. Проверять другие… особенности она пока не собиралась.