Hellsing Bingo 2025

— Держи, это поможет. Рико сказал это уверенно так, на опыте. И мясом ей в лицо ткнул со сноровкой, прям куда нужно, чтобы боль утихла. Еще бы ему лицо попроще сделать, цены бы не было, а то прям бесит, носатый… Но Хайнкель не стала беситься вслух. Шмыгнула носом, прижала пакет с холодным мясом к расквашенному лицу. Прогундосила: — Спасибо, — и сплюнула в сторону кровью из разбитой губы. Зуб слева пошатывался, но вроде держался. А вот нос точно хрустнул, она это слышала. Значит, придется идти к сестре Дуарте, чтобы вправила. А она, непременно, спросит, как это Хайнкель умудрилась его… — Я скажу, что на тренировке тебе врезал, — мрачно сказал Энрико. — Если на тренировке, то наказывать не станут. Хайнкель хотела было возмутиться: это как он удобно устроиться решил! Еще и хвастаться перед пацанами потом будет, что смог влепить по роже самой Хайнкель Вольф! Будет потом дутым павлином еще пять лет расхаживать! Но версия-то вполне ничего… — Рабочий вариант, — отрезал Энрико. — Никто не поверит, что ты упала или во что-то врезалась, ты начнешь юлить, тебе прикажут раздеться и пошло-поехало, проверка будет… Хайнкель прищурилась на Рико прямо поверх пакета с мясом. Он невозмутимо курил ее (вот стервец!) сигареты. И, наверное, не надо было спрашивать, откуда это он все такое… — Задница, — сказал он, старательно не глядя на Хайнкель. — В смысле? — нахмурилась Хайнкель. — Задница у нее нежная. Он не ответил. И поджал губы, аж до белизны. И сразу стало понятно, что из него больше ни словечка не вытянуть, и пробовать не стоит. И он так покраснел, что аж хорошеньким стал, буквально на секундочку. Хайнкель хорошо помнила, что Рико — он всегда был такой хорошенький. И бесячий. А Юми, когда только-только появилась в приюте, была такой миленькой, такой сладенькой и беленькой, как свежеиспеченная булочка. Парни, конечно, говорили сальности и гадости за ее спиной — это ей тоже Рико рассказывал. Но при Хайнкель — не смели. И правильно делали. А Рико, оказывается, и сам был тот еще пострел и паскудник! — Это была шутка, — вяло попытался оправдаться Рико в ответ на ее суровый и тяжелый взгляд, — и это давно было. Ее к нам тогда только-только перевели, а это… — Что, отец Андерсон тебе жопу прикрыл? — Помилуй Боже, он так и не узнал! — аж подпрыгнул Рико. — Но это все-таки… Он закашлялся. Видимо, тайну того, что он наплел тогда на осмотре, Максвелл был намерен унести с собой в могилу. — В общем, я что-то наврал, на адреналине, уже не помню. А она мне поддакнула. Тем и оправдались. «Интересно, что он остался ей должен», — мрачно подумала Хайнкель. Хоть убей, она не могла припомнить, чтобы между Юми и Рико было что-то вроде близкой дружбы… Ну, может, он с Юмие дружил, кто знает. Юмико при виде Максвелла обычно начинала заикаться… Но, вот, похоже, что да. Юмие оценила бы и щипки за задницу, и что покруче. А вот Юмико… — Ты кого-то из них укусила? — невинно спросил Максвелл. — За ляжку или за что помягче? А потом заржал и увернулся, когда Хайнкель попыталась этого хренова добродетеля шлепнуть его же пакетом мяса по носатой морде. Вот придурок! …но придурок, думающий в правильную сторону. Когда им, наконец, удалось найти местечко потише и подальше, когда все сдвинулось в нужную сторону, ей казалось, что все будет отлично. Она же осторожная. И не дура. Хайнкель не учла только двух вещей. Во-первых, кожа у Юмико Такаги была настолько нежной, что на ней отпечатки даже прикосновения оставляли, не то что укусы. А во-вторых: да, не слишком симпатичная ей Юмие (которая, кстати, к месту и не к месту вспоминала порой об Энрико Максвелле) спала в момент, когда они с ее сестрой… ну, в общем… Вот только оказалось, что и у Юмико Такаги очень даже крепкий удар ногой. И почему-то конкретно в этот раз она не промахнулась.