Добродетель из сущего злодейства!

Мысли периодически копошились в голове, самка старалась лишний раз не шевелиться лежа в кровати, но пальцами она нащупала свежий шов на ранее простреленной ягодице, на пальцах остались маслянистые пятна каких-то перемолотых трав. "Какой ему прок с моего спасения?" пронеслось у нее в голове. Не закрывая глаз, она пыталась представить себе чего ему стоило дотащить ее неизвестно откуда, обработать раны и уж тем более заваривать травы для восстановления, ведь, на сколько она знала, этот темный маг отнюдь не любитель дружеских отношений и уж тем более благотворительности. А самое странное, что место где она находилась, возможно было его убежищем, если не домом. Она вдруг вспомнила как пару лет назад столкнулась с ним в таверне деревни в которой жила раньше, точнее не столкнулась, а споткнулась о самого йордла и приземлилась прямиком на него, а если быть точнее, учитывая разницу роста... в общем исключительно неловкий момент, случившийся буквально на второй день после их первого знакомства на крыльце ее дома. Даже тогда он не вымолвил ни слова. "- Господи-боже, простите! Простите, лорд Вейгар! - неловко встав на четвереньки над гостем попятилась она по полу таверны и села перед ним на колени, протягивая к нему руку в жесте чтобы помочь подняться, но рука помощи была отброшена грубым ударом отказа. Самка сложила ладони на коленях, мучимая совестью и неловкостью, поклонилась. - Надеюсь вы простите меня! Мою неловкость.. - раскаивалась она пока гость поднимался на ноги, отряхивал свою мантию и подбирал посох. Он просто развернулся и вышел, хотя даже для йордла его тяжелые шаги выражали злость или нечто подобное. Самка лежала, а на ее щеки нагоняла краска стыда за ту неловкую ситуацию. Мелькнул еще один кадр, как она угощала его чаем из сбора женьшеня, лепестков апельсина, роз и сушеных абрикосов в тот день как он заинтересовался мана-кристаллом, и все чем он поделился в разговоре так это о "трудоемкости изучения темной материи" а его манера речи хоть и была несколько экстравагантной и эффектной, но голос казался усталым и будто замученным бессонными ночами, а на ее предложение отведать печенья к чаю, вроде, согласился, но когда она вышла к нему обратно на крыльцо с подносом печенья, его уже не было, а на столе, возле опустошенной кружки, стоял кошель с золотом в качестве оплаты, хотя они и не успели договориться о цене, но сумма очевидно превышала ее ожидания. Порой она задумывалась, не ушел ли он тогда из деревни из-за той неловкой ситуации. Вслушиваясь в тишину, иногда раздавались его шаги, шелест пергамента, редкий звон мана-камней. Очень хотелось поговорить, но следующая порция, которую темный маг ей поднес, была сдобрена не только травами для восстановления, но и доброй порцией чего-то усыпляющего, так что несколько минут сопротивления воле царства снов не увенчались успехом и она уснула. Утром нового дня, где-то в этом доме усердно пробивались лучи солнца, с трудом, но их было достаточно для примерного понимания времени суток. Самка проснулась со свежими бинтами на животе и по новой обработанными швами на ягодице. Боль была в основном от напряжения соответствующей мышцы, комфортно сидеть ей еще не скоро, ходить, скорее всего, тоже будет затруднительно, если конечно не приложить немного усилий ради своего исцеления. В доме стояла исключительная тишина, только еле слышался птичий щебет где-то за окном. Кажется она пока-что одна. После этих муторных отлеживаний в кровати и долгого сна с отключкой, тело требовало какой-то активности, но бессилие и усталость после травм серьезно препятствовали каким-либо смелым движениям. Нужно было помочь себе в восстановлении, как для своего блага, так и во избавление темного мага от нежелательной рутины в виде ухода за ней. Она отдышалась, перебирая в мыслях те самые нужные возможности своих магических талантов. У нее не было абсолютно точного понимания механик, но десятки лет самостоятельного изучения и несколько прочитанных книг, с практиками широкого спектра применения различной магии, не давали ей особого повода для сомнений в собственных силах. Годы практик для своего пути познания и воплощения их в действительность, в удобной для нее форме. Для начала нужно было избавиться от осадка последнего магического применения, ведь то было тяжелым и негативным рывком ради спасения себя от опасности, с сопутствующими убийствами. Самка была уязвима к подобным последствиям и они ложились тяжелым и грузным слоем будто на саму душу, которая дрожала ради драгоценного существования. Она возложила руки на живот, складывая большими и указательными пальцами окно в форме ромба. Несколько минут концентрации на бессознательном состояние покоя, внутренний голос молчал и был подавлен легкими манипуляциями, если начинал прорезаться в сознании. Толкала импульсы энергии по собственным рукам, от плеча до кончиков пальцев, импульсы разбивались как волны моря о берег и отступали обратно в плечи, сгущаясь и образуя новую волну, и так снова и снова. Этому действию было посвящено столько времени, сколько ощущалось необходимым. Не хватало только одного, слегка специфического действия. Она расслабила руки и опустила их. Несколько секунд бездействия. Поднесла ладонь к лицу и зачесала челку, остужая лоб. Мрачная пелена постепенно отпускает, сердце бьется для жизни, жизнь жаждет сущего. Легкая волна чувств, как напоминание о том что для нее важно, комфортное существование, любимые дела, новые полезные или интересные знания, впечатления. Теперь восстановление займет меньше времени. Еще раз убедившись в абсолютной тишине дома, самка была практически убеждена что осталась наедине с собой. Переборов тревожную дрожь от мысли быть услышанной, вдох-выдох, она помолчала с десяток секунд и начала неуверенно мычать под нос мелодию, похожую на колыбельную, тихо и слегка хрипло. Прочистила горло. Она когда-то вычитала трогательную колыбельную из старой книжки и переписав ее себе, подправила на свой лад. Магические каналы насыщались крупицами маны из воздуха, а по мере чтения, движение потоков подстраивалось под темп, общий магический фон стабилизировался. Каждая часть тела была соответствующе снабжена, а в местах физических повреждений отделялись отдельные фрагменты, будто пропущенные через сито, распространялись по пораженной области и, как и подобает целительной магии, исцеляли и заживляли раны. Однако было некоторое отличие в ощущениях, нежели ранее, кажется на ее теле остались следы чужой маны, Вейгара, ей даже не пришлось гадать, от него исходят точно такие-же импульсы. "В мире, под солнечно-лунным огнем, мы плачем от одиночества и тоски, Но не бывает в мире одинокой души, кого не утешила ладонь теплой руки, Если это не так, вы просто ее не нашли. *мелодия* Под кромкой льда таится необъятный океан, Над облаками реки звезд, под нашими ногами семена, Тянись рукой туда, где оживает твоя душа. *мелодия*" Комната наполняется слабым свечением маны, но она куда-то медленно утекает. Мана-кристаллы. В любом случае они поглощали лишь ее избыток в воздухе и никак не влияли на ману в теле. Самка провожала взглядом улетучивающиеся куда-то в сторону частички, как вдруг испуганно округлила глаза от шороха, буквально за спинкой кровати и занавеской из габардина. Она опустила челку на глаза и поднесла костяшки пальцев к губам прижав их.