IlluSion

Исполнившиеся желания иногда хуже напасти.

Заехав в черту города и успешно миновав камеры, Юнги направился через центр, где располагались офисы, на запад. Насколько он помнил, как раз там и проходила небольшая пустынная в это время трасса, соседствующая с отвесными скалами. Нужно было избавиться от тачки. После можно будет набрать Хосока, чтобы забрал его и подбросил к Чону. Он уже представлял себе, как будет гореть у Чонгука задница из-за этой выходки. Чувство удовлетворения приятно щекотало нутро. Выехав на нужную трассу, Юнги как нельзя кстати вспомнил, что перевёл свой телефон в режим полёта ещё в порту. Выслушивать прямо сейчас не хотелось. Омега был уверен, что, как только он появится в сети, ждать долго на звонок от Чонгука не придётся. Но выбора особо не было. Нужно было дать знать Хосоку с Тэхёном, что с ним все хорошо. Не прошло и минуты с момента, как он вывел телефон из режима полёта, как предсказуемо раздался звонок с номера Чона. — Ты охуел, крысёныш? — вполне ожидаемый вопрос. — Соскучился? — Юнги даже отчасти забавляла вся ситуация. Ему начинало нравиться выводить альфу на эмоции. — Передай няньке, чтобы не ждал меня у больницы. Сам доеду. — Не еби мне мозги. Я знаю, что ты уже несколько часов как улизнул. — Юнги, впрочем, и не особо был удивлён осведомлённости Чонгука. Верхом наивности было бы полагать, что в госпитале не найдётся человек Чона, которому было поручено приглядывать за ним. — Я велел тебе быть на связи и вернуться, как только это будет необходимо? — Ты кто такой, чтобы отдавать мне приказы? Не припомню, что я к тебе в верные шавки записывался, — омега вспыхнул как зажжённая спичка. — Командовать будешь своей сворой, но никак не мной. Они не ровня мне, впрочем как и ты не указ. — Все сказал? — тон фразы приобрёл такие леденящие ноты, что Юнги мысленно поёжился, словив едва уловимые флешбэки недавнего инцидента в гостиной дома альфы. — О твоём рандеву в «Мираже» уже весь Зион в курсе. Чтобы до моего приезда ты был в доме. — А то что? — Таблеточек храбрости, я смотрю, объелся? — язвительность, вернувшаяся к Мину так не вовремя, раздражала неимоверно. Чонгук тихо попросил Намджуна, чтобы отследил звонок. — Что ты мне сделаешь, Аспид, м? Снова на цепь в подвале подвесишь? — Юнги засмеялся. — Это мы уже проходили. Не напугал. — Если знаешь, кто я, значит, в курсе, на что способен. Познакомлю тебя со своими питомцами. Уж поверь, после этого сам охотно на цепь попросишься. — Намджун показал на экране геолокацию омеги. — От западного шоссе до моего дома ровно полчаса езды. Ты, исходя из слов Минсу, справишься и за двадцать минут. Время пошло. — А не пошёл бы ты нахуй, Чон Чонгук. Сначала закончу свои дела. — Юнги отчего-то ощущал неестественную тревогу, незримо преследующую его ещё с тех пор, как покинул порт. Инстинктивно он посмотрел в зеркало заднего вида, обращая наконец внимание на чёрную машину, неотступно следующую за ним уже некоторое время. — Буду часа через два, как закончу. И будь так любезен, псов своих отзови. Заебали на хвосте сидеть. Намджун посмотрел на Чонгука с немым вопросом в глазах. Ответом ему послужил отрицательный кивок. Чонгук не приказывал больше никому следить за Мином. Повисшая в трубке тишина отдавала морозом по коже омеги. — Это не мои люди… Юнги, убирайся с трассы немедленно. Ответить мужчине омега не успел. Тишину разорвали три выстрела. Треск. Визг тормозов. Грохот. Звуки бьющегося стекла. Чонгук неожиданно резко развернул машину. Они примерно в семи минутах от Мина. Если наплевать на светофоры — время сократится до пяти минут. Чонгук молился всем богам, чтобы успеть.

***

Когда тойота почти поравнялась с ним, парень все ещё разговаривал с Чонгуком и был уверен, что это его люди. Но шутки кончились, когда в соседней машине опустилось стекло передней пассажирской двери, и тип в маске сделал три выстрела по колёсам. Телефон улетел куда-то на пол. Машину начало кидать так, что Юнги не справлялся с управлением от слова совсем. Удержать её на дороге омега не смог бы никак. Единственное, что реально было в его силах — не позволить себе упасть на скалы. Чем он и воспользовался, пустив тачку в резкий занос так, чтобы улететь подальше от обрыва. Машину несколько раз перекрутило и перевернуло на крышу. Юнги повис на ремне безопасности. Пристёгивался он редко. Был уверен в своих навыках на сто процентов. Но сегодня это спасло его шкуру. Омега прислушался к внутренним ощущениям, пошевелил руками и ногами. Похоже, был сравнительно цел. Юнги суматошно соображал, как выбраться из этой передряги. Шансы были, откровенно говоря, мизерные. Даже если он выберется из разбитой машины, снаружи его ожидали два явно не по-дружески настроенных мужика. Парень полез в карман и достал складной нож. Сперва нужно было освободиться от удерживающего его ремня. Трясущимися руками он принялся резать его как можно ближе к защёлке. Так было проще. Его собственный вес сейчас служил ему помощником. В подвешенном состоянии делать это было крайне неудобно, но секунд тридцать и ремень лопнул. Юнги упал, больно ранив ладони, на крышу машины, усыпанную осколками. Задние стекла частично разбились, усеяв все вокруг стеклом. Но лобовое и передние лишь покрылись мелкой сеткой трещин. Это было ему на руку. Альфы не могли видеть, что происходит внутри. Нужно было успокоиться и срочно сообразить, как уравнять шансы. И он придумал. Юнги запрятал нож в рукав. Чтобы проверить его, им нужно будет залезть внутрь, что проблемно. Вероятнее всего, просто вытащат из покорёженной машины. И он воспользуется своим шансом. Омега убрал разрезанный ремень безопасности и лёг на бок так, словно не приходил в себя. И стал ждать. — Нужно проверить мертв он или нет. — Что будем делать, если не сдох? Пристрелим? — Нет. Босс будет не доволен. — Юнги не мог открыть глаза, чтобы не выдать себя раньше времени. Но глухой сиплый голос одного из них он приметил. — Доставай его. Свернём шею и затащим обратно. Никто в полиции там особо разбираться не будет, вследствие ДТП он сломал шею или помогли. — А пули в колёсах? — Эта сука стольким людям нагадила, что это быстро пропадёт из материалов дела, уж поверь, — сиплый засмеялся своим мерзким голосом. Эти двое пробовали открыть дверь, но она не поддавалась, заклинив. На мгновение воцарилась тишина. Юнги напрягся. Сейчас ему не помешал бы пистолет, хоть стрелять он и не умел особо, отдав предпочтение холодному оружию. Если бы знал, что вместо приемлемых методов придётся переключиться на открытое насилие, не воротил бы нос от стрельбы. — Отойди, Чонсок. Стекло разбилось от одного сильного удара. Юнги чуть не вздрогнул от неожиданности, едва не выдав себя. — Вытаскивай эту шмару и проверь пульс. — омега расслышал удаляющиеся шаги того, кто разбил стекло. Второй — по всей видимости, тот самый Чонсок — перевернул его и вытащил за барки из машины. Омега ощутил на своём лице тяжёлое, слегка зловонное дыхание и мысленно скривился. Юнги ликовал. Видимо, мужик решил проверить, дышит ли он. Идиот. Это стало его огромной ошибкой. Омега неожиданно открыл глаза и всадил нож в шею. Прямо туда, где проходит сонная артерия. И провернул разок для пущего эффекта, затем резко выдёргивая. Чонсок захрипел. Он даже понять ничего не успел. На лицо омеги хлынула чужая, горячая, противно липкая кровь. В глаза. В рот. Даже запах повис мерзкий. Металлический. Юнги остолбенел от шока, уставившись широко распахнутыми глазами в стремительно пустеющий взгляд альфы. Он только что снова убил человека. В этот раз собственноручно. Тяжёлый ботинок с нажимом наступил на ладонь, сжимающую окровавленный нож. Рука омеги инстинктивно разжалась, выпуская оружие, которое мужчина тут же выхватил. Второй альфа, о котором Юнги забыл на пару мгновений от адреналина, ударившего в голову, схватил его за влажные от крови волосы и потащил, словно тряпичную куклу, к обрыву, не обращая никакого внимания на яростное сопротивление омеги. — Мелкая. Вшивая. Сука. — каждое слово подкреплял болезненными рывками. И без того сиплый голос приобрёл нотки, чем-то напоминающие шипение змеи. — За эту выходку я выпотрошу тебя, тварь, голыми руками. А потом сброшу вниз на корм червям. Он подтянул Юнги повыше, схватив второй рукой за шею, и сдавил настолько сильно, что единственная мысль вертелась в голове омеги по кругу: «Как же я проебался». До обрыва оставался считанный десяток метров. Шум подъезжающей машины стал сюрпризом для них обоих. Мужик, державший его мёртвой хваткой, не ожидал появления тут кого-либо в это время. Он выглядел сейчас, что олень в свете фар приближающейся машины. Но соображал явно быстро. Когда подъехавшая тачка остановилась и с неё вылетели двое мужчин, он тут же отбросил омегу в сторону и рванул к своей машине. — Намджун! Схватить живым! — быстро приказал ему Чонгук. А сам бросился к Юнги, который держался за горло, надрывно кашляя и пытаясь дышать нормально. Видок у омеги был как в лучших традициях фильмов ужасов. Чонгук подхватил Мина под руку и потащил к машине. Бурлящий внутри коктейль из адреналина и ярости просился на выход с невероятной силой. Альфе едва хватало сил на то, чтобы не позволять ему выплёскиваться на и без того дёрганого омегу. Юнги прислонился к двери и медленно осел на землю, начиная немного понимать, что он уже в безопасности. — Ранен? Кровь твоя? — сквозь ледяной тон едва заметно пробивались нотки беспокойства. Юнги сглотнул и отрицательно закивал, указывая на свою перевёрнутую машину с рядом лежащим трупом. Его начинало мелко колотить от переизбытка эмоций, которые рвались наружу. Чонгук достал из бардачка бутылку воды, открыл и протянул ее омеге, который сделал несколько жадных глотков и уставился в одну точку. Чонгук бегло осмотрел его с ног до головы. Ничего серьёзнее царапин и ссадин не заметил. Он присел к Юнги и, подняв лицо за подбородок, посмотрел в глаза. — Ты как? — Уж точно получше, чем когда ты надо мной поработал. — Язвишь — значит, цел. Это ты его так? — он посмотрел на того везунчика, медленно остывающего возле побитой машины омеги. Юнги лишь согласно хмыкнул. Чонгук присвистнул, отмечая себе, что омега точно не такой уж и божий одуванчик, каким иногда казался ему. Через несколько минут вернулся Намджун, ведя за собой пойманного альфу со скрученными за спиной руками и разбитым лицом. Подвёл его к Чонгуку и поставил на колени. — Долго возился с ним, Намджун. Теряешь хватку. — Да он прыткий, как заяц. Еле догнал. Чонгук выдохнул. Раздражение достигло своей точки кипения. «Всему его надо учить». — Джун-а, я приказал схватить живым, а не целым. — Чонгук резко вытащил пистолет и прострелил пленнику оба колена по очереди. От его воя закладывало уши. — Мне нужен его язык. Не ноги. Юнги, молча наблюдавшего за этим спектаклем, вывернуло. Полоскало до тех пор, пока все, что он выпил минутами ранее, не вышло и организм немного успокоился. Увиденное его не особо смущало. А вот давящий запах мокрой земли, исходящий от раздражённого Чона, словно продавливал насквозь. — Слабый желудок? — Намджун кивнул на омегу с усмешкой. — Слабые нервишки. — парировал Чонгук. — Этого зайца стреляного давай в багажник. У меня к нему парочка вопросов назрела. Наберёшь, чтобы тут убрались. Он указал на разбитую машину и труп. Намджун согласно кивнул, втаскивая на пару с Чоном стонущего мужчину в машину и захлопывая багажник. Опять придется машину от крови отчищать. — Поехали уже отсюда, Джун. Юнги немного пришёл в себя, залез на заднее сидение и ехал, помалкивая. За сегодняшний вечер он экстрима отхватил на полжизни вперёд.

***

За все время пути Юнги не разговаривал. Видимо, стресс немного сказался на нём, заставив попридержать свой язык. Чонгук подозревал, что это ненадолго. Все, на что сподобился омега за почти полчаса — попросить влажные салфетки. Чонгук молча открыл подлокотник и протянул ему их. Юнги доставал сразу по паре штук и усердно оттирал испачканные руки, складывая использованные салфетки себе на колени. Чужая кровь оттиралась плохо. Местами она уже подсохла и словно въелась в кожу. О своём лице Мин предпочитал не думать. Судя по мерзкому привкусу во рту, умылся кровью он знатно. Поэтому просто доставал салфетки одна за одной и слепо оттирал ещё и лицо, мысленно пытаясь унять внутреннюю дрожь. В замкнутом пространстве салона автомобиля металлический запах становился сильнее и смешивался со все ещё тяжёлым ароматом Чона, который, кажется, даже не пытался унять своё раздражение. Понимание произошедшего накатывало медленно, и Юнги был рад этому. Потому что иначе не смог бы сдерживать хаос, что буйствовал внутри. Он лишь надеялся, что ничем не выдаёт себя. Но нет. Выдаёт. Весь путь Чонгук тихо поглядывал на омегу. Все выглядело вполне прилично. Но это лишь на первый взгляд. Внимательность к деталям делала своё дело. Внешне спокойного Мина выдавали две вещи — молчаливость и почти незаметная дрожь в ладонях, которую Юнги едва ли мог контролировать в своих попытках оттереть запачканное лицо. Чонгук тяжело вздохнул. Смотреть на эти потуги сил больше не было. — Дай сюда. — он забрал пачку под слегка недоумевающий взгляд и, достав бутылку воды, сильнее смочил несколько салфеток. — Повернись, Рэмбо. Намджун тихо прыснул, проглотив смешок. — Я сам справлюсь. — Сиди смирно, «я сам». Справился уже. Пара минут, и тебя бы по кускам собирали по скалам. Юнги вздрогнул едва заметно, когда тёплая рука Чонгука легла на подбородок. Но быстро взял себя в руки успокаиваясь. — Наклони голову немного назад, ближе к свету и закрой глаза. — омега с подозрением смотрел на Чонгука. Пазл его поступков упорно не складывался, рассыпаясь на контрасте. — Юнги, я не кусаюсь. Тяжёлый взгляд омеги глаза в глаза был слишком говорящим. До Чонгука дошло, что в свете последних событий он ляпнул лишнего. — Я фигурально. Сам ты не умоешься нормально. Расслабься и дай себе помочь. Юнги выдохнул и сделал, как просили. Движения Чонгука были мягкими, аккуратными и осторожными, словно он касался тончайшего шёлка. Контраст ладоней альфы и мокрых прохладных салфеток будоражил, пуская по позвоночнику толпы мурашек. Чонгук осторожно провёл салфеткой по векам и под ними, стирая небольшие алые разводы, и абсолютно бессовестно пользовался моментом, чтобы в деталях рассмотреть лицо омеги, пока его глаза закрыты. Глядя на Юнги с расстояния пары десятков сантиметров, Чонгук, не то что всему острову, сам себе удивлялся. Как можно было на полном серьёзе верить в то, что парень — бета? Сейчас, когда омега не язвил, а сидел спокойно с закрытыми глазам и расслабленным лицом, Чонгук имел редкую возможность рассмотреть все до мелочей. Черты были плавными и какими-то будто бы мягким. Аккуратный, слегка курносый нос, который Мин любил задирать повыше, когда язвил или дерзил. Чонгук запомнил отчего-то эту его привычку ещё с момента их знакомства. Юнги, может, и сам за собой такого не замечал, а вот альфа подметил. Мягкий овал лица, явно присущий омегам. Чонгук осторожно стёр небольшой след крови на щеке, чтобы не задеть небольшую ссадину, оставленную, по всей видимости, стеклом, и перешёл на прикрытые глаза. Длинные ресницы подрагивали от касаний прохладной салфетки. Альфа помнил эти лисьи глаза слишком хорошо. Красивые, редкого цвета, они врезались в память намертво, до колючего желания стереть те страх, панику и отчаяние, которые отражались в них, когда Чонгук впервые их увидел настолько близко, чтобы рассмотреть там эти чувства. Он мельком посмотрел на губы и тут же одёрнул себя, продолжая оттирать оставшиеся пятна крови, не слишком усердно и не слишком активно. Давая себе чуть больше времени рассмотреть омегу, впитать в себя самые маленькие детали, пока Горгона спокойна и не язвит налево и направо. Звонок телефона Чонгука раздался совершенно неожиданно и вырвал в реальность не только его, но и омегу, который резко открыл глаза и одёрнул лицо. Несколько долгих мгновений альфа ещё смотрел в глаза Юнги совершенно нечитаемым взглядом, пока, наконец, не обратил своё внимание на разрывающийся телефон и неохотно отвлёкся, принимая звонок. — Слушаю, Чимин, — раздражённо. — Юнги с тобой, я надеюсь? — Да, — Чимин облегчённо вздохнул. — Поставь на громкую, — Чонгук даже не стал спорить и включил громкую связь. Судя по тону голоса, за отказ он будет послан в пешее эротическое. Уж кто-кто, а Чимин точно не постесняется. — Корабль в порту — твоя работа, Юнги? — Чимин был раздражён и явно спросил только для галочки. По существу, ответ он и так знал. — И не вздумай пиздеть мне, что не твоя! Ты проебался. Мне уже птичка нащебетала, что тебя засекла камера, которую ты не учёл. Нахрена ты вообще туда полез? — Кораблик с интересным грузом был. И если бы пошёл на дно, наделал бы много проблем определённым людям. — Почему полез сам и мне ничего не сказал? — Ты бы меня остановил. — Конечно остановил бы. Это судёнышко, которое ты взорвал, было ключом к нужной мне информации. А ты пустил на воздух месяц усилий, влезая туда, куда не просят, и разворошил кубло, которое пока не стоило трогать. Юнги прикусил губу и задавил в зародыше желание огрызнуться на Чимина. Впервые он сделал что-то без ведома Пака и облажался. — Чонгук-а, братишка, сделай милость. Найди способ обезопасить этого начинающего террориста от самого себя. Моих ресурсов не хватит, чтобы сохранить этого обезбашенного. Сбросил. — Корабль взорвал? — запах Чона потяжелел. Юнги неосознанно напрягся. — Не твоя забота — лезть в мои дела. — Так вот, значит? — от перемены в голосе холодком повеяло так, словно неожиданно в тропиках наступила зима. Юнги чувствовал, что Чонгук вот-вот готов вспыхнуть. Они заехали на территорию дома. — Намджун, того, что в багажнике, обыскать и в подвал. Я лично с ним разберусь. — он повернулся к Юнги. — Приведи себя в порядок. С тобой будет отдельный разговор. Чонгук вышел из машины и пошёл в подвал за своими людьми, которые волокли пойманного Намджуном альфу. Мин своими выходками и вздорным поведением сильно его раздраконил, а срывать злость на омеге было крайне херовой идеей. Сочетание необдуманной дерзости Юнги и собственной сдерживаемой импульсивности выводило на первый план те самые тщательно удерживаемые эмоции, в которых он даже сам себе признаться едва ли мог. А уж озвучивать их тем более не собирался. Просто считал, что не имел на это права, хотя его сущность вопила об обратном. Именно в такие моменты с особым остервенением рвалась наружу. Гораздо легче и проще было направить все сдерживаемые эмоции на другой объект, который так кстати решил отнять то, что Аспид уже считает своим. Чонгук остановился, заметив, что Мин идёт следом, решив проигнорировать его слова. Идея, что омега будет присутствовать там, пока он будет заниматься пленником, Чонгуку категорически не нравилась. Даже больше. Отлично помня, чем для Мина закончился его последний визит в подвал, Чонгук опасался, что едва собранная в кучу психика может снова дать слабину. — Тебе там нечего делать. Жди в кабинете. — Эту мразь отправили за моей жизнью. Я хочу знать кто. И вполне имею на это право. — Ты будешь мешать, — Чонгук абсолютно чётко понимал, что в присутствии омеги не сможет использовать все, на что способен. — Боишься прослыть чудовищем, если проявишь при мне жестокость? — Юнги усмехнулся, склонив голову набок. — Я не кисейная барышня, Чонгук. Пытки для меня не такая уж и новость. Я не настолько дурак, чтобы не понимать, что один из Змей может быть жестоким. Хочешь ты того или нет, но я поприсутствую. Это напрямую касается меня. Чонгук читал в глазах, напротив, решительность и непробиваемую уверенность в своём желании. Что ж, хочет этот омега получить дополнительный стимул для ночных кошмаров — он его получит. Отговаривать он не станет. Чонгук уже понял — спорить с этим упрямым бараном бесполезно. — Будь по-твоему. Смотри не пожалей только потом. В подвал они спустились в тишине. Чонгук был кое в чём прав. Это место вызывало не особо приятные воспоминания у Юнги. Но демонстрировать это омега не собирался. Пленника бросили у стены, облокотив о неё. Здоровенный амбал, под два метра ростом, который обыскал мужика, протянул своему хозяину найденные у альфы телефон и складной нож, перепачканный в крови, который тот отнял у омеги. Мужчина все ещё не пришёл в сознание. Видимо, испытал достаточно сильный шок от двух пуль в коленях. Юнги ехидно отметил про себя, что его школьный учитель биологии был прав. У альф действительно низкий болевой порог, раз эта мразь так визжала от выстрелов и отрубилась. Парень решил особо не вмешиваться и присел на какой-то ящик, стоящий у противоположной стены. Тем более что сам он не особо искушён в подобных способах добычи информации. Но вот любопытство насчёт того, как далеко может зайти Чон, вынуждало остаться и понаблюдать. Он отметил, что ничего особенного тут, кроме уже хорошо знакомых ему цепей, свисающих с потолка, не было. Единственное, что привлекло внимание, — небольшая, малоприметная дверь с кодовым замком, которую он отчего-то не увидел, когда его любезно притащили в подвал впервые. Не помешало бы узнать, что же за ней, но сейчас было не место и не время. Юнги переключил все своё внимание на Чонгука. Тот стоял над альфой, что-то, видимо, прикидывая. Хорошо поставленный удар с ноги в челюсть не заставил себя ждать. Мужик быстро пришёл в себя, простонав, и завалился немного набок. — Будешь отвечать на мои вопросы — боли будет меньше. — Какая честь. Сам Змей решил замарать руки, — мужчина оскалился в окровавленной улыбке. — Значит, знаешь кто я, — Чонгук надавил на раненое колено ногой, заставляя свою жертву мучительно мычать. — Кто такой? Имя? Альфа снова ухмыльнулся, тщательно сдерживая рвущийся наружу скулёж. — Пошёл нахуй. — Повторюсь. Имя? — Чонгук прищурился, поглядывая на смельчака. — Третий раз я не повторяю. Юнги едва сдержал смешок. Видимо, именно он сам был тем исключением из правила Чонгука. Мужик насмешливо смотрел на Чона. Плевок послужил ответом на заданный вопрос. — Намджун, — Чонгук оглянулся на него с нескрываемой ироничной улыбкой. Взгляд его показался Юнги гипнотически красивым. Во тьме почти чёрных зрачков плясало дьявольское пламя. — Наш гость не в курсе, что в приличном обществе принято представляться. Тем более в присутствии омег. — Жестокая тварь и его подстилка — приличное общество? Последовавший за этими словами удар в лицо был вполне ожидаем для мужчины. Неожиданно сильный, точный. Словно в него было вложено гораздо больше сил, чем автору хотелось бы. Чонгук сдавил его подбородок, заставляя смотреть слегка дезориентированным взглядом себе прямо в глаза. — Я буду ломать тебе кость за костью и сустав за суставом, пока ты не скажешь мне все, что меня интересует, — Чонгук достал тот самый нож и разрезал стяжку, освобождая руки. — И начну с пальцев. Но сперва… Змей быстрым и точным движением скрутил правую руку мужику так, что он заорал не сдержавшись, а в плече что-то оглушительно хрустнуло. Юнги снова начало неприятно мутить. — Имя, мразь. — Донвон! Пак Донвон! — альфа шипел и вертелся словно уж на сковородке, пытаясь хоть на секунду уменьшить боль, чтобы нормально вдохнуть. Рука была вывихнута у плеча и повисла вдоль тела, как у шарнирной куклы. — Кто послал убить Мина? — Повторюсь. Пошёл ты. Юнги наблюдал, как Донвон упрямо огрызался в ответ Чонгуку. Догадка навязчиво вертелась в голове. Либо у этого человека напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, либо своим молчанием он пытается что-то или кого-то защитить. Омега подошёл к Намджуну, шёпотом озвучивая свои подозрения. Тот кивнул согласно, взял у Чонгука телефон альфы и принялся в нём что-то искать. А когда закончил, протянул обратно, демонстрируя своё открытие. На экране красовалась фотография симпатичного пухлощёкого омеги лет двадцати пяти рядом с мальчиком, которому было не больше пяти лет на вид. Чонгук улыбнулся как сытый кот и присел на корточки, демонстрируя Донвону свою находку. Тот моментально поменялся в лице. — Интересно, если мы сейчас наберём твоего муженька, как долго ты сможешь сдерживаться от криков, пока я ломаю твои пальцы один за одним? Заодно посмотрим, что ты готов вытерпеть, чтобы оградить свою семью. Юнги не ожидал такого поворота событий. Больше того, ход мыслей Чонгука его категорически не устраивал. Иметь такой рычаг давления как семья — это одно. Втягивать в эту грязь омегу и маленького ребёнка — совершенно другое дело. Юнги собрался вмешаться, но Намджун его тут же остановил, взглядом прося не влезать. Чонгук нашёл нужный номер и, дождавшись длинных гудков, поставил на громкую связь. — Донвон-а, милый, ты задерживаешься? — Чонгук демонстративно примерялся к указательному пальцу мужчины. Донвон дышал быстро и поверхностно, готовясь к новой порции боли, и молился всем богам, чтобы сдержаться. Палец оглушительно громко хрустнул. Мужчина мычал едва слышно и извивался, сдерживая проступившие на глазах слёзы. — С тобой все хорошо, милый? — голос омеги приобрёл нотки волнения. Донвон с усилием взял себя в руки. — Я в порядке, солнышко, — хруст среднего пальца раздался неожиданно для альфы. Он болезненно застонал, но тут же взял себя в руки, пытаясь не напугать мужа. — Прости, ударился случайно. Милый, обними за меня Чана, — и снова боль от очередного перелома, только уже на левой руке, прошила все тело. — Я буду утром. Много дел, любимый. Чонгук сбросил вызов. Донвон неприкрыто плакал. Ведь отчётливо понимал, что никакого утра у него больше не будет и слышит он своего омегу в последний раз. — Не трогай их, прошу, — Донвон откашлялся немного, пытаясь справиться с удушающей болью. — Это зависит от того, получу я то, что мне надо или нет, — ровный тон Чонгука не выражал ничего, кроме плохо скрываемой надменности. Донвон засмеялся. Сначала слегка. А потом разошёлся в лёгкую истерику, чем удивил не только Юнги, но и Намджуна. Чонгука же истерический смех мужчины не затронул совсем. — Если я распущу язык — убьют меня и мою семью. Если буду молчать — ты убьёшь меня. При любом раскладе я труп. Чонгук приблизился к его лицу максимально близко, чтобы только альфа его мог слышать. — Раскрою секрет. Если бы ты полез лично ко мне, я, возможно, и оставил бы тебя в живых. Ради твоего мальчонки. Но ты покусился на то, что дорого мне. А Змеи своё защищают даже ценой собственной жизни, — угрожающе и так тихо, чтобы расслышать мог только сам Донвон. — Знаешь, Чон, что ты, что твоя шлюха, что вся местная верхушка. Вы все одинаковые. Ни перед чем не остановитесь ради своих целей, идя по головам и трупам ни в чём не повинных людей. Пошёл ты нахуй со своими вопросами. Можешь хоть сейчас пристрелить. Все равно я ничего тебе не скажу. Мужчина смеялся взахлёб, принимая факт своей смерти. Такого ломать было почти бесполезно. Почти. — Быстро ты не умрёшь, сука, — бросил Чонгук поднимаясь. — И скажешь мне все, что знаешь, уж поверь. Чонгук подошёл к той самой двери, которая так заинтересовала Юнги, и ввёл код доступа. Замок открылся. — Помоги затащить его в Кубло. Намджун молча сделал, что было велено. Просьбе он не удивился, так как это был уже далеко не первый раз, когда Чонгук делал нечто подобное. Но пребывание в этом месте пробуждало в нем, взрослом, видавшем жизнь человеке, ощущение страха и плохо контролируемой брезгливости. Юнги зашёл следом за ними и принялся рассматривать, что же такого могли скрывать двери с кодовым замком. Комната была разделена на две части толстой стеклянной перегородкой, испещрённой мелкими отверстиями, служившими, скорее всего, для вентиляции. В этой, отделённой части, судя по всему, хранился разный инвентарь. Разные перчатки, палки со странными наконечниками, о назначении которых он пока не догадывался. Разного размера контейнеры, небольшой холодильник и ящик, который подозрительно шуршал, напрочь отбивая желание заглянуть туда. В приглушенном освещении сложно было заметить детали. Но больше внимание привлекала вторая часть помещения, слева и справа которой находились стеклянные витрины. Сначала Юнги не понимал, что это за место. Но когда Чонгук с Намджуном втащили туда Донвона и свет автоматически загорелся ярче, омега понял, почему именно Кубло. От рвущегося наружу омерзения желудок снова закрутило с новой силой и захотелось банально сбежать, поджав хвост. За стеклом находились змеи. С десяток скользких ползучих созданий. Юнги готов был поспорить, что безобидных ужей там точно нет. По спине пошёл противный холодок. Заходить туда он не станет ни за что. Альфы отволокли пленника к противоположной стене и вернулись обратно, в подсобное помещение, Чонгук пошёл к холодильнику и достал оттуда небольшой флакон и шприц, протягивая Намджуну. Тот посмотрел на название препарата. — Чонгук. Ты ебанулся? Играть игры с этим экземпляром — плохая идея. Чон проигнорировал слова Намджуна. Если он что-то решил, то переубеждать его — все равно что пытаться остановить поезд голыми руками. Тебя раздавит. — Ты знаешь, что делать, если я проебусь, Джун. Максимум три минуты на введение антидота. Он взял большой контейнер, кевларовую перчатку, ту самую палку с закрученным наконечником и вернулся, направляясь к одной из витрин. Открыв её, Чонгук осторожными выверенными движениями подцепил нужную ему змею, подтянул поближе и, подгадав момент, рукой в перчатке перехватил её поближе к голове. Вытащить ее и переложить в контейнер, прикрыв крышкой, для него уже не составило труда. Юнги поёжился от этого зрелища. Стараясь не потревожить раньше времени животное, он осторожно поставил контейнер на землю в паре метров от Донвона. — Думаешь, что змея меня испугает. Мне уже терять нечего. — О, поверь, я достал её не с целью напугать. У неё совершенно другая роль, которую она исполнит с блеском. Чонгук отошёл к перегородке, отложил перчатку и мимолётно посмотрел на Мина. Тот весь словно сжался. Был бледным и чересчур напряжённым. — Джун-а, уведи Юнги отсюда. Его сейчас снова вывернет. Юнги театрально закатил глаза и безапелляционно отказался, фыркая в ответ. Чонгук вернулся к Донвону и присел поближе, заглядывая в глаза. Вопреки нарочито наглому и бесстрашному поведению в них читался страх. — Можешь не играть передо мной бесстрашного смертника. Я по взгляду все вижу. Ты полон страха. Чонгук дёрнул его за волосы, заглядывая в самую глубину глаз. Мужчина даже не пытался сопротивляться. Каждая клеточка его тела отдавала чертовски сильной болью. — Все думают, что страх одинаков. Но нет. Он бывает очень разным. Человек, на которого направили дуло пистолета, испытывает панику и тревогу. Но взять их под контроль он вполне в состоянии, чтобы спастись. Столкнувшись с ядовитой змеёй, проявляется страх совершенно другого толка. Первобытный, инстинктивный. Но даже его можно контролировать, если сильно постараться. И тот и другой все время плещется в твоих глазах. Чонгук отходит на пару шагов к контейнеру со змеёй, подцепляя рукой оставленную на полу трость-крюк. — Но есть один тип страха, способный сломить любого человека — потеря семьи, — Чонгук ловким движением подцепил крышку контейнера, резко перевернул его, отскочил подальше и замер, выпуская наружу двухметровую темно-коричневую змею. — Тайпан. Одна из четырёх самых ядовитых змей. Чонгук стоял как вкопанный, неотрывно наблюдая за каждым малейшим движением потревоженного гада, который шипел, поднимая голову, и норовил атаковать нарушителя его спокойствия. — Она не самая ядовитая, конечно. Но самая опасная. Обычно змеи стараются убраться подальше, если их потревожили. Но только не этот вид. Обидчика он сразу агрессивно атакует. Змея, шипя, повернулась в сторону Чонгука, разыскивая источник опасности и заставив напрячься. Не факт, что его реакции хватит, чтобы избежать укуса. Со стороны Донвона раздался едва уловимый шум. Чонгук улыбнулся. Он знал, что тот вряд ли сможет обуздать инстинктивный страх и совершит ошибку. Что, собственно, и произошло. Змея, почувствовав движение сбоку, бросилась на его источник. Доля секунды, и острые зубки впились в руку Донвона, которой он инстинктивно прикрывался. Едва слышный вздох раздался из-за стекла, который отвлёк и вполне мог стоить Чонгуку жизни. А следом уже хорошо знакомые звуки, свидетельствующие о том, что Мин Юнги опять вывернуло. — Намджун, мать твою! — Чонгук был очень зол. — Убери отсюда этого слабонервного! Иначе следующим на месте нашего друга будешь ты! Юнги в этот раз даже спорить не стал и на негнущихся ногах вылетел прочь. Чонгук плавно подцепил змею и чёткими быстрыми движениями поместил обратно в контейнер, плотно закрывая крышку, и все так же запредельно осторожно вернул обратно в террариум. — Ну и к чему было все это представление? — Донвон вполне ожидаемо справился с первоначальной паникой и, наконец, подал голос. — Не проще было бы застрелить? Чонгук вернулся к пленнику и вошедшему уже без особой опаски Намджуну. — Проще. Но нужную информацию я так не получил бы от тебя. — Ты и так её не получишь, — мужчина ухмыльнулся, абсолютно не понимая мотивов того, зачем было так напрягаться. — К тому же смерть от пули быстра и милосердна. И в твоём случае абсолютно не заслужено. За то, что коснулся моего омеги, ты будешь умирать в страшных муках. Сначала тебе будет трудно дышать, тело начнёт неметь, и мышцы перестанут слушаться. Но боль останется. Дальше кровь в ранах прекратит сворачиваться. Органы будут отказывать один за другим. И в конце концов, когда паралич достигнет лёгких, ты просто не сможешь сделать вдох, умирая в ужасных мучениях. Чонгук посмотрел на часы. Три минуты, за которые можно было ввести сыворотку-антидот, только что истекли. — Тебе настолько важен выблядок Мина? — Донвон закашлялся. Горло свело пока ещё лёгким спазмом. — А тебе важна твоя семья? — парировал Чонгук. Донвон яростно дёрнулся, пытаясь ухватить Чона. — Не рыпайся. Больше движений — быстрее распространится яд. Донвон расслабился, прислушавшись всё-таки к совету. — Когда твой хозяин поймёт, что Мин жив и ты провалился, твой муж и сын не проживут и пары часов, — сказал Намджун, поняв, наконец, зачем весь этот спектакль. Ломать пытками можно неделями и ничего не добиться. Но стоит только поставить на жизнь таймер и дать возможность, пускай и призрачную, то даже самого дьявола можно сломить. — Я даю тебе право выбора, — Чонгук недобро улыбнулся, смотря прямо в глаза мужчине. — До момента, когда тебе отнимет язык, осталось минут пять-десять. Ты можешь молчать. Но тогда твои муж и сын умрут. И заметь, не от моих рук. А можешь рассказать все что знаешь о том, кто возомнил себя серым кардиналом Зиона. Тогда даю тебе слово, твою семью увезут и обеспечат безопасную жизнь за пределами острова. Донвон усмехнулся. Все, что мужчина слышал об Аспиде, полностью оправдывало себя. Не было человека, которого тот бы не подчинил своей воле. И он тоже не стал исключением. — Я расскажу все что знаю, Чон. Говорят, ты своё слово держишь. Спустя десять минут Чонгук и Намджун покинули Кубло и вышли на террасу. Чертовски хотелось курить, и чтобы эта бешеная ночь, наконец, закончилась. Чонгук закурил и достал телефон Донвона. — Отдай нашим ребятам. Пускай вытянут всю полезную инфу и отследят геолокацию всех звонков за сегодня. На все про все час. Я буду в кабинете. Намджун забрал смартфон. — Как быть с телом, когда яд сделает своё дело? — Пускай похоронят в тихом месте. Донвон хоть и мразь редкая, но защищал свою семью. Рано или поздно те будут искать его могилу. Не хочу, чтобы у ребёнка даже памяти об отце не осталось. Отправь к омеге людей, пускай тихо вывезут их с острова. На сегодня крови достаточно.

***

Юнги покинул подвал и поднялся в свою комнату. Чувствовал себя не очень. Его заметно потряхивало. Видимо, весь адреналин, накопившийся за несколько часов, начал сходить на нет. Парень зашёл в ванную комнату и внимательно посмотрел на себя в зеркало. Картина, мягко говоря, впечатляла. Белая футболка и лёгкая курточка были заляпаны засохшей кровью. Светлые пасма волос приобрели бурый цвет и слиплись. Его лицо, и так от природы светлое, обрело сероватый оттенок, а под слегка покрасневшими глазами залегли едва заметные тени. Хоть следы на его одежде и волосах уже подсохли, но Юнги ещё ощущал металлический запах, заставляющий вспомнить противный привкус крови, попавшей в рот, когда он вытащил нож из шеи Чонсока. Просто умывшись, подобное не исправишь. Омега снял с себя перепачканную одежду и пошёл в душ. Тёплая вода расслабляла и смывала всю грязь с тела. Но не с головы. Парень не мог сказать, что увиденное сегодня в подвале пугало или повергло в шок. К жестокости он был готов. Её Юнги наблюдал постоянно ещё с детства, хоть Реми и старался всячески его оградить. Но когда растёшь в бедном районе, с подобным сталкиваешься постоянно. Он сам, сколотив вокруг себя с Хосоком небольшую шайку подростков, воровал, а потом сбывал это все в обмен на пускай и небольшие, но все же деньги. Которые давали возможность семьям ребят не жить впроголодь и доставать нужные вещи и лекарства в случае необходимости. Обычно у них все получалось. Но, бывало, и попадались пару раз, нарываясь на кулаки тех, в чьи карманы приходилось залезать. Два раза даже ему неслабо прилетало. Больше всего доставалось омегам. Побои, изнасилования. Иногда даже доходило до убийств. В попытках прокормить свою семью многие альфы ввязывались в контрабанду, воровство и прочие прелести теневой стороны жизни острова, рискуя всем. И нередко платой за это служила их собственная жизнь или семья. Такую же цену заплатил и он сам, когда ввязался в очередную передрягу с тем, кто оказался сильнее. Юнги к подобному был готов. А вот к тому, что ценой за его просчёт может стать семья, нет. Реми, их с Сату папу, пристрелили прямо у них на глазах. Омега тогда отчаянно прижимал младшего к себе, не позволяя смотреть на то, как алое пятно крови расползается по земле. Жалел. Жалел. Бесконечно жалел, давясь отравляющим чувством вины. Перед Сату. Перед Реми. И перед самим собой. И поклялся себе, что остановит этот бессмысленный марафон на выживание. Даже ценой всей своей жизни. Юнги вышел из душа, оделся и, накинув на влажные волосы полотенце, вернулся обратно в спальню. Слова Донвона глубоко зацепили его. Убеждая самого себя, что он не такой, как все эти напыщенные денежные мешки, держащие в своих руках весь бизнес, Юнги даже не заметил, что сам перешёл черту, втягиваясь в их подковёрные игры. Кое в чём Пак Донвон был чертовски прав. Обворовывая местные элиты и манипулируя добытой информацией, Юнги даже в голову не приходило, что из-за его действий могут страдать те, кто этого не заслужил. Держа в руках власть и деньги, главы семейств особо не брезговали ничем. Путь достижения своих целей методами, не сильно выходящими за рамки морали, оказался абсолютно ошибочным. Тем более сейчас, когда он уверен, многие уже в курсе, что сын Мин ДэМина — омега. Врать, что Юнги — бета не получится. Он ничего не добьётся таким путём. Даже учитывая ресурсы отца и поддержку простых людей. Сегодняшняя вылазка в порт продемонстрировала все очень ярко. Он в меньшинстве. У врагов возможностей больше. В одиночестве и ломясь напролом, сложившуюся систему не изменить. Выход один. Вавилонскую башню нужно развалить до самого её фундамента, а затем отстроить заново. Но вот как? Ответа на этот вопрос у него пока не было. На глаза подвернулась та самая книга в красивой синей обложке, подаренная Чонгуку отцом. Юнги залез на кровать, укрываясь одеялом, и взял её в руки, раскрывая на том самом месте, где он остановился. Нужно было немного отвлечься, и «Маленький принц», пожалуй, идеальный вариант для этого. Юнги улыбнулся про себя. Вопроса, почему именно «Маленький принц» у омеги не было. Прошло уже пятнадцать лет. Чонгук, видимо, не помнит, откуда такая любовь именно к этому произведению Экзюпери, хотя подсказка болтается у него перед самым носом. Деревянный кулончик с мордочкой лиса, подаренный восьмилетнему Чонгуку омегой-одногодкой по имени Шуга. Украшение не спешит выдавать свою маленькую тайну. И Юнги не станет ему помогать. Всему своё время. Омега много раз читал эту книгу, но каждый раз как первый. Она не уставала удивлять своими открытиями, и Юнги снова и снова осторожно загибал уголки страниц, отмечая и запоминая то, что пришлось по душе. На глаза попался отрывок, очень простенький на первый взгляд:

— А как это — приручить?

— Это давно забытое понятие, — объяснил Лис.

— Оно означает: создать узы.

— Узы?

— Вот именно, — сказал Лис.

Маленький рыжий лис невольно дал Юнги подсказку, в которой он так нуждался. Тогда, в машине, когда Чонгук смотрел ему прямо в глаза, омега не смог разобрать то, что скрывалось за его взглядом. Слишком запутанно, слишком близко. А нужно было лишь отойти немного. Потому что чем ты ближе — тем меньше видишь. Попытка встряхнуть, когда Юнги тонул в трясине собственных эмоций. Приставленная нянька из охраны. Его любимые ягоды, появившиеся как по волшебству. Дорогая сердцу альфы книга, отданная ему без малейших сомнений. Пугающие, смертельно опасные игры с ядовитой змеёй. И даже приказ увести его из подвала. Он бы и не заметил этого даже, продолжая яростно отталкивать Чонгука. Юнги закрыл книгу и обнял её, расцветая тёплой нежной улыбкой и старательно игнорируя едва загоревшийся маленький огонёк в сердце, который мог превратиться во всепоглощающее пламя. Его опора в борьбе находилась всегда на расстоянии вытянутой руки. Стоило просто протянуть эту самую руку. В дверь тихо постучались и попросили подняться в кабинет хозяина.

***

Put it on me — Matt Maeson

Юнги тихо подошёл к кабинету и собрался уже зайти, как сквозь неплотно прикрытую дверь расслышал хорошо знакомый голос Чонгука. — Я повторюсь. В чем заключалась твоя задача, Минсу? — Защищать Мин Юнги. — И поэтому ты протирал штаны в машине, пока порученный тебе человек шатался по барам и больницам? — Он приказал мне… — Мне плевать, что тебе приказал он! Спрашиваю ещё раз. На кого ты работаешь? — На вас, Господин Чон. — Тогда почему мне приходится делать твою работу? В чём причина, Минсу? — Чонгук спрашивал вполне спокойным тоном, но от того становилось совершенно не по себе. — В чём твоя главная ошибка, скажи мне? — Я не выполнил ваш приказ, господин. — Нет, Минсу, я не об этом спрашиваю, — Чонгук подошёл к альфе, глядя ему прямо в глаза. В руках он вертел тот же окровавленный складной нож, отобранный у Донвона. — В чём заключался твой главный просчёт? — Я недооценил Мин Юнги. — Почему? — Намджун усмехнулся, понимая, к чему ведёт Чонгук. — Ответь чётко и ясно. — Потому что он… — Минсу выдохнул, признавая наконец свою глупость, — омега. Чонгук отошёл и облокотился о стол. Нарочито спокойно и медленно, он положил складной нож на стол. — Тебе несказанно повезло, что мы с Намджуном успели вовремя, а Мин Юнги оказался не из робкого десятка. В противном случае я бы даже слушать тебя не стал. А что касается платы за твою ошибку, — Чонгук с Намджуном многозначительно переглянулись, — сколько ты на меня работаешь? Три месяца? Ввиду твоей неопытности первый промах я тебе прощу. Допустишь второй — отправлю тебя в Карачи или Кабул. Поверь, там ты очень быстро научишься правильно оценивать уровень опасности, когда безобидный с виду омега окажется террористом-смертником. Ты меня понял, Минсу? Тот после сказанных слов напрягся и едва заметно судорожно выдохнул. Работе там он предпочёл бы словить пулю. — Свободен. Ким Минсу почтительно поклонился и поспешил покинуть кабинет. Чего он точно не ожидал, так это увидеть причину своих проблем прямо за дверью. Губы сами собой свело в тонкую полоску. Внутри бушевала злость и обида. Не только на омегу. Но и на себя. Минсу, не глядя Юнги в глаза, поспешил скрыться из виду, но ладонь, которая легла ему на плечо, не дала так просто ему это сделать. — Послушай… — альфа скинул сердитым движением руку Мина с плеча. — Я не хотел, чтобы тебе так досталось. Прости, Минсу. Альфа ухмыльнулся. Оказывается, у оторвы есть совесть. — Надо же. Вы потрудились запомнить, как меня зовут, — фыркнул парень и поспешил убраться восвояси, когда дверь снова открылась. Ким Намджун кивнул, попросив зайти в кабинет. — Он тебя ждёт, Юнги, — и вышел, оставив их наедине. Омега зашёл внутрь и плотно прикрыл за собой дверь. Чонгук стоял у стола и, внимательно изучая что-то в телефоне, о чем-то задумался, не реагируя на вошедшего Юнги. — Минсу не виноват в случившемся сегодня. Я велел ему оставаться в машине. — Позволь мне самому решать, провинился мой человек или нет. Ему был отдан прямой приказ — не упускать тебя из виду. Он не справился. — Приставил ко мне неопытного желторотика, — Юнги демонстрировал свою хорошо знакомую Чонгуку нагловатую улыбочку. — Чувствую себя глубоко оскорблённым. Альфе это поведение Мина было хорошо знакомо. Он провоцировал. Злил. Выводил на эмоции. — Понадеялся на твоё благоразумие. Видимо, зря. Надо было отправить с тобой Намджуна. Меньше проблем бы сейчас было. — Мне не впервые попадать в переделки, — Юнги слегка пренебрежительно фыркнул. — Готов поспорить, что и сегодня успешно справился бы без твоего вмешательства. Самонадеянность этого омеги одновременно и выводила из себя, и восхищала. — Ты либо идиот, в чём я сомневаюсь, либо совсем отчаянный. За тобой и так шла охота. Так нет же. Нужно было устроить мелкий террористический акт. Чего ты этим добился, м? — Я ещё раз повторюсь, — глаза в глаза. Во глубине каре-зелёных глаз пылали пожарища, на которые Чонгуку захотелось лететь мотыльком. — Мои. Дела. Не. Твоего. Ума. Дело. Чеканил, с каждым словом делая шаг к Чонгуку. А тот наблюдал и улыбался своему неожиданному открытию. Как же сильно он недооценил Юнги. Когда они схлестнулись впервые, Чонгук видел в нем огонёк. Но сейчас… Сейчас это нечто другое. Омега — пламя: яркое, всепоглощающее, неконтролируемое. Он словно птица феникс, которая возродилась из пепла. Выплёскивал свой огонь. Отчаянно хотелось одновременно и придушить, и восхищаться. — Если воровство тебе могло бы сойти с рук, не знай они, кто чистит их карманы, то сегодняшнее тебе просто так с рук не спустят. Ты затронул внешние дела нескольких семей и того, кто им покровительствует. Пустить тебе пулю в лоб — для них теперь дело чести. А я не могу им это позволить. — К тебе это не имеет отношения. Последствия своих действий я буду принимать сам. — Ошибаешься, Юнги. Ко мне теперь твои проделки относятся самым прямым образом. Чисто из принципа я не позволю никому до тебя добраться. Если эта шавка Донвон знал, что ты омега и чей ты омега, то и остальные, будь уверен, уже тоже в курсе. — Возомнил себя моим альфой? Я тебя расстрою, — ехидство и самодовольство в голосе Юнги даже не пытался скрывать, а кичился им. Выставлял напоказ. Каждое слово подкреплял тычком в грудь альфы. — То, что я ношу твою метку, не значит ничего. Лишь то, что кто-то не умеет держать свой член в штанах. Телефон из рук Чонгука полетел на стол. Тонкая натянутая тетива чужого терпения лопнула с оглушительным лязгом. Чонгук стремительно меняет их местами, прижимая строптивца к столу. Глаза Юнги бегают по чужому лицу, выдавая страх, стремительно сменивший наглость. Бездна набирающей силу тьмы в глазах, напротив, гипнотизирует, засасывает и пугает. Он неосознанно облизывает и прикусывает губы, чувствуя на них чужое обжигающее дыхание. Инстинктивно старается отстраниться, опираясь руками о стол, но даже этого ему нормально сделать не дают. Горячая рука надёжно держит затылок, взъерошивая светлые непослушные волосы. Чонгук утыкается в местечко за ухом, шумно вдыхая едва различимый за его собственным аромат голубики, который с каждой секундой становится все ощутимее. Чонгук отпускает себя окончательно. Он знает, что уже не сможет остановиться. Касается губ омеги — нижнюю зубами легонько прихватывает, пробует на вкус, не напирает. Даёт шанс на отступление. Перед глазами все ещё возникает разбитый подавленный омега, едва не расставшийся с жизнью. Не встретив сопротивления, Чонгук второй рукой осторожно обнимает омегу за талию, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Он дуреет, с ума от близости сходит, боится лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть. Себе наконец признается в своих желаниях. Сколько раз он смотрел на эти губы? Сколько раз представлял себе этот момент? Как его ломало там, в машине? И в итоге сломало. Сломало все правила и принципы. Юнги не сопротивлялся. Он застыл. Словно окаменел, суматошно пытаясь переварить происходящее. Все сто́пы, все заслонки. Все летит в пропасть. Омегу ведёт безбожно. Он расслабляется позволяя. Отпуская себя. Чонгук целует его так, как никто и никогда не целовал. Словно пытается его выпить до дна, оставив лишь одну пустыню. Юнги цепляется рукой за полы чёрной рубашки альфы как за спасательный круг. Тонет. Тонет. Тонет. В ощущениях, в поцелуе, в Чонгуке. В себе. Нежные поглаживания чужих горячих пальцев по затылку будоражат, сводят с ума. Словно шепчут: «Расслабься, доверься». Пальцы бережно касаются метки, пуская волны мурашек по позвоночнику. Срывая из губ омеги тихий, неконтролируемый стон. Стон, который вырывает Юнги из наваждения, резко, неожиданно. Чонгук не держит, лишь не даёт быстро отстраниться, и шепчет: — Говоришь, метка ничего не значит, Юнги? — насмешливо, победно. Слегка глумливо ухмыляясь прямо в губы. — Повторяй себе это почаще. Ловит сначала один кулак, летящий ему в лицо. А потом и второй, надёжно фиксируя. — Не позволил тебе умереть от твоих же рук, не дам и от чужих. — Пусти, сволочь, — омега дёрнулся, отчаянно пытаясь освободиться. От подобной близости ему было не по себе. — Нет. Ты взбалмошный, своенравный, сумасбродный, импульсивный и непредсказуемый. С тобой ослаблять контроль опасно. Ты Хаос. Первозданный. Неуправляемый, — вкрадчиво. В губы. Глаза в глаза. — Так что либо подчинишься сам, либо я запру тебя со своими питомцами в подвале. — Пошёл ты! Шавок своих запри, — от воспоминаний о той самой комнатке со змеями по коже прошёл мерзкий жуткий холодок. Звонок телефона — как обухом по голове. Чонгук медленно отпустил руки Юнги. Омега высвободился и отошёл на безопасное расстояние, медленно приходя в себя. Чонгук принял вызов, но с каждой секундой разговора эмоции на его лице сменялись от неприкрытого азарта до серьёзности и зудящего раздражения. — Я тебя понял, Чимин. Альфа сбросил вызов и посмотрел на Юнги обеспокоенно. — Время разбрасывать камни и время их собирать, — Чонгук сжал телефон, тщательно сдерживая желание запустить им в стену. — Теперь понятно, что за ценный груз был на корабле, который ты так радостно пустил на дно. Торговля людьми. На борту, в одном из затопленных помещений, возле машинного отделения нашли пятнадцать тел омег. У них не было и шанса спастись. Юнги шокированно уставился на Чонгука, пытаясь сложить сказанное им и уложить у себя в голове. Отчего-то в ушах появился противный звон. Омега попытался сделать несколько вдохов, но воздух застрял в горле густым комом и не желал попадать в лёгкие. Словно он сам тонул и захлёбывался. Звон нарастал, и Юнги повело в сторону. Но упасть ему не дали руки Чонгука, вовремя подхватившие и усадившие в рядом стоящее кресло. На том складе, что так беспокоил его… Пятнадцать человек. Мертвы по его вине. Он хотел устроить хаос. Разворошить осиное гнездо. Он это сделал.

Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться.