Прозревшие

      К моменту его возвращения, гостиная Гриффиндора, к огромному сожалению, вновь до отказа была забита учащимися, поэтому Гарри, даже, с трудом заметил Гермиону, пару раз махнувшую ему из самого дальнего от входа кресла.       — Как прошло? — Поинтересовалась подруга, не поднимая головы от длинного пергамента, не дописав последнюю строчку. На ответ она не особенно рассчитывала: Гарри не делился тем, что происходило в кабинете директора. Рон дулся за это. Гермиона старалась не уподобляться существу с интеллектом садового гнома, поэтому держала свои реакции под контролем. Но любопытно, и вместе с тем обидно, ей было тоже. Гарри тактично отжал табурет у четверокурсника, и сел рядом с Гермионой. Почесав в затылке, он попытался прикинуть как бы так сказать, чтобы не проболтаться о сути занятия и осветить новые открывшиеся шокирующие факты о себе и своём статусе в волшебном мире. Без Гермионы и её высокой эрудированности тут не обойтись никак.       — М… Я бы сказал, невнятно, — Поделился в итоге Гарри, тяжело вздохнув и прислонившись боком к подлокотнику кресла Гермионы. Подруга же, не ожидавшая продолжения, чуть не поставила кляксу, когда Гарри открыл рот снова, — Это было не как обычно, а просто… очень странный разговор. Я так и не понял по итогу чего именно хотел от меня директор. — Пробурчал парень, тяжело вздыхая. — Пытался говорить про случай с Малфоем, но он так ловко увел меня с этой темы что я даже и не понял, как мы снова оказались по уши в философии. Кстати! — Тут Гарри встрепенулся, и накинув на них полог тишины, спросил, — Ты знала, что Малфои прокляты?       Гермиона аж перо выронила, всё-таки оставив пятна на своей работе.       — В смысле?       И Гарри, поминутно проверяя заклинание, чтобы не слетело ненароком, вкратце рассказал о интереснейшем разговоре с портретом своего, как оказалось, предка.       — Даже так? — Гермиона задумчиво смотрела на отблески камина, совершенно не замечая, как начала пожёвывать кончик пера. — Интересно, а какие вообще обязанности у наследника? Ты знаешь? Ты же, по сути, ещё и наследник Поттеров.       Гарри задумчиво откинулся на подлокотник кресла, извернувшись в не самой удобной, но такой приятной для спины позе, рассматривая потолок. — Честно говоря, Миона, я вообще без понятия. Это же ну… Заморочки чистокровных? — Неуверенно произнес он, поглаживая переносицу. Гермиона нахмурилась, заглядывая Гарри в лицо сверху вниз.       — Может оно и так, но лучше узнать об этом поподробнее. Наследник, как и Глава рода, это титул и если смотреть даже на маггловскую Англию, титул дает не только права, но и обязанности. А тут по сути магический титул! Что если у наследников есть какие-то обязанности, которые ты не выполняешь?       — Но я ведь не знаю.       — Незнание закона не освобождает от ответственности. Dura Lex, sed Lex — Закон суров, но это Закон, — Важно заявила Гермиона. Гарри потёр свой шрам, вздыхая.       — А можно по-английски, пожалуйста. Ты опять начиталась талмудов по юриспруденции? Или на этот раз просто древнеримская поэзия?       — И то и другое вообще-то. Неуч! — Припечатала подруга, взмахом палочки убирая кляксы со своего сочинения.       — Ну, с этим вопросом точно не к профессору Дамблдору. И явно не к профессору МакГонагалл… И у однокурсников особенно не спросишь.       — Может, спросить у…       — Я не пойду позориться перед всей школой и спрашивать что-то у Слизней! — Вскинулся уязвленный Гарри, даже перестав изображать труп осьминога, выброшенный на сушу.       — Но ведь… Это как раз их сильная, так сказать, общефакультетская черта. Спросить кого-нибудь, кто более нейтрально настроен и…       — Нет, и точка!.. Наверное, стоит сходить в библиотеку.       — О боже! — Гермиона вскрикнула, схватившись за сердце, и Гарри испуганно вскочил с табурета, глядя на неё, — Ты сам предложил сходить в библиотеку!       — Что?..       — Надеюсь, завтра с неба не посыпятся звёзды.       — Ты издеваешься? — с возмущенным видом произнес гриффиндорец, на что Гермиона усмехнулась.       — Есть немного. Всё-таки ссора с Роном благотворно на тебя влияет, — Кивнула чему-то своему Гермиона, — Когда отправимся? Скоро отбой, сегодня мадам Пинс нас сразу развернёт обратно       — Завтра…. А, нет, завтра ещё одна головомойка у директора, на этот раз плановая. А послезавтра… Ох, блин, я же хотел договориться с профессором Слагхорном, чтобы доварить зелье!       — Кто ты, и куда дел моего Гарри? А, можешь, не отвечать, этот Гарри мне тоже нравится, — Махнула рукой Гермиона, окончательно развеселившись. — Тогда в пятницу?.. И да, к вопросу о зельях! Ты точно не пользовался учебником Принца? — Гарри попал под расстрел карих глаз, но на этот раз его совесть была чиста, поэтому глаза Гарри не отвёл, упрямо встречая сверлящий взгляд. И пострашнее взгляды отбивали! Причём совсем недавно! Да и подсказывал ведь ему не учебник, а… Воображаемый профессор, это вещи разные!       — Нет. В этот раз — точно сам! И как видишь, справился…. Ну, почти справился. Главное — не запороть последний этап.       — А я всегда говорила, что ты ленишься! Можешь ведь, когда хочешь! — Торжествующе возвестила подруга, указуя вверх свернутым пергаментом и Гарри обреченно вздохнул, отводя взгляд.       — Жить захочешь, и не так завертишься… — Буркнул, и потёр затылок.       — Ладно. Пора разгонять ребят по душевым. А то эти мелкие вонючки так и не будут мыться месяцами. Чур мальчишки на тебе! У них и так воротники чёрные, Рон совсем их не гонял! А мне в мужские душевые… Сам понимаешь!       — Ох-хо-хо… Ладно, поговорим о деталях бытия старостой где-нибудь в перерыве между, собственно, работой старост, — Гарри хлопнул по коленям и поднялся, походя ловя за мантию расшалившегося первокурсника. Тот в геройской хватке повис котёнком. И ноги, паразит, поджал, чтобы быстрее на землю поставили. Учёный, блин.       — Бойцы с первого по третий курс, стро-о-ой-ся! — Весело гаркнул он, уперев руки в бока. Девочки глянули на Поттера с вопросом, но тот лишь махнул головой показывая, что поняли они верно — происходящее касалось исключительно мальчишек. Те в свою очередь недоумённо, и не очень охотно собрались в нестройную кучу. Гарри, вспомнив муштру Дадли, пакостно усмехнулся.       — И это строй, бойцы? Да цыплята и те ровнее за курицей ходят! Ну-ка в строй, быстр-р-ра!       На этот раз колонны были оформлены неплохо. Гарри придирчиво осмотрел ряды, поменял местами дезориентированных ребят, и вдруг взмахнул палочкой, осыпая ряды бойцов нежно-розовыми блёстками, которые легко прилипли к волосам, лицам и одежде.       — Я ошибся! Смотрю, Гриффиндор у нас теперь не бойцы, а милые феечки! Милые и дико вонючие феечки, надо заметить. Ну что, идём мыться или завтра на уроках будем блистать?       Шокированные пацаны вдруг загалдели, возмущённо крича. Гарри ловко, как обезьяна, запрыгнул на кресло, с него — на парапет, а потом — на большой факультетский камин, спасаясь от давления народных масс. Когда гвалт поутих, он бесстрашно сел, свесив ногу, играючи отражая пару-тройку проклятий.       — Ну что, феечки? Будем сиять блёстками или чистотой? — Гарри ехидно улыбнулся на попытки самых сообразительных очиститься Тергео. Но увы, запатентованные заклинания Уизли не поддавались никаким чарам. И отмывались лишь самым простым способом: по-маггловски. А Гарри, как почётный акционер, имел свободный к ним доступ. И планировал ещё не раз задействовать их.       — А я не буду! — Вдруг сказал сердитый первокурсник, скрестив руки на груди и надув щёки. Его поддержали несколько ребят, так же хмуро глядя на подставившего их героя. Гарри ласково улыбнулся и махнул на них рукой.       — Ну, значит, будете феечками, — И за спинами этих ребят появились нестройно трепещущие полупрозрачные ядовито-розовые крылышки. Старшекурсники, оставшиеся посмотреть шоу, посмотрели на Гарри укоризненно. Кабинет Амбридж, не к ночи будь помянутой, выглядел не таким розовым, как эти «феечки».       — Всё, бойцы, в душевые. А феечки могут ложиться спать, — Благодушно разрешил Гарри, — Отбой как раз через…Темпус… шесть минут.       — Девочки, давайте тоже купаться? — Предложила улыбающаяся Гермиона. Происходящее в гостинной шоу ее изрядно повеселило. И не зло, и ведь действительно наконец пойдут мыться!       — А можно мне тоже стать феечкой? — Нерешительно спросила белокурая первокурсница, Одетт, с надеждой смотря на Гарри. Видимо, утренняя прогулка придала ей храбрости.       — Ты не хочешь мыться?       — Я хочу быть феечкой! — Заявила она, глядя уже практически со слезами на глазах и с подрагивающими губами. Это же желание новоиспечённый староста ясно увидел в глазах других девочек, и пока это не переросло в истерику, объявил.       — Хорошо, вот в душ сходите, и станете, договорились?       — Но я первая! — Заявила Одетт и буквально соскочила с места, убегая в сторону лестницы, ведущей к женской половине башни. За ней тут же соскочили ещё несколько, Гермиона едва успела крикнуть им о том, что бегать по лестницам опасно, как хлопнула дверь. Гарри почесал в затылке, пожал плечами, и повёл своих хмуро чешущихся бойцов.       Кому наказание, а кому — желанная награда.       

***

      Утром Большой Зал вновь был потрясён и эпатирован нашествием маленьких гриффиндорских феечек, с крылышками, совершенно разных цветов, форм и узоров, какие только Гарри сумел вспомнить. Конечно, довольно ярких и запоминающихся. Но особенно выделялись среди них полностью усыпанные блёстками мальчишки, ярко-розового вырвиглазного оттенка, на их крылышках виднелся заметный узор из милых котят. Все старшекурсники вздрогнули от этой явной отсылки. Гарри Поттер оказался донельзя суров и крайне злопамятен.       Зал застыл, вновь стихли все разговоры, пока дисциплинированные феечки рассаживались по местам, курируемые Поттером. А потом грянул дружный смех. Ржали все едва не до слёз.       Макгонагалл смотрела на это светопреставление с особенно каменным лицом. Знавшие её достаточно долго профессора отчётливо поняли, что Минерва едва сдерживает смех. Северус обречённо уронил голову на ладони, да так и застыл, забыв о завтраке. Профессор Флитвик аж подскочил на своём стуле и протёр очки.       — Какое искусное колдовство! Какая экспрессия! Какая сила! Если это наколдовал мистер Поттер лично, то у магической Британии действительно есть шанс на светлое будущее!.. Одно обидно, на моих уроках он этих способностей не проявлял, — Даже как-то растерянно и обиженно зачастил полугоблин, всплеснув руками.       Профессор Слагхорн, довольно жмурящийся, словно эти похвалы были адресованы ему лично, важно вставил:       — А я говорил, что мальчик — редкий талант! Самородок.       

***

      К концу дня Гарри понял, что крупно облажался, и ему самому уже было не до смеха: теперь просьбами о перевоплощении его донимали первокурсницы со всех факультетов. Даже со Слизерина. Гарри залез буквально под потолок, расположившись на перекладине, удерживающей аркообразный потолок конструкции, названия которой он не знал и узнавать не планировал. Сидя там как сова на жёрдочке, он на коленке составлял письмо огрызком карандаша в перерыве между ужином и сумасшествием. Надо было отписаться Уизли, что неожиданная пиар-компания и промо-демонстрация прошла просто на ура. Правда, теперь зачарованные хлопушки нужно срочно переделать в «волшебные палочки фей» и добавить иллюзии крыльев и… А, сами разберутся! Не маленькие!       Время как раз подбиралась к вечеру, и Гарри впервые с радостью ожидал сеанс просмотра воспоминаний с директором, да ещё и так удачно поменялся дежурством со знакомой старостой Котеврана — Падмой Патил — как вдруг рядом с ним на балке с хлопком появился домовой эльф. Гарри, чуть не сверзившийся от неожиданности, принял записку, мысленно костеря весь свет. Он прекрасно понимал, что за сутки пароль к директорскому кабинету бы не поменялся, а значит…       

«Прошу простить меня

      

Гарри, но я вынужден отлучиться по важным делам, так что наше чаепитие сегодня, к сожалению, не состоится.»

Вот же Мордредово дерьмо! Гарри смял записку, тяжело вздыхая. Так. Планы на вечер внезапно отменились и спрятаться от донимающей его мелочи в кабинете директора не получится. Выхода два. Как храбрый гриффиндорец выложиться в ноль, но наколдовать всем крылья. Или сбежать в библиотеку как трусливый выползень. А может, в Тайную Комнату, наведаться? Проведать дохлого василиска, а то и рядом прилечь, да там и остаться, пока братья Уизли не сделают эти чёртовы волшебные палочки…       «О! Можно ведь к Слагхорну сходить!» — Додумался Гарри, просияв. Аж руки зачесались доварить уже это зелье. Да и нервишки немного успокоить… а может, Снейп потому и варит их постоянно, что это такая форма медитации? Ну, чтобы не проклясть никого ненароком… Звучало как здравая мысль.       Сразу после ужина проводив гордую, напополам чуть не лопающуюся от восторга и едва не плачущую от обиды и досады мелочь, Гарри почти незаметно смылся в сторону кабинета Слагхорна. Перед самым входом он остановился и поправил одежду, чтобы не выглядеть совсем уж замученным неряхой, а потом поскрёбся внутрь.       Профессор дружелюбно пригласил его, мягко пожурил за срыв занятий у младших курсов, и тут же похвалил за креативность, а после поинтересовался целью прибытия. Гарри переступил с ноги на ногу, вздохнул, и попросился в лабораторию.       — Хм, хм… Что же, не вижу особых препятствий для этого, дорогой Гарри. У меня как раз есть кое-какая работа, которую мне подкинули мои бывшие студенты. Пройдём-ка, так и быть, предоставлю тебе политическое убежище, — Немолодой уже профессор легко раскусил часть плана Гарри, и тот зарделся, искренне смущённый тем, что его читают как открытую книгу. Зельевар поднялся, и они с Гарри потихоньку пошли вниз, негромко переговариваясь. Вернее, говорил в основном профессор, а Гарри шёл и слушал.       Класс зельеварения без Снейпа всё ещё был странным и непривычным. Казалось, тот в любой момент ворвётся-влетит в двери и раздаст всем щедрых словесных кнутов. Поттер поёжился от пробежавших по спине от головы до копчика крупных мурашек при воспоминаних о голосе Ужаса Подземелий, и взял себе оставшиеся необходимые ингредиенты для Укрепляющего. Затем выглянул из кладовки, глядя на профессора и спрашивая, что из всего этого богатства трав, кореньев, ягод, и частей живых организмов нужно принести Слагхорну. Тот в ответ на вопрос лишь по-отечески улыбнулся и покачал головой отрицательно.       — Ах, несмотря на весь ваш талант и выдающиеся способности, или, скорее, благодаря ним, я не имею права раскрывать рецепт этого зелья. Это секрет, Гарри, и я искренне надеюсь на ваше благоразумие, — Поттер понятливо кивнул, хотя любопытство тут же засвербило под лопаткой, или где оно там обычно обреталось, подмывая героя на всякие глупости. Запихнув его поглубже, Гарри снова постарался сконцентрироваться на своём зелье. Вторую половину он сам никогда не доваривал, а потому ему было необходимо опираться исключительно на воспоминания о рецепте, и быть предельно осторожным. Вновь тщательно подготовившись, горе-зельевар достал свой рецепт, перечитывая его — решил перепроверить ингредиенты, и не зря, ведь Гарри опять по рассеянности взял вместо крови саламандры гранатовый сок. Смачно залепив себе по лбу и быстро заменив ключевой ингредиент, он, облачившись по всем правилам, приступил к варке.       Сняв стазис с котла, Гарри вгляделся в однотонную бирюзовую полупрозрачную жидкость, и глубоко вдохнул. Почему-то в этот раз внутричерепной Принц ехидно молчал, и Поттер почти обиделся на то, что в такой важный момент его оставляют без поддержки. Всё как обычно бывало в его жизни. В решающий момент Гарри Поттер всегда один на один с угрозой.       Вдохнув и выдохнув вновь, Гарри сконцентрировался. Нужно всего лишь следовать рецепту, как при обычной готовке, и всё… Если бы Гарри готовил по рецептам, так ведь нет же, обычно он подключал воображение и вдохновение даже при готовке завтрака Дурслям. А здесь это противопоказано и взрывоопасно. Сейчас Поттеру нужно всего лишь сконцентрироваться на том, что он делает, и не отвлекаться даже на свои хаотично скачущие мысли и познать, наконец, красоту медленно кипящего котла.       В какой-то момент ему это удалось. Он, поначалу шугающийся каждого громкого звука, гулко разносящегося в пустом кабинете, втянулся, и уже не замечал ничего кругом, возясь с контролем температуры в котле. Ровно шестьдесят три градуса, ни градусом больше, ни градусом меньше. Станет больше — зелье взорвётся из-за крови саламандры. Градусом меньше — и корень бессмертника не выварится как следует. Аж вспотев от усердия, Гарри считал секунды и помешивания, шепча себе их под нос как мантру. И в момент, когда уже готовое зелье сменило свой цвет окончательно, Гарри снял его с огня и разлил по флаконам, накладывая стазис на исключительно бирюзовое варево, без малейшего оттенка бурого, коричневого или, не приведи Мерлин, красного! Придирчиво осмотрев каждый из флаконов и облегчённо выдохнув, избавляясь от напряжения, сковавшего тело. Убирая за собой рабочее место и возвращая не истраченные ингериенты в кладовку чуть подрагивающими руками, Гарри подумал, и с неожиданным неудовольствием решил, что зельеварение, всё-таки не его. Слишком много нервов и сил уходит на одно разнесчастное зелье по известному рецепту.       Оглядевшись, и не заметив для себя больше работы, Гарри рискнул приблизиться к профессору, колдовавшему над котлом в другом конце класса.       — Профессор, сэр?       — А, Гарри, уже можешь подходить. Ну как, справился? — доброжелательно спросил Слагхорн помешивая перламутрово-блестящую в котле жидкость. Гарри заметил характерные спиральные завитки, и удивлённо округлил глаза. Что-то знакомое мелькнуло на краю сознания, и Поттер нахмурился, ловя мысль за хвост как снитч, и в этот момент посреди его мыслей словно бладжер прошлась догадка, разметав их в разные концы и смяв те, что не успели сбежать.       — Профессор, сэр… Это амортенция?       — Я был уверен, что ты узнаешь её, Гарри, — Довольно улыбнулся Слагхорн и погасил огонь под котлом, — Вот и готово. Поможешь мне разлить по флаконам?       — Но, сэр… Разве вы не говорили, что это зелье…       — Чрезвычайно опасно, да. Именно поэтому ты не должен знать даже ингредиентов. Соблазн слишком велик. Однако, я сварил это зелье не чтобы отравить им кого-то, поверь мне, а в качестве демонстрации для Академии авроров и работников Министерства. Как ты понимаешь, эти люди должны точно понимать, как отличить это зелье и не отравиться им даже случайно. Последствия… Ты сам, можешь представить. Неспокойные времена, ох, неспокойные, — Пожилой профессор покачал головой сокрушённо.       — Я… Понял, сэр. Простите.       — Давай, бери флаконы. А потом поглядим на твою работу, — Благодушно покивал Слагхорн, не желая развивать тему о неспокойных временах, которая неминуемо приведёт к некоему Тому Риддлу. Гарри взял инертный к любым составам хрустальный черпак на длинной ручке, заслужив новый одобрительный взгляд Слагхорна. Первые пять флаконов Поттер разлил, держа дистанцию, но потом любопытство всё-таки вылезло из места, куда его ранее затолкали, пересилило разум, и Гарри сунул нос в пар, желая вновь ощутить исключительно приятную смесь ароматов из пирога с патокой, нагретого древка метлы и цветочных духов Джинни… И вдруг осознал, что ощущает тяжёлый, удушливый даже, запах лилий, чернил и пергамента, вместе с тонкой свежей нотой, пробивающейся из-под них, холодной и чистой мелиссы. Гарри отпрянул, шокировано глядя на Слагхорна. Тот заметил реакцию студента и погрозил ему пальцем.       — Профессор, аромат… Аромат изменился, — Гарри медленно моргнул, и втянул испарения от котла вновь, разбирая аромат на ноты. Сладкий глубокий пряный аромат, похожий на парфюм и специи, но в то же время насыщенный и яркий — словно букет только что срезанных белых лилий.       Тоже сладкий и пряный, но совсем иначе — аромат благородно состарившейся на полгах книги, за которой хорошо ухаживали. Пыль впиталась в её страницы, насыщая и углубляя древесный аромат бумаги. Переплёт из мягкой выделанной кожи, отполированный до матового блеска заботливыми руками с непременно длинными тонкими пальцами, добавлял глубины и мягкости букету.       Резкий чернильный дух впивался в ноздри, разрушал идиллию сладких ароматов и вместе с тем подчёркивал их нежность, не дав скатиться в приторность, словно глубокая чёрная тень на белоснежном снегу. Как конспект на чистом пергаменте, исписанный летящим острым почерком.       Яркая лимонная холодная мелисса, ощущающаяся тонкой, но прочной, как стальная леска, связующей нитью между всеми нотами, оседала на корне языка своей цитрусово-травянистой свежестью. Из-за этого, или, может, по другой причине, ароматом было не надышаться, хотелось вдыхать и вдыхать, раз за разом упиваться им до рези в лёгких и шума в голове. Приятный, лёгкий и тёплый аромат любви к Джинни не шёл ни в какое сравнение с глубиной и силой этого сочетания.       Гарри понял, что всерьёз попал, когда Слизнорт обеспокоенно коснулся его плеча. Поттер словно Империус сбросил, и отошёл от котла на шаг, держа черпак на вытянутой руке. Он потерянно продолжил работу, чуть не плеснув зелье себе на пальцы, обдумывая свои ощущения.       — Ах, эта молодость. Так бывает, когда изменяются предпочтения. Сердце у юнош переменчивое, и ваша прошлая влюблённость просто сменилась новой любовью, — Посетовал зельевар, сочувствующе похлопав Гарри по плечу.       Гарри, нахмурился. До этого уверенный в том, что его любовь к Джинни останется тайной, которую он унесёт в могилу, он был предан собственным переменчивым сердцем! Ему что, теперь каждые полгода Амортенцию нюхать, чтобы хоть немного понимать, к кому лежит его сердце? Бред какой-то, справляются же люди и без этого. Только как?       Рассеянно разлив остатки зелья по флаконам, Гарри предоставил своё Укрепляющее на оценку. Недавнее глубокое потрясение сгладило нервозность, и Поттер почти не переживал о результатах, перебирая знакомых девушек, в кого он мог бы втрескаться, но не мог найти никого, кому бы подошёл этот сильный и волевой в поначалу, но такой нежный, чистый и трепетный в глубине аромат.       Ключевое тут, конечно, «почти». Внимательно изучив цвет, прозрачность, аромат и текстуру, Слагхорн уверенно поставил Гарри, в этот раз честно заслуженное им самим «Превосходно», и недавняя подавленность сменилась чистым, практически детским восторгом. Сам! Смог сам! Шестикурсник, почти не допущенный до зельеварения в этом году, просиял буквально весь, забыв на время о своих невнятных любовных муках.       — Что же, мистер Поттер, можете быть свободны, свою оценку за семестр вы уже защитили. Но мне будет приятно, если вы уважите старика и продолжите посещать оставшиеся занятия.