Прозревшие

      Северус разочарованно отставил бокал в сторону и поглядел на часы над каминной полкой. Десять вечера. Ну какого Мордреда? Ну все так хорошо начиналось. Все эссе проверил быстро, новых заказов из больничного крыла не было и даже Спраут вспомнила про должок и вышла за него сегодня на патрулирование. Прекрасный тихий спокойный вечер понедельника, так необходимый ему после целого дня наедине с невыносимым щенком Поттером! Даже смотреть на него было тем ещё испытанием, а находиться рядом… Северус переоценил силу своего духа. Он почти даже расклеился, несмотря на вопиющую наглость мистера Поттера, которая теперь казалась даже в какой-то мере остроумной. И это было совершенно недопустимо, не для того профессор Снейп шесть лет выстраивал границы, чтобы паршивец разбил их за какие-то две недели.       Северус щелчком пальцев заставил бокал исчезнуть с поля зрения и накинув, сброшенную на кресло мантию на плечи, отправился ко входу в покои. Нежданный гость не ушел даже после нескольких минут ожидания и повторил стук, значит до завтра не ждёт. На пороге, за открытой дверью, к его удивлению, оказался Драко, с очень смешным выражением лица. Сам малфеныш считал его лицом уверенности и спокойствия но, честно говоря, был похож на надутую от важности индейку. Или павлина.. Да, определенно, павлина. Северус узнал эту мимику, Драко даже сейчас пытался копировать Люциуса. Северус ради разнообразия не стал давить на подростка на входе и жестом пригласил его войти - три бокала огневиски определенно добавили ему благодушия.       — Что-то случилось Драко? — спокойно произнес он, присаживясь на кресло и показывая на такое же напротив. Бокала в руке отчаянно не хватало но пить при учениках это уже моветон. Драко сел так, словно в кресле были спрятаны иглы, а не как обычно, спокойно развалившись. Да и язык у Драко развязался не сразу, что заставило Северуса напрячься и сделать стойку.       — Есть одна вещь, которую мы хотели бы с вами обсудить декан.       — Вы? У слизеринцев какие-то общие проблемы? — Подозрения Северуса углубились, и он начал трезветь, к своему глубокому неудовольствию.       — Нет, точнее да, то есть… — Драко тяжело вздохнул, и тут же сам растрепал явно тщательно уложенную прическу, и, честно говоря, так ему было гораздо лучше, — Студенческий совет хочет предложить одну идею, но я не уверен что она тебе, вам…       — Драко, успокойся, перестань частить и перейди на “ты” мы же давно договорились, что если мы одни, нет необходимости в официозе.       — Но я сейчас тут не как Драко, а как староста Слизерина! — Возразил с неожиданной силой Малфой, и Снейп не стал настаивать, складывая пальцы в замок.       — Хорошо, староста Малфой. Подождите здесь минутку, позову вашего декана, — Ядовито обронил Снейп, слегка усмехнувшись и помассировал виски, вздыхая, — Продолжай. Что произошло?       — Пока ничего, но… Очень может произойти. Скажем так, в вечер пятницы, — Начал юлить Драко, его взгляд забегал и Снейп подавил в себе желание рявкнуть на него, чтобы всё-таки собрался с мыслями, но решил потратить ещё немного своего драгоценного терпения. Драко это уловил, а потому снова попытался объяснить всё с самого начала.       — Поттер же стал старостой…       — Прискорбное событие.       — Ну и в общем, не так давно он же помог нашему первашу.       — Ужасное упущение с вашей с Паркинсон стороны.       — Профессор! Мне и так сложно!       — Хорошо, молчу.       — Так вот. Поттер начал копать, — Снейп едва успел прикусить язык с очередной язвительной репликой.       — И накопал кое-что очень неприятное про травлю.       — Неужели? — Всё-таки не удержался, со злым весельем блестя глазами и растягивая губы в усмешке от которой Драко вздрогнул и отвёл взгляд. И уже не заметил, что выражение лица Снейпа изменилось и стало немного растерянным. Привычные мысли легко выскользнули вперёд, но в ходе открывшихся фактов о прошлом Национального Героя… Да, это действительно могло задеть Поттера.       — Да, я так же отреагировал, — Кивнул Драко, — Но, кажется, у Потти и у самого было “весёлое” детство с магглами. Он сам об этом ляпнул во всеуслышанье. Чудо, что слезливыми заголовками ещё не пестрит Пророк после таких сенсационных заявлений.       Снейп был поражён. Он даже не стал пытаться сдержать эту эмоцию, когда услышал, что герой решил блеснуть грязным бельём. Либо Поттера действительно так сильно зацепила ситуация с травлей, надавив на блоки, либо это всё хорошо спланированная диверсия. Зная Поттера, скорее всего, первый вариант. Но Снейп уже ни в чём не уверен.       — В общем… Мы не сразу обратили внимание, но в этом году все стало.. хуже и, организованней, наверное. Сказать как-то не решались мы же не слабые, ну а тут на собрание прилетает оголтелый Поттер и начинает заливать о чуть ли не преступном заговоре. Мы с Панс подняли его на смех, а этот псих начал давить сырой магией и орать про то, что “никто не заслуживает травли”. В итоге Лесли решила дать ему шанс объясниться, пока он нас всех не переубивал. Было назначено внеочередное собрание, на которое сам Поттер не явился, потому что застрял на твоей отработке. Зато отдал воспоминания о том, что подслушал и подсмотрел, — Драко вытащил из кармана склянку с нитью воспоминания, — И, в общем. Я потребовал, чтобы мне её отдали, чтобы показать вам.       Конечно, Малфой не был бы Малфоем, если бы не переврал факты в свою пользу. На самом деле Гермиона сама отдала ему эту пробирку в понедельник утром, как единственный имеющийся у них ценный вещдок.       — Нужна ваша помощь, профессор, — Драко очень непросто дались эти слова. Гордый Малфой буквально через себя переступил, чтобы выдавить эту фразу. Снейп это оценил, он не мог добиться этого с начала года, а Поттер прижал Мафлоя к ногтю меньше, чем за неделю.       Снейп тяжело вздохнул. Кажется, тихий вечер пятницы тоже накрылся медным тазом. Чтобы этому Поттеру икалось всю оставшуюся жизнь! Вечно из-за него какие-то проблемы!       — Давай склянку. Я посмотрю и уже от этого будем играть. В чем состоит великий план Поттера, если вкратце?.. У него же есть план, я надеюсь?       — Вкратце? Провокация и ловля на живца, — Драко кривовато улыбнулся. Снейп лишь устало сжал переносицу.       Боже, за что ему все это? Бросить бы сейчас вот это все и уехать к магглам в Пуэрто-Рико.       Мечты.       — Ещё что-нибудь?       — Профессор… Посмотрите сейчас, пожалуйста. Я знаю, что вы не оставите это просто так, но… Вам будет лучше самому ознакомиться как можно скорее.       — Причина спешки?       — Поттер начал план уже сегодня. Не поверю, что вы не заметили его рубашку, — Конечно, Северус заметил эту проклятую рубашку, которая была невероятно к лицу Поттеру. Даже слишком, — А с завтрашнего дня Аббот и Патил запустят провоцирующие слухи.       — Вот что бывает, когда план придумал гриффиндорец. Вон из моих покоев, староста Малфой! И спокойной ночи, Драко.       Снейп поднялся с кресла, на ходу начиная снимать замки и зачарования со шкафа с омутом памяти. Драко счёл за лучшее действительно ретироваться, хотя ему было очень любопытно лицо друга семьи после того, как тот ознакомится с воспоминанием. Но и под горячую руку попасть не хотелось.

***

      Северус вынырнул из омута памяти и тут же отправился к тумбе у камина. Выудив оттуда початую бутылку огневиски и глянув на притаившийся тут же недопитый бокал, он одним глотком допил его содержимое, и тут же приложился к горлышку бутылки, хотя зарекался пить так же как отец.       Пиздец. Ну что за ебанный пиздец постоянно творится в этой школе. И это все - стопроцентная вина Поттера. До его прихода на первый курс самой большой проблемой Снейпа были влюбленные в него ученики в диапазоне с пятого по седьмой курс. Не часто, но с двумя-тремя случалось. И что теперь тут творится последние шесть лет? Призрак лорда, василиски, сбежавшие преступники, попрание магических законов турнира, побег этих дебилов из Азкабана и абсолютно идиотский бой в Министерстве. И вот в этом, казалось бы, таком тихом и спокойном с виду году, когда даже Тёмный Лорд сидит тихо, и Дамблдор по великой глупости своей всего лишь при смерти, тогда как Драко нужно его убить, у нас травля.       За-е-бись.       Шикарное окончание учебного года.       Северус вновь посмотрел на бутылку в своей руке и на ажурную вазочку на каминной полке наполненную белыми гладкими камешками и одним взмахом палочки превратил бутылку в точно такой же, закидывая к остальным. Когда-то он дал себе обещание, что когда ваза заполнится до краев, он без колебания отрежет себе руку, свалит в Пуэрто-Рико и там же себя заобливиэйтит. Ваза уже была заполнена на три четверти, а ведь он создал её и весь этот план, когда Поттер поступил на первый курс.       Ёбаный пиздец. За что ему все это? А, да. Точно.       Осев в кресло и глядя в камин, Снейп напряжённо думал, сопоставляя факты. Когда он только пришёл в Хогвартс преподавать, он уже не питал никаких надежд что-то изменить кардинально. Все это началось за долго до его учебы в замке и попытки что-либо изменить… Не когда Дамблдор в кресле директора, не когда Великий Светлый Волшебник запер его здесь, в древней каменной темнице как своего карманного зельевара. Снейп знал, что у него стянуты руки и передавлено горло. Но что-то он сделать мог. Например, научить своих гордых одиночек-змеек держаться стайкой. Ради безопасности. Стать сплочёнее, стать сильнее, мудрее, ядовитее и злее. Это единственный способ, какой было доступен ему, как декану.       К сожалению, какие бы отработки он ни вводил, какие бы нотации ни читал, как бы ни изводил студентов, он ничего не мог противопоставить травле, которая как эстафета передавалась от одного курса к другому. Порочный круг, замкнутый сам на себе, доведённые до злого отчаяния змеи и агрессивные львы.       Каждый ребенок попадая на Слизерин узнавал, что нельзя бродить одному, потому что все остальные - твари.       Каждый гриффиндорец попадая на факультет тут же просвещался, что слизеринцы - темные твари.       Вау, какое разнообразие.       Если бы Снейп действовал не один, если бы все деканы занялись не только своими предметами, но и своими факультетами, был бы шанс остановить эту бессмысленную кровопролитную войну, ломающую жизни и судьбы. Если бы имя Слизерина не было очернено великими, но злыми магами, если бы сам Слизерин не был нетерпимым магглоненавистническим ублюдком…       Бы, бы, бы, бы! Сплошное бы! Оно как клетка давило на него со всех сторон. Но сейчас. Сейчас у него был реальный шанс переломить ситуацию. Подаренный сыном ублюдка Поттера, какая ирония! Но если в дело влез национальный герой, шанс был далеко не призрачный. Неужели мальчишка начал осознавать силу своей репутации и своего имени? Даже если и нет, то это было на руку Слизерину, а значит, полезно. Значит, они хотят спровоцировать травлю? Что же, этому можно и помочь. Начислить что-ли Поттеру пять баллов за хороший ответ на уроке или за дуэль? Хотя, нет, абсурд, агрессия тогда выльется не на Слизерин, а на него. Да и Минерву не дай бог инфаркт хватит, кто тогда будет разбираться с горой директорской отчетности, которую тот благополучно свалил на МакКошку? Что-то Северусу подсказывало, что следующий кандидат - он. Нет, ему этого не надо. А вот конкретно насесть на всех участников этой идиотской группы — это вполне в его силах и характере. Доведем их до точки кипения и снимем с огня раньше, чем состав взорвётся. Профессор мерзко ухмыльнулся.

***

      — Двадцать пять, Миона! Двадцать пять проклятий за сутки! Шесть летучемышиных сглазов, девять ватноножных, пять Фурункулусов, три Коньюктивитуса , два Вермикулюса , Дантисимус , Таранталлегра и Даклифорс!. И это только проклятья! За чертову изумрудную рубашку! Нет, блять, я еще понимаю, если бы Малфою прилюдно руку пожал и в десна целовался, но за рубашку?! Я в ахуе.       Гермиона лишь тихо засмеялась       — Что смешного?       — Представила как вы с Малфоем целуетесь и последующий инфаркт половины хогвартских учеников и преподавателей. Бедная мадам Помфри.       Гарри тоже представил и скривился так, словно ему попытались лицо сжать в точку. Затем взгляд упал на Принца, который неприкрыто потешался над героем. Вообще-то, большую часть неожиданных проклятий он избежал благодаря предупреждениям Принца. Его Высочество мог в любой момент крикнуть “Враг”, и Поттер мгновенно вставал в стойку, так что к концу дня большая часть придурков оставила затею подловить Поттера, а у Гарри появилась репутация неубиваемого, с глазами на затылке. Опять.       Мысли вновь вернулись к поцелуям, и Поттер, чтобы не думать об этом, резко перевёл взгляд обратно на Гермиону, чем даже немного её напугал. Она, конечно, тоже помогала, например, обезвредила мерзкую ловушку на подвижной лестнице, которая стала бы горкой, стоило Поттеру встать на ступени. Горкой, ведущей к смерти, скорее всего.       Но были и у ситуации плюсы, помимо возросшей репутации. Такие тренировки с нападением оттачивали рефлексы, чтобы было не бесполезно, ввиду возрождения Воландеморта и необходимости искать его крестражи, так что Поттер решил и дальше продолжить носить эту рубашку. Безумие? Определённо. Зато весело.       — Не известно как продвигается план?       — По словам девочек сплетня уже создана и запущена, а завтра наконец проберется в массы.       — Отлично! Что там Малфой?       — Без понятия, но надеюсь, что не струсил. Надо кстати подумать над способами связи, а то неудобно.       — Да… Надо бы связь держа… Да, ты права, — Гарри начал говорить одновременно с Гермионой, а потом подобрал ноги к груди, задумавшись, потёр лоб, посмотрел на размноженную подушку, а потом его осенило. Он достал записную книжку, в которой не хватало больше половины страниц, и попробовал её размножить на десять. У него это вышло на удивление легко. Тогда он карандашом оставил отметку в одном из дневников. Запись в остальных, к его удивлению, не появилась и он почесал затылок, уткнувшись в тупик.       — Идея хороша, исполнение подкачало. — Вынесла вердикт подруга, отодвигая его от получившихся копий. — Погоди, где-то я что-то видела такое. — Она тут же вскочила с его постели и отправилась в свою комнату. Гарри перевел недоуменный взгляд на Принца который на удивление выглядел даже довольным       — А в твоей черепушке оказываются водятся мозги чуть крупнее обезьяньих.       — Это можно считать комплиментом, мистер Принц?       — Единоразовая акция, мистер Поттер. Хм. А не придумать ли мне тебе прозвище в ответ?       — Эээ… Почту за честь?       — Будешь… Да. Будешь Химерой.       — А? Какой? По типу соплохвоста? Ну спасибо! Хотя звучит круто, конечно.       — Нет, я имею ввиду классическую Химеру, выведенную ещё в Древней Греции. Ну знаешь. Тело льва. Хвост в виде змеи… И голова козла.       — ЭЙ!       — По-моему, тебе подходит. Знаешь, они ещё умели изрыгать пламя и были бессмертны. Ну как с тебя писали.       — Ладно, теперь это не так обидно.       — Но берегись стрел, Поттер.       — Если это отсылка, то я не понял.       — Куда тебе, с козлиной-то башкой.       — Нашла! — В диалог, который вполне можно было считать и монологом, ворвалась Гермиона с книжкой наперевес, — Вот, здесь заклинание умножения в котором описано как сделать так, чтобы изменения всех предметов фиксировались на всех умноженных предметах. Так в древности делали скульптуры в Древней Греции.       Опять Греция?.. А. Так вот откуда взялась тематика. Его взгляд направленный на Принца так и говорил - ”Ты знал заклинание, да?”       — Хм. Возможно.       — Так, что надо сделать?       — Сейчас нужно удалить лишние копии, — Гарри пожал плечами и махнул рукой, после чего остался только один его потрепанный блокнот. Гермиона посмотрела на него с прищуром.       — В следующий раз, пожалуйста, держи в руках палочку, хотя бы.       — А?       Гермиона махнула на него рукой, и открыла книгу на нужной странице. Гарри вчитался в текст, понял, что ничего не понял и беспомощно посмотрел на Гермиону.       — Мио, латынь...       — А. Прости! В общем, нужно сказать Exemplar Permanens и сконцентрироваться на том, чтобы все копии были идентичны.       — М… Я тут подумал, что слизеринцы не захотят писать в моём таком блокноте. Да и подозрительно это будет, если Малфой вдруг достанет огрызок какой-то       — Разумно. Предложения?       — А если оставить начинку одинаковой, а переплёты поменять?       — Это… Сложно, но выполнимо. Сейчаc, я подумаю как вплести это в заклинание…       — А зачем? — Гарри пожал плечами и просто оторвал переплёт, отложив его в сторону. Как сделал с учебником Принца, поменяв обложки местами с новым изданием.       — Экземплар Перманес! — Махнул палочкой так, как было показано на картинке в книге, и десяток ободранных блокнотов рассыпался по кровати. На свой экземпляр Гарри прилепил исходную обложку обычным Репаро, пока Гермиона в шоке смотрела на происходящее. Такое варварски простое решение не приходило ей в голову никаким образом.       Гарри тем временем спокойно выдрал листы из другого блокнота, и начал делать обложки. Для Гермионы — простую лаконичную кожаную с медными уголочками, в духе того, что обычно берёт себе подруга. Для Панси — что-то вычурное, насыщенного лилового цвета с серебряными вензелями на обложке, критически осмотрел, убрал всё, и попробовал снова, только уже более глубокого и благородного оттенка бордо с золотом. Снова убрал, потому что тогда это походило на намёк на Гриффиндор, и в итоге выбрал алебастрово-белый с платиновым тиснением, похожую на ту, что когда-то видел в витрине дорогого маггловского магазина со статусной канцелярией. Дальше пошло легче, дольше всего Гарри возился почему-то с простым с виду зелёным с блокнотом для Малфоя, чему-то улыбаясь, и Гермиона осталась чётко уверена в подвохе, но при первом взгляде его вычислить оказалось непросто, и она махнула рукой. Ладно, всё вскроется позже, Поттер редко затевал что-то далеко идущее.       — Добби? — Позвал Гарри в пустоту, и домовик тут же появился около кровати, расплываясь в политесах, а Гарри лишь привычно пропустил эту мишуру мимо ушей — уговорить домовика говорить по-другому было физически невозможно.       — Отнеси это, пожалуйста, старостам школы, я вот тут на обложке подписал карандашом кому какой.       — О, это большая честь для Добби: помочь великому Гарри Поттеру сэру, Добби сейчас же выполнит вашу просьбу, с превеликим удовольствием, благородный сэр!       Гарри на это лишь тихонько выдохнул и кивнул, передавая стопку в худенькие ручки домовика, тут же исчезнувшего с громким хлопком, от которого парень поморщился.       — И ведь могут же перемещаться тихо, зачем так делать?       — Это одно из их правил направленное на защиту домов от прослушки. Хозяин может приказать своему домовику что угодно, и раньше с этим были большие проблемы. Насколько я знаю, бесшумно им разрешено перемещаться только в комнаты, где спят дети.       — Какое упущение. А вдруг недоброжелатель прикажет убить младенца?       — Гарри!       — Что?       — Домовики не могут убивать!       — Да ну? А бладжер? А стена?       — Об Иву вы с Роном чуть сами не убились, это не считается! Да и бладжер тебе лишь руку сломал.       — Ага, подумаешь, — Пробурчал Гарри, вздыхая, — Вот и младенца могут лишь немного подтолкнуть к краю колыбельки. А дальше он сам.       — Гарри. Твоя паранойя начинает меня всерьёз беспокоить. У тебя даже нет детей, чтобы ты так волновался об их безопасности!       — Но будут же!.. Наверное… — Поттер вдруг вспомнил о своём сменившемся любовном интересе, который всё ещё не мог ни найти, ни осознать, и приуныл. А потом приуныл ещё сильнее, подумав, что может и не пережить следующий год и вообще погибнуть молодым.       — Добби разнёс подарки Гарри Поттера, сэра! — Отчитался Добби, не дав уйти на дно мыслей, и Гарри стало совестно за свою злопамятность, — Даже ужасному отвратительному склизскому гадкому Драко М-Малфою… Добби… Добби свободный эльф и не собирается раскаиваться!       Впрочем, не злопамятнее Добби, как оказалось       — Хорошая работа, Добби, ты молодец! — Гарри похлопал домовика по плечу с улыбкой, и открыл свой блокнот, карандашом на колене коряво выводя:       “Всем привет! Это Гарри, мы с Гермионой пришли к мысли, что нам необходим блокнот для связи и придумали вот это”       Следом на странице ниже появилось вдавленное в страницу витиевато исполненное:       “ПОТТЕР ТЫ ТРУП.”       Лёгкий, летящий почерк расписался следом:       “Ха, Поттер, зачёт!”       Крупный, почти печатный вопрос проступил с большим отступом:       “А что случилось?”       Ответил летящий почерк:       “У Драко на обложке хорёк. К чести Поттера, на внутренней стороне обложки”       “АХАХАХ”       “Фу, какое грубое выражение эмоций на бумаге, не марайте зря страницы”       “Сразу видно дряхлокровных, что никогда не пользовались СМС”       И судя по тому, что видел Гарри, а именно по широкой довольной улыбке девушки, последнее написала Гермиона. Ему пришлось вмешаться.       “ТАК, СТОП. Предлагаю каждому выбрать себе цвет и записать на обложке для запоминания, потому что я уже запутался кто и что написал”       “Да твой корявый почерк только слепой не узнает, Поттер”       Поттер зло хмыкнул, пересел за стол, остро наточил карандаш и вывел так, словно писал по трафарету, вспоминая годы в маггловской школе. Правильно их-то, наверное, этими перьями писать учили с младенчества! Принц, проследовавший за ним, чтобы продолжать читать переписку, одобрительно хмыкнул.       “А так?”       “Отдай блокнот обратно Грейнджер”       “ХА. Я тут ни при чём”

      “Если не выберете себе цвета, их начну распределять я, и начну с Малфоя”

      Пригрозил Гарри, и тут же взмахом руки обратил реплики Малфоя в цвет детской неожиданности. Судя по хрюкнувшей от смеха Гермионе и фыркнувшему Принцу, шалость удалась.       “Поттер, готовь гроб”       “Каждый год переколачиваю на побольше”       Тут вклинился незнакомый почерк с резким наклоном влево:       “А можно мне лазурный цвет? Это Лесли.”       Гарри кивнул так, словно она могла его видеть, и поменял её цвет. Следом проявились вертикальные, вдавленные в бумагу слова:       “Фиолетовый, пожалуйста. Ноа.”       Дальше распределение по цветам прошло активнее и быстрее, потому что все осознали, что кто-то другой может забрать любимый цвет.       “Окей, я останусь серым”, — Гарри.       “Серебряным тогда уже”, — Гермиона, бордовый.       “Эй, Поттер, смени мне на нормальный цвет”, — всё ещё жидко-коричневый Драко.       “Вполне себе натуральный, естественный, даже, оттенок”, — Гарри.       “Убью!”       “Повторяешься. Ладно. Какой тебе?”       “Изумрудный, естественно”       Гарри щёлкнул пальцами, почти видя, как Малфой закатил глаза, и цвет сменился в последний раз.       “Кстати, да. Странно, что его никто ещё не забрал”, — Аббот, жёлтый.       “Мы просто знали, что Драко нас проклянет, если возьмём его”, — Макмиллан, тёмно-коричневый.       “Совершенно верно. Из всех, по эстетическим и политческим соображениям, я была готова уступить этот цвет только Поттеру, ввиду недавних событий, но он уже выбрал другой наш цвет”, — Панси, фуксия.       “Кстати, Поттер, сколько проклятий?” — Лесли, лазурный.       “Двадцать пять проклятий, в общей сложности пятьдесят покушений и ноль попаданий”       “Хуя себе!” — Голдштейн, красный.       “Ребята, давайте без выражений”, — Миона себе не изменяет.       “Блин, а эта штука затягивает”, — Патил, лиловый.       “Точно, время отбой, а я ещё трансфигурацию не доделал!” — Эрни.       “Попроси у Поттера совет, он ведь все эти блокноты сделал.” — Малфой.       “Лучше у Гермионы, сам бы я не додумался”       “Так, ребята. Здорово, что вам всем так понравилась идея, но страниц у нас мало, а обсудить надо много!” — Суровая бордовая отповедь Гермионы.       “Малфой, что там с профессором Снейпом?” — Лесли.       “Поговорил. Он сказал, что посмотрит воспоминания”       “А деканов соберёт??” — Поттер аж задохнулся от возмущения.       “Я… Надеюсь на это”       “Ты не рассказал ему, что от него нам нужно?!”       Гарри разволновался так, что чуть карандаш не сломал.       “Я рассказал в двух словах план! Думаю, он догадался, что от него нужно! Он же не ты!”       — А этот Малфой понимает, о ком говорит, — Польщённо хмыкнул Принц. Гарри счёл за лучшее просто промолчать, вернее, записать свои мысли.       “А, ну да. Профессор точно поумнее меня будет. Ну. Будем надеяться. Аббот, Патил, сплетня, говорят, готова?”       “Не то слово, завтра вся школа взорвётся, а учитывая твою рубашку… Волнения будут страшные”       “Отлично. Я завтра буду в ней же”       “Плохая идея. Так ты просто на себя огонь примешь” — Патил.       “Ай, да если и так, значит, пускай против меня-предателя-перебежчика ополчатся, не впервой”       “Мы не этого добиваемся, забыл?” — Ноа.       “Нет, не забыл”       “Тогда какая от этого польза Слизерину?”       “Ха. А то, что “Национальный Герой столкнулся с предвзятым отношением из-за цвета своей рубашки. Ах, куда катится мир, если цвет одежды становится предметом, оправдывающим насилие”. Так ведь, Поттер?” — Ядовитая фуксия запестрила перед глазами.       — Чёрт, Панси меня расколола…       — Гарри, ты придурок. Это что, правда? — Возмущению Гермионы не было предела, Поттер даже почувствовал себя виноватым.       — Ну. Это запасной план. был.       — Я ненавижу то, насколько ты прав.       “Поттер молчит, а значит, Панс права”, — Малфой. Второму старосте Гриффиндора пришлось повторить объяснение для всех.       “Это запасной план. Но вообще я рассчитываю решить всё без подключения журналистов”       “Вау. Почему ты скрывал свой мозг, Поттер? Это сексуально” — Лесли.       Гарри стремительно покраснел от комментария Портман и от бархатного смешка Принца над ухом, который склонился, чтобы успевать читать. От этого звука мурашки побежали по спине, и Поттер счёл за лучшее уткнуться в блокнот чуть ли не носом.       “Я им не пользовался просто”       “Зря, зря. Я уже начинаю думать, что Шляпа ошиблась и тебе суждено было попасть на Слизерин”       — Сознаешься, Химера? Или это наш с тобой маленький секрет?       Поттер широко открыл глаза, не зная, что ему делать в такой ситуации. покрутил карандаш, но решил, что не для того, но молчал все шесть лет, чтобы сейчас во всеуслышанье брякнуть, что Шляпа как раз хотела отправить его на Слизерин.       “Поттер, не молчи, это начинает пугать!”       “Да я в шоке просто от этого предположения, но в целом… Не думаю, что для меня бы что-то изменилось”       “Тут ты не прав, Потти. Слизерин своих не бросает”       “Так, стоп, дальше начинается полемика. Делай что хочешь, Поттер, только план свой же собственный не поломай”, — Ноа.       “Постараюсь, но если что, все срочно учимся балету и импровизируем”       После этой фразы на странице появился нарисованный кулак с оттопыренным средним пальцем. Изумрудный. Гарри фыркнул смешливо, и захлопнул блокнот, поворачиваясь к Мио, гневно что-то писавшей. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что она отчитывает Малфоя. Гарри улыбнулся, переведя взгляд на Принца, который сверлил его внимательным и чуточку смешливым взглядом. На душе было легко и тепло, несмотря на тяжесть ситуации. Общаться вот так, искренне, почти по-дружески, оказалось… приятно. Несмотря даже на колючесть и заносчивость Малфоя, в тексте тот был почти даже выносимым. Хорошая была идея. Только действительно надо будет подложить страниц. Такими темпами уже к завтрашнему дню не останется свободных. Поттер думал, что они будут обсуждать что-то только по делу, но это оказалось нечто более интересное и масштабное. Не заметив как, он вдруг задремал прямо за столом, сложив руки. Разбудила его Гермиона, вспомнившая о времени, которого на сон осталось не так и много. Гарри кивнул ей, и безропотно перебрался на кровать, кажется, не просыпаясь.

***

      — Мистер Поттер! Прекратите этот балаган немедленно! Согласно уставу школы, рубашка должна быть белой!       Гарри поймала Макгонагалл уже ближе к концу совершенно безумного учебного дня чуть ли не за ухо и принялась отчитывать посреди коридора. Поттер виновато улыбнулся, сделав грустные глаза, которые делал обычно во время таких выговоров.       — Простите, профессор. Я думал, эта небольшая шутка поможет разрядить обстановку между нашими факультетами, — Гарри разве что шаркнуть ножкой не хватало.       — Небольшая шутка? Мистер Поттер, вы знаете, какое традиционно сложилось впечатление об изумрудном цвете и должны понимать, какую реакцию вызовет то, что гриффиндорец наденет этот цвет.       — Но профессор! Вы тоже любите зелёный! — Укоризненно посмотрел парень на женщину, любимым выходным платьем которой был тёмно-зелёный наглухо закрытый футляр. Макгонагалл чопорно поджала губы.       — Не переводите стрелки, мистер Поттер, это совершенно разные ситуации. Итак, что вы задумали?       — Ничего такого профессор, — Улыбнулся так ярко и честно, как только мог. Ну да, ничего такого. Лишь подставить половину однокурсников и утопить репутацию Гриффиндора. Ничего особенного.       — Мистер Поттер, я знаю вас дольше, чем вы меня, более того, я знала вашего отца. Вы что-то задумали, и лучше бы вам сказать об этом сейчас.       — Ладно, — Гарри сдался под натиском аргументов, лишь бы Маккошка не продолжила давить на совесть и не тревожила мёртвых, — Профессор... На самом деле когда я… ранил Малфоя, я... Испугался, понимаете? Да, мы не друзья, и даже не приятели, мы школьные враги, буквально с распределения, но... Но я понял, что не желаю смерти ни ему, ни любому другому слизеринцу. И решил, что хочу изменить отношение к их факультету. Все четыре факультета должны быть в балансе. А выходит так, что трое на одного. Не честно! — Последнее звучало так по-детски, что Гарри и сам ощутил это, но выражения лица не сменил, сверкая на профессора глазами, казавшимися ещё более яркими из-за цвета рубашки.       — Мистер Поттер, — По мере рассказа Гарри лицо Макгонагалл немного смягчалось, почти незаметно, но Гарри тоже знает её не первый год, — Это весьма благородно с вашей стороны, беспокоиться даже о своих… недругах. Но, боюсь, сейчас не та ситуация, когда можно разбрасываться доверием и протягивать руки в надежде, что их не отрубят. Вы знаете кто возродился и вы знаете, что стоит на кону, — Минерва строго поджала губы, и Гарри вдруг понял, что неприязнь к факультету сидит глубже, чем он предполагал и в одночасье ситуацию не переломить, если даже преподаватели считают, что Слизерин чистое зло. Гарри вздохнул.       — Я вас понял, профессор.       — Раз поняли, то смените рубашку. А то шутка повторенная дважды, перестаёт быть смешной.       Макгонагалл развернулась, и Гарри шокировано посмотрел ей вслед, и вдруг широко улыбнулся. Ха, Макгонагалл на самом деле не лишена чувства юмора, пусть и своеобразного.

***

      Ещё раз обдумав слова Макгонагалл, уже переодеваясь в обычную форменную рубашку, Гарри осознал, что профессор, к его глубокому неудовольствию, права. Слизерин действительно находится под влиянием Воландеморта и не может стать его союзниками. Да и Малфой действительно что-то замышляет.       Но истина, она находится где-то посреди между правдой о травле, репутацией Слизерина, сложной политической обстановкой и личным мнением Гарри, которое вдруг резко поменяло направление после всех последних событий. Почему-то Гарри больше не был уверен, что абсолютно все слизеринцы поддерживают идеи безумного лича. Даже самые близкие его сторонники, возможно, не так и счастливы исполнять его бесчеловечные поручения. Но у них нет выбора. Или сделал, или мёртв ты, или член твоей семьи, или друг… Или все вместе. Гарри прекрасно помнил всё, что он видел на собраниях Волдеморта. Одна лишь Беллатрисса, да оба Кэрроу казались счастливы искренне… Но есть ли правда в этом их вина? Что привело к этому? Природная склонность? Слабоволие? Зависть? Ненависть? Обиды?       Голова заболела так знакомо, прямо в районе шрама, что Гарри заскрипел зубами, давя на отметину пальцами. Это всего лишь шутки мозга, на самом деле связь между ним и Воландемортом давно уже разрушена, это подтвердил директор, и не казался очень уж доволен таким исходом. Стоп. Нет. Он зашёл слишком далеко в своих сомнениях. Что бы ни привело к этому исходу, Пожиратели – преступники и должны понести заслуженное наказание.       На историю магии Поттер всё-таки не пошёл, всё сидел и напряжённо думал, медитируя на шёлк акромантула, выкрашенный в яркий изумруд.       Малфой что-то замышляет, это факт. Семья Малфоя — союзники Воландеморта, это факт. У Малфоя есть какое-то задание в школе — факт, подслушанный в коридоре подземелий. Малфой часто ходит в Выручай-комнату. Малфой плакал, когда Гарри увидел его в туалете в тот роковой день и казался таким… разбитым. Отчаявшимся. Едва ли счастливый человек станет жаловаться вредному призраку на свои неудачи и плакать в заброшенном туалете. Да и не нужно иметь дар прорицания, чтобы понять, кто обещал убить его за неудачу.       Гарри же тогда чуть не убил Малфоя заклинанием Принца. Малфой почти послал в Поттера пыточное. И почему-то сейчас, прокручивая эти воспоминания, Гарри был уверен, что у Малфоя бы не вышло запытать его. Он выглядел не злым, а напуганным. Получилось бы как у самого Гарри с Беллатриссой в Министерстве. Но хуже всего то, что Снейп узнал, что учебник Принца у Гарри.       А потом и сам Гарри узнал личность владельца учебника. И начал осмыслять окружающую действительность, впервые по-настоящему увидел своё окружение. Узнал о травле и предательстве друга. Стал старостой.       Выходило, что за каких-то пару недель, вся его жизнь встала с ног на голову и завертелась. И это не считая того, что ему каким-то чудом нужно найти крестражи Воландеморта, которых, минимум, семь.       Ах, да, Принц-Снейп из учебника. С недавних пор он стал напоминать первый встреченный Гарри крестраж, но прорвалов в памяти Поттер не наблюдал, да и кровавых жертвоприношений шизо-Принц не требовал. Просто потрясающе язвил и совал свой крючковатый нос всюду.       Поттер понял, что всё, во что он верил до этого, вдруг посыпалось как карточный домик, и он медленно моргнул, приходя в себя и к себе.       Да, Слизерин — его враги, их надо опасаться, к ним нельзя поворачиваться спиной. Но ради ни в чём не повинных детей, план по искоренению травли необходимо воплотить в жизнь. Не ради благодарности, а просто так, потому что это в силах Поттера.       А ещё — ради маленького Гарри, мальчика из чулана под лестницей, которого так никто и не защитил.       Определив направление своего морального компаса вновь, Поттер повеселел, и к ужину уже вышел в обычной белой рубашке, что не обошлось без насмешливой реакции шакалов. Гарри в ответ на это невозмутимо ел свой ужин и даже ухом не поводил, от проклятий защищаясь, лениво отмахиваясь палочкой. Это не очень логично, зато весьма прогнозируемо, но этих проклятий стало будто бы больше после того, как он сменил рубашку, и дело наверняка в слухах, от которых Большой Зал гудел как улей. Словно сочный изумрудный оттенок как-то оберегал Поттера. Пофыркав, он быстро, уже почти привычно, собрал малышню, и заговорщицки им подмигнул.       Выходя из Большого Зала он, вместо того, чтобы повернуть к бесконечным лестницам замка, повёл осоловелых от занятий ребят во двор, пока солнце ещё роняло свет. День сегодня был на удивление тёплый, и прогулка многим пошла бы только на пользу. А уж гиперактивным детям – тем более. Мелочь набесилась от всей широты души, не без помощи Гарри, который соорудил что-то вроде детской площадки с препятствиями. Затем поделил ребят на команды и обучил их заклинаниям снопа искр. У одной команды были красные искорки, а у вторых — золотые. Сам Гарри стрелял белыми.       Тот, в кого попала искорка, падал на землю и притворялся убитым, но если два члена команды касались “убитого”, то он воскресал, а если два врага — то должен был покинуть площадку и сесть на траву. У Гарри такого преимущества не было, поэтому если бы в него попали, он бы выбыл из игры сразу. У него и так было весомое преимущество: возраст и опыт.       Что, впрочем, не спасло Гарри от коварного попадания золотого снаряда в очки, когда он отстреливался от троих красных и, как следствие, поражения. Починив стекляшки Репаро в сотый, наверное, раз, в сотый же раз задумавшись о том, как можно избавиться от этой своей слабости, Гарри сел в траву, с улыбкой наблюдая за ожесточённой битвой три на три. Все остальные дети уже выбыли и сидели болели за своих, но помимо них за битвой первашей наблюдали и остальные ученики с разных факультетов и курсов. Наконец, команда золотых победила красных, и громкий победный вопль сотряс двор.       Гарри поднялся на ноги, убирая площадку, рассеянными взмахами палочек, поздравил команду золотых, и подбодрил команду красных, сказав, что не важно, какая команда победила, главное – что все молодцы и отлично сражались. Потом починил одежду и подлечил синяки и царапины бойцов. Единственное, что сияющей улыбкой с выбитым зубом Одетт понадобилась помощь медиведьмы. Кроткая милашка, ловящая каждое слово Гарри, оказалась настоящей львицей, сражавшейся до самого победного конца золотой команды и нанёсшей решительный последний удар. Гарри был ею восхищён и поражён, особенно после того, как вскрылось, что и его из игры вывела именно она. После возвращения найденного зуба на законное место и выслушивания угроз мадам Помфри упечь Поттера в лазарет до конца учебного года, уже привычным детям строем, он завёл усталую роту в гостиную и всучил каждому по чашке какао с зефирками, заказанном у эльфов. Преимущества старост пора было использовать в полную силу.       — Гарри, ты открыл ящик Пандоры, — Шепнула ему Миона, когда дети расползлись мыться и спать.       — По-моему это круче, чем плюй-камни! — Возмутился Поттер.       — Так-то оно так… Но всё равно, а вдруг убьются? Дети же!       — Ну, будет им уроком.       — Как в тебе совмещается твоя тревожная паранойя и этот пофигизм!       Гарри пожал плечами.       — Я просто верю в них. Ну и в то, что если хотя бы один применит настоящее боевое заклинание или проклятие, я просто запрещу игру для всех.       — Сурово.       Забегая вперёд, стоит ли говорить, что эта игра стала самой любимой не только среди первокурсников? Это не дуэли и не квиддич, проводящийся всего по два раза в семестр. В “перестрелки” можно играть всем, и пока не устанешь, и не важно уже, из какого ты факультета, ведь у Поттера было лишь три требования: нельзя постоянно играть только за один цвет, нельзя пользоваться другими заклинаниями, кроме искр и нельзя играть в замке. Хитрецы были покрашены снизу доверху после трёх игр подряд за один цвет, как когда-то гриффиндорские “феечки”, а игроки в коридорах ловились и лишались баллов, что быстро остужало их энтузиазм.       Впрочем, план шёл плавно, как по маслу, и это пугало сильнее всего. Лишь бы в решающий момент всё удалось в пользу старост, а не бунтарей. За это Гарри беспокоился больше всего.