Розовокровный

      Вчерашняя Тарья была образцом строгости и профессионализма. Сегодняшняя кипела так, что едва пар из ушей не шел.       — Я уж думала, ты никогда не явишься! — прошипела она, как только Сайя возникла в её поле зрения. Схватив сестру за локоть, Тарья буквально потащила её к нужной палате. — Если ты его сейчас же не заберешь, дело кончится кровопролитием!       — А что случилось? — запаниковала Сайя. Тарья глухо зарычала.       — Случился твой пассажир! — ответила она, впиваясь ей в кожу. С учётом того, как коротко Тарья подстригала ногти и какой толщины джемпера носила Сайя, это было тревожным знаком. — Вчера чуть дуба не дал, а сегодня уже всеми командует! Медсестры перед ним на задних лапках танцуют! «Какой он милый, какой забавный, какой славный» — тьфу! — Тарья злобно сплюнула. — Как будто у всего отделения весеннее обострение!       Сайя неожиданно для себя поняла, что смеётся. Когда сестра стрельнула в неё сердитым взглядом, она попыталась замолчать, но лишь сильнее расхохоталась.       — Прости, — с трудом сдерживая улыбку, сказала Сайя. — Но это правда очень смешно.       — Ха-ха, — недовольно отозвалась Тарья. — Посмотрим, как весело будет ему, когда я выставлю конский счёт за свои услуги.       Заметив толпу в палате, Сайя отчасти поняла недовольство сестры. Работать Тарья могла только при соблюдении трех условий: тишины, порядка, стерильности — причем именно в таком порядке. Хихикающие и раскрасневшиеся медсёстры, державшие цветы и корзинки фруктов, растаптывали все условия разом. Для Тарьи это стало последней каплей. С грохотом распахнув дверь, она разразилась тирадой на смеси финского, латыни и неведомого языка хтонических существ, что старше самой тьмы. Опешившая толпа рассосалась, как по щелчку. Сайя же, оправившись от испуга, потихоньку прокралась в палату и повернулась к мужчине, лежавшему на кровати.       Сейчас, глядя на него не через плечо, Сайя ловила какие-то противоречивые сигналы. Его улыбка обезоруживала. Такой можно было бы выложить все явки, пароли и личные переживания без каких-либо угрызений совести. Но в серых глазах его не читалось ничего, кроме холодного расчета. Они высматривали, замечали, запоминали. Под их взглядом невольно думалось, что ты ничего-то о себе не знаешь — в отличие от того, кто смотрит на тебя.       У Сайи дрожь пробежала по спине. Ей вдруг вспомнилось, что точно такие же глаза следили за ней из-под черной вуали Первейшей.       Мужчина, в свою очередь, тоже рассматривал ее. Наконец, отложив телефон и ноутбук, он воскликнул:       — А вы, должно быть, мой ангел-хранитель! — он подозвал ее широким жестом. — Прошу, располагайтесь, — когда Сайя поискала взглядом, где бы присесть, он виновато прижал ладони к сердцу. — Извините, что не пододвину вам стул — фурия в белом халате обещала отнять мне обе ноги, если я посмею встать с кровати, — как только они оказались достаточно близко друг к другу, он протянул ей руку. — Рихард Вайсман. Рад знакомству.       — Соня, — она по привычке склонила голову в поклоне, но потом, опомнившись, пожала протянутую ладонь. — Соня Макбрайд.       — Странно, — протянул Рихард, вглядываясь в ее лицо. — Мне почему-то представлялось, что вас будут звать Дианой или как-то в этом роде, — он кашлянул и пригладил и без того идеально уложенные волосы. — Прошу прощения, я отвлёкся.       Сколько ему — сорок или чуть меньше? Тарья, конечно, творила чудеса с организмом, но не умела снимать отпечатки прожитых лет. Отраженные на щеках и на лбу, в уголках глаз и по линии губ, они выдавали куда больше переживаний и горестей, чем пока что выпало на ее, Сайи, срок. Возможно, еще лет десять назад он был убийственно красив. Теперь… скорее, франтоват.       — Соня, — сказал Рихард, привлекая ее внимание. — У меня нет памятной медали, которой я мог бы вас наградить, или новорождённого младенца, которого я бы успел назвать в вашу честь. Всё, чем я сейчас располагаю, — это искренняя, сердечная благодарность от каждого члена моей семьи, — он накрыл ее ладони своими. — Я восхищён вашей решительностью и широтой вашего сердца. Дети от вас в восторге, Марк рассыпается в комплиментах, — он тепло улыбнулся и прижал руку к сердцу. — Разумеется, я полностью компенсирую эти два дня, которые вы потратили на нас. Если вы не против, я бы хотел угостить вас обедом. Местную кормёжку стоит приравнять к пыткам. Как вы относитесь к эскарго?       Сайя не сдержала улыбки.       — Только если вы знаете место, где готовят нормальный соус, — хихикнула она. — Не хочу опять думать, что улитки на моей тарелке ещё живы!       — Нет ничего, что не исправил бы бокал хорошего Шабли, — подмигнул ей Рихард и тут же замахал ладонью. — Простите, это было бестактно с моей стороны. Вам ведь сколько — где-то между восемнадцатью и двадцатью?       — Я и сама не знаю, — пожала плечами Сайя. Воспоминаний о жизни до особей К у нее совсем не осталось. Арти принял на веру то, что ей около пяти, а она потом просто повторяла за ним. — Привыкла считать, что восемнадцать.       — Что ж, тогда точно без вина, — кивнул Рихард. — К тому же, вы за рулём, — он вдруг задумался и сменил тему. — Марк сказал, что до больницы и до школы вы доехали в считанные минуты, — он ухмыльнулся. — Любите лихачить?       — Думаю, Марк преувеличивает, — ответила Сайя, нервно заправляя локон за ухо. — В стрессе время часто течёт совсем не так, как обычно. Я всегда вожу очень аккуратно, — заверила она. Рихард подался к ней.       — В таком случае, может, будете возить меня и моих детей?       Удивление, должно быть, так ярко отразилось на ее лице, что Рихард едва ли не с расстановкой объяснил:       — Я предлагаю вам работу. Быть персональным шофёром, пожалуй, престижнее, чем водить такси, не находите?       Сайя по-прежнему могла лишь открывать и закрывать рот.       — Но это как-то…       — Неожиданно? — закончил он за нее. — Для вас — возможно. У меня же была целая ночь, утро и разговор с вами на размышления.       Сайя нахмурилась.       — Это всё, конечно, очень лестно, — сказала она, сжимая кулаки, — но я предпочла бы остаться в такси.       — О, — понимающе протянул Рихард, разглядывая ее лицо. — Ваша первая настоящая работа, на которой вы только-только начали зарабатывать, — и я вас с неё выдергиваю, — он пожал плечами. — Если всё упирается в деньги — не вопрос, я готов платить в два раза больше, чем вы получаете сейчас.       Сайя опустила голову. Если бы проблема была лишь в них, она бы, не раздумывая, согласилась на его предложение. Видит бог, она уже устала возить пьяные компании, высокомерных подростков, мужчин, недовольных, что за рулем женщина, женщин, считавших себя вправе давать ей советы, а также безумное количество невоспитанных детей и животных.       Но персональный шофёр — это совсем иная степень ответственности и известности. Здесь так просто с радаров не скрыться. Что, если за ней явятся другие особи К? Что, если Вайсманы ее раскроют? Она слышала рассказы о том, как именно Шейла избавлялась от «нежеланных свидетелей». Ее безжалостность бросала Сайю в дрожь.       — Позвольте один нескромный вопрос, — неожиданно произнес Рихард. — Если он покажется вам оскорбительным, можете не отвечать. Какой длины у вас ванна?       Сайя хмыкнула и печально улыбнулась.       — У меня сейчас нет ванны, — ответила она, — так что и обижаться здесь не на что.       — Ага, — он кивнул, задумчиво прикрыв глаза. — Теперь я начинаю понимать, — резко подавшись к ней, Рихард вкрадчиво спросил: — Ещё раз извиняюсь, что лезу в вашу личную жизнь, но ответьте, только честно. Навязанный брак или приёмный ребёнок?       — Что? — растерялась Сайя.       — Какое шокирующее заявление на вас обрушили родители, что вы решили бежать от них? — разъяснил он. — Вас принуждали выйти замуж? Или выяснилось, что вас удочерили в младенчестве? Как так вышло, что девушка из привилегированной семьи, знающая, как нужно готовить эскарго, ютится в квартире без ванной, не знает собственной даты рождения и цепляется за бесперспективную работу? — он сердито поморщился; возмущение переполняло его с каждой произнесенной фразой. — Вы явно от кого-то прячетесь. А также не привыкли получать какое-либо признание за свою работу — хоть словесное, хоть денежное. Вы сделали книксен, когда я протянул вам руку. Клянусь, если я прищурюсь, то увижу золоченые прутья клетки, в которой вас держали.       «А ты быстро соображаешь, — подумала Сайя, пряча от него глаза. — Слишком быстро. Еще пара вопросов — и ты выяснишь, что я могу управлять временем.»       — Я не знаю, что вам на это сказать, — тихо произнесла она, комкая рукава джемпера. Рихард ухмыльнулся, откидываясь на подушки.       — Может: «Ко скольких за вами завтра заехать, Рихард?»

***

      Новая униформа вызывала у Сайи не очень хорошие ассоциации. Нет, разумеется, в конфликте Севера и Юга она однозначно была на стороне янки. Всякий раз, как президент Грант вспоминал о былых деньках на фронте, она слушала его с раскрытым ртом. Но одеваться во что-то, цветом, формой и тканью напоминавшее его военную форму, ей было как-то тревожно. В такси она могла кататься в чем угодно, лишь бы было удобно. А более ответственная служба, как выразился Марк, требовала более ответственного вида.       Марк в целом будто бы тронулся умом на теме ответственности и безопасности. Возможно, тот факт, что Рихард едва не погиб у него на руках, сдвинул какие-то хрупкие винтики в его тревожном мозгу, но вылилось это в лютую паранойю. «Соня, отзванивайтесь, когда забираете и привозите кого-либо из Вайсманов, если я не с ними.» «Соня, когда вы подъезжали, ворота точно были заперты? Вы в этом уверены?» «Соня, вы просто предполагаете, что эти лекарства не влезут в автомобильную аптечку, или проверяли это?»       Что иронично — самих Вайсманов вероятная угроза смерти, похоже, нисколько не трогала. Можно сказать, сложившаяся ситуация их даже забавляла.       — Вы теперь наш телохранитель? — спросил Ноа, впервые увидев ее в униформе.       — Папа уже выдал вам оружие? — добавила Ханна, высматривая кобуру или хотя бы ножны.       Вкупе с их предельно серьезными голосами разговоры выходили довольно сюрреалистичными. И Сайя очень скоро поняла, откуда у этого ноги растут: Рихард Вайсман вёл себя даже хлеще своих детей.       — Что, судну разрешено покинуть порт? — спрашивал он после того, как она получала ответ от Марка. Какое бы оправдание Сайя ни придумывала, Рихард всё равно смеялся и, прижав ладонь к сердцу, отвечал: — Тогда везите, капитан. Вверяю свою жизнь в ваши отважные руки.       Такое отношение Сайю не столько удивляло, сколько напрягало. Если бы с Арти произошло нечто подобное, она бы уже поставила на уши всех сестер и заставила его пройти всех врачей, лишь бы убедиться, что он здоров. Рихард же выписался из больницы на следующие сутки после поступления (потеряв при этом внушительную сумму с кредитки) и не получил даже визита вежливости от кого-либо из родных. Создавалось впечатление, что у него никого и нет, помимо Марка и детей.       Всадник на бледном коне практически тронул его за плечо, а всем до этого дела не больше, чем до сезонной простуды. Сайя ломала голову, но не понимала причины. Дошло до того, что она обратилась к Тарье за советом.       — Не реагирует? Его право, — только и ответила сестра. — У него уже есть одна матушка-наседка. Сделай засранцу одолжение, не превращайся во вторую.       — Тарья! — возмутилась было Сайя, но потом, вздохнув, откинулась на спинку стула. — Мне до сих пор страшно вспоминать, как он задыхался. Это было так… Так… — она сняла форменную фуражку и устало потерла лоб, а затем повернулась к сестре. — Что показали твои анализы? Есть ли риск, что еще у кого-то пойдет розовая кровь?       — Такой риск есть всегда, — заметила Тарья, подпирая кулаком щеку. — Но итоговых результатов пока нет. Мне нужно еще кое-что проверить.       Неожиданно, словно поддавшись безумному порыву, она подалась к сестре и вложила ей в руку складное зеркальце. Сайя хотела было рассмотреть сверкающие на нем руны, но Тарья настороженно приложила палец к губам и помогла ей спрятать зеркальце в нагрудном кармане.       — Пусть будет у тебя, — тихо произнесла она, глядя Сайе прямо в глаза. — Для связи с Сардааной. Заметишь что-то подозрительное — сразу свяжись с ней. Она в таких делах разбирается куда лучше меня.       Сайя и представить не могла, как скоро она вспомнит об этих словах.       Марку потребовалась всего неделя, чтобы убедить ее переехать в дом Вайсманов. Несомненные плюсы (доступ к шикарной ванной; кровать с упоительно мягкой подушкой; возможность поесть из хозяйских холодильников — она и не подозревала, что их может быть больше двух) перекрыли ее страхи и опасения. Очевидные минусы (жуткие дети; мозгоклюйство; шеф, который делает очень быстрые и точные выводы) всё равно прибавили ей новых.       И примерно с тех пор удача начала ей изменять. Бывало, глох мотор в безлюдном месте. Или включалась лампочка «проверьте двигатель» — причем именно в тот момент, когда им нужно было куда-то срочно ехать. О том, сколько раз защемляло верх ее униформы или било дверью по носу, Сайя даже думать боялась.       Если ей не ударяли по щиколоткам, значит, прищемляли пальцы. Если бутылка не обливала ее апельсиновым соком, значит, арахисовая паста соскальзывала с ножа так, чтобы заляпать разом и брюки, и рубашку.       Это было форменное издевательство.       Сайя не знала, как бы она выпутывалась из стольких передряг, не владея временем. По сути, время единственное работало без оказий: всегда слушалось, пусть и выматывало. Спустя какой-то месяц Сайя стала похожа на загнанную лошадь — а уж ей, выросшей по ту пору, когда вовсю процветали двуколки, это было виднее многих.       Но она всё равно старалась оставаться бодрой и жизнерадостной — если не для себя, то хотя бы для тех, кого возит. Шутки и анекдоты о былых деньках, случалось, приподнимали ей настроение, когда кто-либо из президентов не брал ее всерьез. Рассказывая их себе, она посмеивалась — и всё вроде бы вновь шло на лад.       Пока она не допустила оплошность и не прыснула, когда Рихард уже садился в машину. Это, естественно, сразу привлекло его внимание.       — Что такое? — спросил он тоном вовсе не обеспокоенного человека. — Галстук набекрень? Ханна вывела мне на лбу черную метку?       — Нет, — хихикая, ответила она. — Просто вспомнила одну шутку про конфедератов.       — Я весь внимание, — живо отозвался Рихард, пристегивая ремень безопасности.       — В общем, — начала Сайя, выезжая за ворота. — Как-то раз генерал Джексон…       Только на третьем анекдоте, случившемся с Арти во время работы над «Каноникусом», ее как громом поразило: она не отзвонилась Марку! Сайя надулась и задумалась. Позвонить сейчас и попытаться оправдаться? За рулем — ни за что. Но если она с ним не свяжется, он начнет названивать каждые пять минут, и это уж точно отвлечет ее от дороги. Она глянула в зеркало заднего вида. Может, если попросить Рихарда набрать сообщение с ее телефона…       Ремень безопасности так резко вдавился ей в шею, что Сайя захрипела от шока. Она попыталась отодвинуть его, но он, словно живой, увернулся. А сразу после — чуть ли не с визгом стянул ей грудь и живот.       «Какого дьявола?» — пронеслось у нее в голове. Сайя попыталась отстегнуться, но замок не поддавался. Она дергала ремень, но тот лишь сильнее впивался в ее кожу, как будто знал, что делает. В салоне внезапно стало душно; паника подкатила к ее горлу. Машина мчалась вперед, к крутому повороту над обрывом, и ее скорость нарастала сама собой, хотя Сайя изо всех сил давила на тормоз.       Выбирать ей не приходилось. И в падении с обрыва, и в вылете в кювет приятного было мало, но во втором случае хотя бы имелся шанс не переломать себе все кости. Крутанув руль, она выехала на встречную полосу и направила машину прямиком в подлесок.       — Соня! — выкрикнул Рихард, когда их едва не протаранил чей-то «Форд». — Ну ты всё-таки осторожнее!       Ей бы хотелось ответить, но всё её внимание было сосредоточено на руле. С каждой секундой ремень всё сильнее сжимал её тело. Она чувствовала, как его натяжение становится невыносимым; он будто бы поставил перед собой целью расплющить в ней две косые траншеи. В ушах звенело — это било тревогу ее ошалевшее сердце, стучавшее в унисон с нарастающим ужасом.       Где-то на периферии завизжали колеса, и подлесок стал стремительно удаляться. Сайе не нужно было оглядываться, чтобы понять простую истину: их откатывало обратно.       — Соня! — уже с неподдельной тревогой окликнул ее Рихард, глядя на пролетавшие мимо машины. — Что ты делаешь?!       Сжав зубы, Сайя снова попыталась отстегнуться. Замок лишь заскрипел в ответ. Заскрипел прямо по ее нервам.       Как всегда бывало в стрессовых ситуациях, Сайя приняла самое идиотское — и единственное оставшееся ей решение. Не замечая пальцев Рихарда, сомкнувшихся на ее плече, она закрыла глаза и слилась с потоком времени.       Время постоянно создавало новых особей К, потому что любило взаимодействовать с ними. Если одной из них хотелось отмотать его назад, неся вместе с собой человека, время фигурально разводило руками, но никак не мешало. Препятствовали этому сами особи К, считая подобное «неэтичным».       Сайя никогда этого не понимала. Она спрашивала у Тарьи, почему убивать свидетелей для них «этично», а путешествовать с кем-то сквозь время — уже нет.       Тарья отвечала: «Это другое.»       Вероятно, думала сейчас Сайя, потому что видела, чем это заканчивалось. Рихард, выйдя вместе с ней из потока времени, принялся блевать дальше, чем видел. Хорошо хоть не ядовито-розовой кровью.       — Рихард! — воскликнула Сайя, отстегивая вновь покорный ремень и выскакивая на подъездную дорожку. Распахнув дверь с его стороны, она, как могла, подхватила его под мышки и выволокла из очередного убитого салона. — Закройте глаза, живо! — велела она, прижимая ладонь к его лицу. — Простите, что так вышло, но я… — Сайя всхлипнула, помогая ему перевернуться на живот и придерживая его конвульсирующее тело. Она погладила его по спине и прижалась щекой к трясущемуся плечу. — Это скоро пройдет. Правда.       Рассуждать о том, чего не знаешь, — это ведь не ложь, верно?..       С трудом хватая ртом воздух, Рихард кое-как встал на колени и с ее помощью переполз на пару шагов в сторону. Он с опаской перевернулся на спину, и Сайя уложила его голову к себе на колени. Вытащив платок, который по привычке держала в рукаве, а не в кармане, она вытерла испарину с его лица и болотно-оранжевые подтеки вокруг губ. Рихард поднял дрожащую руку и дотронулся пальцем до красного следа, оставленного ремнем.       — Я догадывался… — прохрипел он. — Что не просто так у тебя золотые глаза.       Сайя сглотнула, но не посмела ему возразить. Вместо этого она молча прижала его ладонь к своей щеке, чувствуя, как по ней скатывается горячая слеза.