Розовокровный

      — И когда ты собиралась сообщить, что вы с Кирой вместе надумывали переметнуться к ковену?       Тарья раздраженно пожала плечами, продолжая штопать пробитый бок Альды. Очередной очень строгий и очень точный вопрос Сардааны нарушал три святых принципа ее работы, и Сайя не на шутку боялась, как бы операционная не превратилась в поле боя.       — Уж точно не раньше, чем подлатаю девочке раны, — наконец, ответила она, отрезая нитку. — К тому же, я не видела в этом необходимости. Кира просто из любопытства пошла со мной на ярмарку тёмных искусств. Её ничего не привлекло, и наши пути вновь разошлись.       — Но почему тогда и Рихард, и мы с Хатриж помним одинаковую ритуальную песнь? — скорее с испугом, нежели с обвинением поинтересовалась Сайя, державшая Альду за руку. — Слишком уж невероятное совпадение!       Тарья вскинула голову.       — Кто такая Хатриж? — настороженно спросила она. Сайя смущенно потерла шею.       — Моя племянница, — звучало это столь непривычно, что она с трудом верила собственным словам. — По младшей сестре. У Киры было три дракона, и она…       — О, можешь не продолжать, — с ухмылкой прервала ее Тарья. — Значит, ей всё же удалось сделать своих дочек фертильными… Твой бы гений да мне на пользу, Кира, — заметив, с каким недоумением смотрят на нее сестры, она растерянно нахмурилась. — Что? Клонированные люди бесплодны, это все знают, — сказала она таким тоном, будто они посмели усомниться, что день сменяет ночь. Задумчиво потерев подбородок, Тарья добавила: — Мне даже любопытно, каким образом она обошла это ограничение…       — Мне больше интересно, у кого она узнала изначальный ритуал, — вернулась в разговор Сардаана. Она с укором взглянула на Тарью. — Я слышала, что часть ковена очень надолго задержалась как на свободе, так и в целом на Земле.       — Просто слухи, — отмахнулась Тарья. — Я нашла тела всех, у кого хватило бы сил на столь сложное колдовство. Те же, кто выжил и разбрелся по миру, были слишком незначительны, чтобы на что-то повлиять, — она презрительно фыркнула. — Они даже рамки собственной жизни расширить не могли!       Сардаана сделала глубокий вздох и улыбнулась, явно скрывая раздражение.       — Ладно, попробуем разобраться с этим позже, — она повернулась к сестре из будущего, лежащей на операционном столе. — Альда, можешь объяснить, что произошло, пока нас не было? Как ты оказалась на…       — Что-то напало на меня, — с готовностью ответила та. — Его было много.       — Может, «их»? — поправила ее Сайя. Альда сощурила ярко-желтые глаза.       — Я всё верно сказала, — уверенно заявила она. — Глазами я видела лишь одно существо, но отбивалась сразу от нескольких. Они исчезали прямо перед тем, как я успевала нанести удар. Когда же я поняла, что всё вокруг горит, и попыталась это исправить… — она жестом обвела свежие швы и дыры в мантии. — В общем, меня оставили ровно в том положении, в котором вы меня нашли.       — А Вайсманы? — не выдержала Сайя и тут же уточнила: — Те люди, за которыми ты предложила присмотреть? Девочка, мальчик, взрослый мужчина и, может…       Альда нахмурилась; всполохи пламени в ее колоссальном венце, должно быть, вторили бешеному вихрю ее мыслей.       — О, — слетело с ее губ через какое-то время. — Полагаю, они меня испугались, — она говорила без тени иронии. — Кто-то громко вскрикнул, увидев меня. Помню, как видела группу из трех людей за окном. Кажется, все они сели в этот — как вы его называете? — автомобиль и уехали еще до пожара.       — «Кажется»? — надавила Сайя, с вызовом приподняв бровь. Альда скосила на нее смертельно серьезный взгляд.       — Я была немного занята, пытаясь выстоять против неведомо чего.       Сайя облегченно выдохнула и опустилась обратно на стул. Они всё ещё живы! Нет нужды бросаться назад во времени, чтобы вытащить их из-под горящих обломков! Но вместе с тем ее гложили два вопроса: почему, зная причуды Ноа и Ханны и интерес Рихарда к волшебству, они рванули прочь от такой необычной Альды… и куда они решили поехать?       — Что ж, — через пару минут сказала Тарья, складывая медицинские инструменты. — Как поступим дальше? Метнемся в прошлое и посмотрим, что за тварь напала на Альду, или же сразу запросим подмогу?       — Это всегда успеется, — жестом осадила ее Сардаана и обвела взглядом сестер. — Я бы предложила отследить сбежавших клонов. Я допускаю возможность, что в стрессовой ситуации в них мог сработать механизм, возвращающий к создателю.       Тарья устало провела ладонью по лицу.       — Мне позвонить Виорике? — безрадостно спросила она. Сардаана покачала головой.       — Нет, если у тебя не завалялся лишний флакон духов, — ее лицо приняло загадочное выражение. — Я предлагаю обратиться кое к кому другому. Если с ней не выйдет, ну… — она развела руками. — Будем действовать по-старинке.       Все четыре сестры, казалось, мысленно простонали от подобной перспективы. Отслеживание «по-старинке» сводилось к крайне муторному перемещению между прошлым и будущим, которое могло растянуться на часы, а то и на весь день. В какой-то момент им бы пришлось буквально идти за Вайсманами по пятам, останавливая время лишь для того, чтобы нагнать их машину.       Сразу перейдя от слов к действиям, Сардаана взяла со стола плоский металлический поднос и фиолетовым мелом начертила на нём заковыристую руну, заключённую в несколько кругов. Как только последний из них сомкнулся, серебристая поверхность вспыхнула ослепительно-белым светом; его сменила картинка — мутная и размытая, полная лиловых, коричневых и черных пятен. В нагромождениях их можно было различить массивный книжный стеллаж, ряды мигающих кнопок, стол с хрустальным шаром и сидящую за ним женщину в черном костюме и в элегантной шляпе с пером.       — Служба поддержки для тех, кто отчаялся, — послышался, как через воду, любезный и спокойный женский голос. — Как я могу вам помочь?       Сардаана вдохнула и выдохнула, словно собираясь с силами.       — Привет, Гамма, — затем сказала она. Тон ее был осторожнее лисы, высматривающей мышь под снегом. — Это снова я. Сможешь кое-кого нам отыскать?       — Разумеется, — без доли промедления ответил голос. Женщина в отражении положила руки на хрустальный шар. — Какими данными располагаешь?       Сардаана протянула поднос Сайе, сказав при этом:       — Я передам слово сестре, — она ободряюще кивнула Сайе, когда та попыталась отпрянуть. — Она знакома с ними лучше всех.       Подняв поднос на уровень лица, Сайя нервно сглотнула и помахала рукой.       — П-привет, — немного испуганно начала она. Безликая размытая женщина в отражении резко стала казаться ей намного более зловещей. — Мы ищем трёх людей — Рихарда, Ноа и Ханну Вайсманов. Технически, конечно, это клоны, но внешне ничем… — она осеклась, решив, что болтает слишком много ерунды. Хоть Гамма никак не торопила ее, Сайя пошла по сухим фактам. — Они очень похожи друг на друга. Чёрные волосы, чёрные глаза. Ноа и Ханна — двойняшки, Рихард считается их отцом. Около часа назад они спешно покинули свой дом в Вашингтоне и уехали в неизвестном направлении. И, если это поможет… — она замялась и глянула на Тарью. Та кивнула. — Все они заражены розовой кровью. Это… — Сайя неопределенно помахала рукой, подбирая слова. — Колдовской вирус.       Хрустальный шар в отражении замерцал. Выждав секунду или две, по-прежнему любезный голос сообщил:       — Некоторое время оставайтесь на линии, я всё проверю.       Отражение затуманилось и пошло перламутровыми переливами, как пролитый на мокром асфальте бензин. Нахмурившись и поднеся поднос к уху, Сайя с удивлением обнаружила, что из него играет Канон Пахельбеля. Она обменялась с сёстрами смущенными взглядами, не в силах предположить, что ждёт их дальше. Наконец, ровно через четыре минуты изображение вернулось — всё такое же мутное, как и прежде.       — Спасибо за ожидание, — ответил им тот же женский голос. — Все три Вайсмана находятся за пределами Вашингтона, в округе Вустер штата Мэриленд. Сейчас они в доме, у которого нет как такового адреса, но указано, что он принадлежит Секретной службе США с 1870 года. Они не ранены и спят, хотя и в лёгком дискомфорте. Помимо них в доме присутствует ещё один человек, не носитель вируса.       Пожалуй, даже Сардаане было трудно скрыть изумление. Забрав у онемевшей Сайи поднос, она с искренней благодарностью произнесла:       — Спасибо, Гамма. Это даже больше, чем мы рассчитывали.       — Хорошая служба помощи всегда предугадывает ваши потребности, — в голосе слышалась довольная улыбка. — Если что, я всегда на связи и слежу за ситуацией. Доброго дня, — и изображение пропало вместе с короткой белой вспышкой.       Повисшее за этим длительное молчание нарушила Альда.       — Я извиняюсь, но почему мы раньше к ней не обращались?       — Потому что она имеет полное право нам отказать, хотя во много раз нас слабее, — со вздохом ответила Сардаана, убирая, кладя поднос на стол. Дабы пресечь дальнейшие вопросы, она сменила тему: — Стало быть, дом Арти Гордона? И что же они там забыли?       Сайя виновато потупила взгляд.       — Я… в своё время их там прятала, — тихо призналась она. Сардаана тяжко вздохнула.       — Долгий же разговор нам предстоит, — она вытянула руки. — Что ж, вперёд, сестры.       Взявшись друг за друга и встав спиной к спине, четверо особей К перенеслись в такой знакомый для них дом. Холод и запустение сначала гостиной, а потом и прихожей вселили в них смутное ощущение обмана. Ничто не указывало на то, что за последний день здесь кто-либо побывал. Даже когда Тарья подергала за ручку входную дверь, та оказалась заперта.       Единственным, что еще вселяло в них надежду, оставались механикусы, оживленно катающиеся по всему первому этажу. Проследовав за ними, Сайя зашла в обеденную — ту самую, из которой она сбежала каких-то несколько месяцев назад. Казалось, будто она вновь перенеслась в тот день: горели свечи, перед сидевшими за столом сменялись тарелки и вот-вот должен был продолжиться разговор…       Вот только некому зажигать свечи в заброшенном доме. Уж точно не трем Вайсманам, намертво привязанным веревками к стульям. Глаза их были закрыты, дыхание выглядело спокойным — таким же спокойным, как Марк, ходивший вокруг стола с чашкой Сайи в руках. Взглянув на секретаря, такого умиротворенного в ситуации, в которой прежде бы первым бил тревогу и падал в обморок, она воскликнула:       — Марк! Что прои…       — Здравствуй, Сайя, — прервал он ее, тут же пригвоздив к месту именем, которого знать не должен был. Взглянув ей за спину, Марк улыбнулся. — И Тарья. Замечательно. Мы вас ждали, — он приподнял чашку. — Может, чаю?       Воздух рассёк огненный хлыст, но вместо головы Марка разбил лишь чашку, выпавшую из его рук. В обеденной послышалось укоризненное цоканье.       — До чего упёртая девчонка, — прошелестел сонм голосов. Альду, стоявшую в дверном проёме, сковало по рукам и ногам; не успела она и пискнуть, как тёмные призрачные путы с грохотом прижали её к половицам. Марк же вернулся на то место, где только что стоял, будто и не сходил с него, и небрежно отряхнул рукава твидового пиджака.       Сайя с трудом верила своим глазам. Марк, пугливое, старомодное чудо с неизменно распахнутыми от волнения глазами, и Марк, по-хозяйски разгуливающий по дому её детства, никак не вязались между собой. И дело было даже не в разительной смене поведения, а в начисто отсутствующем ощущении человечности во всём его существе. Лицо его менялось с каждым сделанным шагом, становясь то молодым, то старым, то женским, то мужским. Он не мог выдержать единую походку, осанку, тембр голоса. Сайя поклялась бы даже, что видит две лишние пары рук, торчащие из-под его рёбер и из спины.       Да, Альда была права — его было много.       — Можете не пытаться напасть на нас, — нестройным хором сказало нечто, бывшее Марком. — Мы всевидящи. Мы всеслышащи. Мы едины, — оно гордо вскинуло голову. — И жаждем увидеть, как вы падете.       — Что ты такое? — строго спросила Тарья. Сайя была ей за это благодарна: самой ей вряд ли бы хватило выдержки на какие-либо вопросы.       — Ты знала нас прежде, — обратилось нечто к Тарье и обвело вереницей рук фигуру Марка. — Не в этом сосуде, разумеется. Мы были вынуждены оставить наши тела, когда до ковена дошли вести о твоём предательстве.       — Я вам в верности не клялась, — сухо отозвалась она.       — Но мы боролись за одно дело, — заметили голоса, и сменяющие друг друга лица презрительно скривились. — Видимо, постель Арти Гордона тебе оказалась дороже наших идеалов.       Тарья фыркнула, надменно вскинув подбородок.       — Да, — признала она, — в отличие от вас, он качественно трахал мне не только мозг.       Казалось, нечто аж передернуло от отвращения; ссутулившись и втянув голову в плечи, оно отшагнуло за относительную защиту стула.       — Ты такая же шлюха, как и твоя дочь, — процедили недовольные голоса, и три руки разом указали на Сайю. — Даже зная, с кем имеет дело, она всё равно не сдержала свою неуёмную похоть! — нечто насмешливо прищурилось. — Или, может, осознание этого и подстегнуло её желание…       — Чего ты добиваешься? — возмущенно прервала его Сайя, пытаясь согнать предательский румянец с щек и ушей.       — Мести, — с хищной улыбкой ответил бывший Марк. — Мы уже давно наметили тебя в качестве свежей основы для клонов, — оно шагнуло к ней, чтобы коснуться ее лица, но Сайя отпрянула и отбила его ладони. Нечто лишь ухмыльнулось. — Армия рабынь, от которых мы можем избавиться в любой момент и которые, надо признать, довольно хороши собой, вполне притупит наши давние обиды.       Сайя задохнулась от гнева.       — И ты думаешь, что мы просто согласимся на это? — воскликнула она, сжав кулаки.       — Нам напомнить, как мы едва не задушили и не сбросили тебя с обрыва? — сквозь мелькающие улыбки поинтересовались голоса. Сайя невольно схватилась за заживший след на шее, и они это заметили. — Нам ведь даже не требовалось быть рядом. Ваша седая подруга, прятавшаяся за стенкой, тоже может это подтвердить.       Нечто взмахнуло руками, и с крушащимся треском в обеденную влетела Сардаана — избитая, без шали и в разодранном платье. Темные призрачные щупальца обвивались вокруг ее талии и горла, не давая не то что произнести заклинание, но и даже вздохнуть. Марк не глядя на нее щелкнул пальцами, и щупальца подняли ее, как игрушку, и отбросили в массивные настенные часы. Сайя зажала ладонями рот и отвернулись, и даже Тарья зажмурилась, чтобы не видеть, как маятник врезается Сардаане в шею.       — Вам не победить, — безжалостно объявили голоса. Оценив эффект, произведенный их действиями, они направили тело Марка к столу — туда, где сидели неподвижные и равнодушные ко всему Вайсманы. — Но девочки любят игры, не правда ли? — ехидно заметили они, поочередно взъерошивая черные волосы клонов. — Да и этих ущербных надо на что-то потратить…       С огромным усилием взяв себя в руки, Сайя выпрямилась и спросила:       — Если я выиграю, ты оставишь меня в покое?       — Мы что, давали тебе слово? — хлестанули по ней их слова. Нечто пренебрежительно отмахнулось от нее. — Твоя судьба предрешена, прими это как факт. Мы предлагаем тебе последний шанс принести пользу матери, — три левых руки показали ей по одному пальцу. — Три игры. За первую, — они повернули к ней голову Рихарда, — вернем вам их основу. За вторую, — они развернули Ханну, — сообщим, где храним наши запасы розовой крови. За третью… — шею Ноа выкрутили так, что она явно должна была сломаться, что хруста, к единственному за сегодня счастью, не послышалось. Руки Марка указали на Альду, Тарью и Сардаану. — Оставим вас троих в живых.       Должно быть, она забыла, как дышать. Сердце бешено колотилось в груди, пульс отдавался оглушительным эхом в ушах. Сайя стояла посреди обеденной, прикованная к полу сотнями пар глаз Марка, устремленных на неё. Каждый вздох казался невыносимо громким, каждый взгляд — обвиняющим. Решение было за ней одной, но мысли путались хуже сбитого насмерть клубка. Она не знала, что ответить, не знала, как быть, не знала, как принято поступать у особей К, когда тех загоняют в угол. Страх парализовал всё её тело, а мысли кричали: «Это неправильно! Этого не может быть со мной!»       — Мы надо подумать, — сдавленно просипела она и бездумно бросилась назад во времени.       Будь Сайя более умудренной опытом особью К — скажем, кем-то из первой десятки, а то и пятерки — она бы не приняла столь опрометчивого решения. Она могла бы остановить время, чтобы узнать, способно ли «всевидящее» и «всеслышащее» нечто пересечь и эту границу. Она могла бы отмотать время назад и врезать Марку в тот самый момент, когда он впервые сел в ее такси. В конце концов, она могла бы призвать на помощь всех остальных сестер, чтобы банально взять неведомое существо числом.       Но, увы, Сайе было всего восемнадцать лет, и до сей поры самым серьезным ее противником был сбежавший поезд. Очень хитрый и напичканный всевозможным оружием от колес до крыши, но в конечном счете сокрушимый. Поэтому, абсолютно растерявшись, она рванула к самому главному светочу надежды в своей жизни — обожаемому ей Арти Гордону.       Разумеется, он лишился дара речи, когда она со слезами бросилась к нему в объятья. А она в свою очередь прятала лицо у него на груди, не желая смотреть вверх и признавать, каким старым — и смертным — он теперь казался. Работая с ним бок о бок все эти годы, Сайя не хотела замечать ни возросшего числа морщин, ни седины, ни нечеткой линии подбородка. Но после этих нескольких месяцев разлуки она вдруг заметила, что лицо его напоминает лист хрустящей упаковочной бумаги, который никогда не разгладить и так легко повредить.       — Бог ты мой, Сайя, — сказал Арти, осторожно отстраняя ее от себя и оглядывая с ног до головы. — Ты что же, в армию вступила?       Она нервно хихикнула, опустив взгляд на свою синюю униформу.       — Почти что, — ответила она и стерла с щек следы от слез. — И мне попался поистине непобедимый враг.       Арти насмешливо фыркнул, подводя ее ко стулу — тому же самому, за которым еще минуту назад стоял Марк. Сайя не знала, винить ли время, свою неопытность или же некие ограничения, которые могли на нее незаметно наложить, но даже скачок на сто пятьдесят лет назад не вытащил ее из этой проклятущей обеденной.       — Тарья тоже мнила себя непобедимой, пока не столкнулась со мной, — заметил Арти, присаживаясь напротив нее. Сайя непроизвольно шмыгнула носом — слишком уж давно она не видела этой картины.       — И как тебе удалось ее победить? — спросила она. — Ты ведь наверняка видел, что силы не равны.       Арти рассмеялся.       — Она бы сказала, что я вел себя, как упертый баран, и взял ее измором… — он хмыкнул и с улыбкой покачал головой. — Но я, вероятно, неисправимый романтик, поскольку верю, что ключом к победе была моя любовь.       — Любовь? — недоуменно переспросила Сайя, вскинув бровь. — К ней?..       — Нет, ну что ты! — тут же замахал рукой Арти. — Не романтическая любовь, — он приложил ладонь к сердцу. — Любовь к моей стране, к тому образу жизни, что я вел, к президенту, в которого я верил всей душой, — его глаза сияли от пылающего в них огня. — Именно любовь толкала меня вперед, порой слепого и глухого, потому что я отчаянно не желал расставаться с действительностью, которая мне дорога. Из любви я спрашивал себя: «Кто, если не я?», прежде чем броситься в обреченную погоню за той, кто движется быстрее времени. Если не я, то кто тогда помешает ковену первую половину моих друзей убить, а вторую — угнать обратно в рабство? Если не я, то кто тогда продолжит бороться и не сложит оружие?       Арти тяжело вздохнул и прикрыл глаза, очевидно подавляя болезненные и непрошенные воспоминания. Сайя ловила каждое его движение — вполне возможно, что в самый последний для нее раз.       — Я любил — и люблю — этот мир, каким он есть, — более тихим и серьезным тоном продолжил Арти. — И ненавижу тех, кто вечно лезет перестраивать его порядок, — он с непоколебимой решимостью посмотрел ей прямо в глаза. — Не позволяй кому бы то ни было считать, что у него больше прав на твою жизнь, чем у тебя самой.       — Даже если не знаешь, как с ним бороться? — тихо поинтересовалась Сайя, вжимая голову в плечи. Арти подался вперед и ободряюще сжал ее ладони в своих.       — Любовь порой становится страшной силой, — заверил он. Сайя печально хмыкнула и кивнула, чувствуя, что снова опустилась до плача.       — Спасибо… — прошептала она и робко добавила: — Папа.       Кровь бросилась к его щекам; не на шутку смутившись, Арти закашлялся и потеребил шейный платок. Но в каждом его жесте проскальзывало, как невыносимо приятно ему это слышать, и Сайя, не сдержавшись, хихикнула сквозь слезы.       — Я в тебя верю, — торжественно, как это у него хорошо получалось, заявил Арти и тепло улыбнулся ей. — Моя дочь Сайя.       Бросив на него прощальный взгляд, она вернулась в XXI век — к мстительным душам, запертым в одном теле, и играм, в которых они ставили на кон чужие жизни.