Розовокровный

      — Теперь, когда тебе известна вся правда про Киру и ее махинации, — говорила Анн-Лор, расчищая перед Сайей стол, — думаю, ты понимаешь, почему Первейшая так торопила с поисками новых особей К.       Тарья кивнула, открепляя с потолка карту.       — Мы опасались, что… — она поморщилась, подбирая нужное выражение. — Неестественность твоего рождения физически помешает тебе почувствовать следующих сестер.       — Что мне лично кажется нелогичным, — заметила Анн-Лор, подхватывая хвостом карту и развертывая ее на столе. Закрепив ее чернильницей, пепельницей, пресс-папье и, что удивительно, бутылью самогона, она глянула вверх, на Тарью. — Виорике же не помешало в поисках рождение на другой планете. Коди не помешала аугментация всего тела. Даже восставшая из мертвых Кии без труда выполнила свой сестринский долг, — она с вызовом вскинула бровь. — Чем Сайя так уж критично от них отличается?       Тарья лишь пожала плечами.       — Задай этот вопрос Первейшей, если он тебя так тревожит, — сухо заметила она, отлично зная, что никто ее совету не последует. Первейшая — она на то и Первейшая: действия ее не обсуждаются, а приказы — выполняются. Повернувшись к Сайе, Тарья указала на карту. — От тебя сейчас требуется только обратиться ко Времени. Оно может отозваться сразу. Или через час. Или через год, — столкнувшись с недоуменным взглядом сестры, Тарья развела руками. — У Времени свои причуды. Никто не знает, по какому принципу оно отмечает особей К. Твоя задача — дождаться, когда это вновь произойдет.       — Твоими объяснениями только в могилу сводить! — фыркнула Анн-Лор, с хлопком загоняя пробку в бутыль. В мгновение ока оказавшись рядом с Сайей, она похлопала ее по спине и плечам, а затем ущипнула за щеки, растягивая губы сестры в улыбку. — Лучше послушай-ка меня! Вот, как это делается: ты встаешь у карты, закрываешь глаза и отключаешь мозг.       — А потом? — кое-как промычала Сайя. Анн-Лор отпустила ее лицо и громко усмехнулась.       — А потом тебя накроет психоделический сон, который подскажет, кого искать, — она хохотнула и подмигнула ей. — Будем надеяться, это окажутся не бунтующие финки с проблемами гнева.       Со стороны Тарьи донеслось недовольное бормотание.       Вздохнув, Сайя сосредоточилась на карте. Девятнадцать голубых огоньков отмечали всех нынешних особей К. Кто-то из них застрял на глубоком севере, кто-то — на древнем востоке. Знать бы заранее, куда придется отправиться ей!       Она зажмурилась. Даже за закрытыми веками ей ясно представлялось всё, что ее окружает — пятна света от старинных ламп на столе, мелькающие тени от приходящих и улетавших писем, колыхание огня в камине… Когда всё это перекрыла тьма, Сайя даже испугалась, что ненароком задремала. Однако, приглядевшись, она заметила, что это не сон и даже не мрак, а нагромождение цветных точек. Такое же, какое они с Рихардом видели в картинной галерее. И чтобы разглядеть за ними изображение, нужно всего лишь… немного отойти.       — Три реки, — тихо произнесла она. Рядом зашелестели бумаги — Анн-Лор и Тарья подошли ближе, чтобы не упустить ни единого слова. — Сперва черная, как ночь, и прямая, как стрела… За ней бежит, извиваясь, алая от пламени… И последняя, из молока, с неровными берегами, но спокойным течением… Все они идут из разных истоков, но сливаются в едином месте, — Сайя распахнула глаза и повернулась к сестрам. — В большом водовороте.       Тарья обменялась с Анн-Лор встревоженными взглядами.       — Пугающее предостережение, — пробормотала та.

***

      — Пойми, это для его же блага, — говорила Гамма. — Я держу его в самых трепетных условиях, исключив любые волнения. Позволь ему пойти на поправку.       — Но как ему навредит один разговор? — спросила Сайя. — Я ведь не прошу о большем. Просто… хочу убедиться, что он в порядке.       Гамма, невысокое создание, всем своим обликом напоминающая изысканный флакон духов, подбоченилась и окинула особь К критическим взглядом. Два длинных фазаньих пера колыхались над полями ее шляпки при каждом задумчивом наклоне головы. Наконец, придя к какому-то мнению, она подхватила Сайю под локоть и повела по полутемному проходу, скрытому между книжных стеллажей.       — Какие же вы все… маловерные, — пробурчала Гамма, недовольно поджав губы. Откинув тяжелую штору, она свернула в узкий коридор с одной-единственной дверью в конце. — Я из кожи вон лезу, чтобы подчистить следы вашего Вмешательства, а вы до сих пор ждете от меня какого-то подвоха, — когда ее ладонь легла на круглую золотую ручку, Гамма очень серьезно посмотрела на особь К. — Один разговор. Никаких тяжелых тем. Как только закончите, я исключу эти воспоминания из вашей памяти.       Сайя кивнула. А что еще ей оставалось? К тому же, когда Гамма распахнула перед ней дверь своей Обители, она была готова пережить амнезию, лишь бы заново испытать эйфорию от увиденного.       Чарующий теплый свет, текущий из-под оранжевых облаков. Ароматы жасмина и цветущих мандариновых деревьев. Великолепный исполинский дуб, растущий на высоком холме и заслоняющий своей кроной горизонт. Необычайной красоты подвесные мосты, украшенные сверкающими розовыми самоцветами. И везде, везде, куда бы ни упал — бесконечные лужайки цвета первой весенней травы.       Лучшего места для исцеления и придумать было нельзя.       Когда Гамма вызвалась забрать основу для клонов к себе, многие сестры высказались неодобрительно. Сардаана считала, что правильнее всего будет вернуть садовника в то время, в котором его подвергли этой пытке, уничтожив при этом все воспоминания. Тарья ее поддержала, предположив, что за год или два сможет вернуть его в прежнюю форму. Но к Анн-Лор внезапно поступило письмо от Первейшей, в котором было изложено четко и ясно: отдать мужчину Гамме. Пусть что хочет, то с ним и делает.       И сейчас, глядя, как он лежит посреди цветочных клумб и наслаждается их запахом, Сайя неожиданно поняла — это был наилучший выход. Кто знает, какие страдания поджидали бы его в 1870-х, после целых ста пятидесяти лет, проведенных в колдовском оцепенении? Смог бы он ходить, говорить или хотя бы есть? Здесь же, судя по лежащим на земле инструментам, он уже занимался любимым делом.       Пусть это и ранило ее в самое сердце. Да, она вырвала его из плена — но не спасла. Другой, даже не ее сестре, пришлось взять на себя это бремя. И справлялась она исключительно.       Сжав от волнения кулаки, Сайя подошла к мужчине. Когда ее тень упала ему на лицо, он лениво приоткрыл глаза — те самые, черные, внимательные глаза.       — Мы знакомы? — спросил он голосом Рихарда. Чувствуя, как слезятся глаза, Сайя опустила взгляд и покачала головой.       — Не думаю, — ответила она и махнула рукой в сторону подвесного моста. — Я просто шла мимо и заметила вас. Как… — она впилась ногтями в ладонь, чтобы сдержать всхлип. — Как вам здесь нравится?       Мужчина закинул руки за голову и безмятежно улыбнулся.       — Всё просто замечательно, — он прищурился и искоса глянул на нее. — И всё-таки я вас знаю. Дайте угадаю… — он подмигнул, положив ладонь на область сердца. — Диана?       «Мне почему-то представлялось, что вас будут звать Дианой,» — вспомнились ей слова Рихарда при их знакомстве. Сайя вымученно улыбнулась и склонила голову на бок.       — Дейна, — как бы шутливо поправила она. Мужчина как бы сокрушенно закрыл ладонями лицо. Сайя присела рядом с ним и спросила: — А вы?..       — Джеймс, — с готовностью ответил он, протягивая ей руку. — Но все зовут меня Джеб.       — Джеб… — шепотом повторила Сайя, робко касаясь его кожи. Точно такой же, какую ощущала в единственную ночь, что они провели безраздельно вместе.       Он вдруг нахмурился, вглядываясь в ее фиолетовые глаза.       — За что ты коришь себя, Дейна? — тихо спросил он. Сайя судорожно фыркнула, маскируя этим непроизвольный всхлип. «Всё такой же сообразительный, — подумалось ей. — Всё такой же наблюдательный.»       — Ни за что. Просто вы мне кое-кого напомнили, — солгала она, отворачиваясь от него. — Только и всего.       — Ты не могла их спасти, — донеслось у нее из-за спины.       Сайя изумленно обернулась. Как, хотелось спросить ей. Откуда, хотелось выяснить ей. Почему, хотелось воскликнуть ей. Но в черных глазах Джеба не было объяснений — лишь подобная ее растерянность. Он сидел, положив одну руку на колено, а второй потирая лоб.       — Мужчина и двое его детей… — задумчиво пробормотал он. — Лежащие в ярко-розовых лужах. Как озера из лепестков пионов, — его черные глаза вновь устремились к ней. — Кем они были? Мне кажется, что еще чуть-чуть — и я вспомню сам, но…       — Я думаю, вам всё приснилось, — поспешила разуверить его Сайя. Положив ладонь Джебу на предплечье, она сверкнула самой неискренней своей улыбкой. — Во снах нам часто кажется, что мы видим знакомые лица. Но это лишь игры нашего разума и больше ничего.       Он как-то странно посмотрел на нее, и Сайя решила, что пора уходить. Гамме наверняка не понравилось бы течение их разговора. Настало время его сворачивать. Но стоило ей подняться, как Джеб удержал ее за запястье.       — Постой, — произнесли его губы у самого ее уха, и щеки Сайи порозовели от румянца. Послышался треск сломавшейся ветки, а затем что-то нежно очертило линию ее подбородка. Обернувшись, она наткнулась на маленькую пепельную розу, которую Джеб держал у самых ее губ. — Возьми. Она так похожа на тебя.       Смущенно улыбнувшись, Сайя взяла цветок, в последний раз соприкоснувшись с ним пальцами. По телу ее пробежал электрический разряд, но она упрямо развернулась и зашагала к двери. На самом ее пороге Сайя позволила себе еще раз обернуться и взглянуть на Джеба.       Взглянуть — и убрать розу в карман нового пиджака.       Порой, в грядущие дни, Сайя будет натыкаться на неё и гадать, откуда она могла взяться.       Но память так и не даст ей ответа.