Тень этой команды

Санти сделала всё, как и планировала — держалась подальше от него. Нет, не подумайте. Он её тренер, и она обязана его слушаться, какими бы их отношения ни были. Как и он — обязан её тренировать, как и всех остальных, даже если не хочет. В спорте часто случается такое, что спортсмен и тренер не сходятся характерами по разным причинам. И большинство тренеров просто забивают, намеренно игнорируют и выживают игрока из команды. Но он так не мог. Не привык. Не в его стиле. Поэтому, как она была обязана его слушать, так и он был обязан её тренировать. И они оба делали это. Выполняли свои «обязанности». Последующие две недели пролетели как один день. Каждодневные тренировки — в основном на физическую подготовку. Видно было, что в этом сезоне клуб настроен очень серьёзно. И такое чувство, что у Эрвина уже был расписан весь следующий год. А он ведь и правда был расписан. В основном их тренировками занимались Аккерман и новый тренер по физической подготовке — Эрд Джин. Эрвин присутствовал лишь на вечерних тренировках, когда дело касалось чисто баскетбола. За эти пару недель таких тренировок было немного, но они были — без них никак. Команда притиралась медленно, но качественно. Эрвин и Леви видели, что собрали на самом деле неплохой состав. Очень неплохой. Но ещё слишком молодой, чтобы всерьёз тягаться с опытными командами. Но выбора у них особо не было. Первые игры начнутся через два с половиной месяца. И за это время им нужно слепить хорошую команду. За все эти дни градус обиды спал. Да и, честно говоря, на всё это уже не было сил. Потому что она пахала. Впрочем, так же, как и вся команда. Поэтому будни каждой из них превратились в день сурка: утренняя тренировка, дом, дневной сон, вечерняя тренировка, снова дом — и завалиться спать. И так каждый день, с перерывами на еду и душ. Но Санти нравился такой ритм жизни — всё чётко и понятно, и уматываешься так, что не остаётся сил на всякие дурацкие мысли. Но в этом были и минусы. Лично для неё — точно. Когда физическая нагрузка становится слишком большой, голова начинает работать хуже. Поэтому на редких бросковых или тактических тренировках ей было уже гораздо сложнее анализировать. Она просто думала о том, как выдержать эту тренировку самой, не говоря уже о том, чтобы понять, кто и как там что делает. С Леви они взаимодействовали мало — и по факту. Он здоровался в ответ, подсказывал что-то на тренировке, если нужно было что-то сообщить — сообщал. В общем, просто выполнял свою работу. И она это чувствовала. Всё чувствовала. Но не могла сформировать в чёткие мысли. Она чувствовала, будто он больше не смотрит на неё как на игрока. Что всё, что он подсказывает — это лишь база, которая поможет сейчас, в моменте, но не на перспективу. Будто она стала для него балластом. А, видимо, так оно и было. — Рейсс и Кэднолл, после тренировки в тренерскую. Насчёт поступления, — коротко сказал Леви и пошёл к выходу из зала. Санти переглянулась с Хисторией, и они вышли из зала, направляясь в раздевалку — нужно было побыстрее помыться и переодеться, чтобы не заставлять тренеров ждать. Через двадцать минут они уже стояли на пороге тренерской, где собрался практически весь штаб — за исключением разве что Эрда. — О, проходите! — махнула рукой Ханджи. — В общем, вы у нас обе поступающие. На какие факультеты собрались? — Физкультурный, — спокойно ответила зеленоглазая, глядя только на Ханджи и стараясь не пересекаться взглядом с Аккерманом. А он, кажется, и не смотрел на неё, и казалось что всё, что его сейчас интересовало, была стенка. — Я тоже, — кивнула Хистория. — Отлично, хотя бы с этим проблем не будет, — выдохнула Ханджи. — С поступлением на заочный всё пройдёт спокойно. От вас потребуется всего лишь пару раз в год выступить за университет в студенческой лиге и, конечно, появляться на экзаменах. — Хорошо, спасибо, — первой нашлась Хистория. Санти лишь коротко кивнула. — Ты можешь быть свободна, — сказал Леви, посмотрев на неё. — Рейсс, останься. Услышав это, она чуть не закатила глаза от его надменного тона, но сдерживать себя стало уже гораздо легче. Возможно, она даже... привыкла к нему? Развернувшись на пятках, она толкнула дверь и вышла из кабинета, направляясь к выходу из комплекса. На улице уже вечерело, и воздух напитался свежестью, от чего идти домой было вдвойне приятнее. Почти конец августа, а тут будто осенью и не пахнет. И Санти это даже нравилось — она всегда любила южный климат. Дойдя до двора, она задумалась о последних днях. Через месяц они уедут на сборы, а значит, совсем скоро начнутся более тактические и технические тренировки. В общем, придёт время включать голову по полной — а у неё в последнее время с этим были проблемы. Решив не терять время, она поняла, что чем раньше начнёт, тем лучше. А то есть — сейчас. Уже стоя у своего подъезда, в голову закралась мысль, что её соседки, скорее всего, уже дома. А если она хочет сконцентрироваться, нужно место поукромнее. Но так как в прошлый раз она нарвалась на неприятности, просто сидя во дворе, Санти присмотрела лавку подальше от подъездов — где-то за детской площадкой — и направилась туда. Каждый спортсмен должен уметь анализировать свои действия, думать и рефлексировать по поводу своей игры, тренировок, прогрессов и спадов. Казалось бы, зачем? Ведь есть тренер, который должен сделать это за тебя. Особенно если твой тренер — Эрвин Смит. Но спортсмен, который делает всё ровно по указке тренера, — марионетка без своих мозгов. В конце концов, тренер тоже человек, и он не может уследить за всеми и уловить все детали. Так что правило простое: хочешь прогрессировать и расти — включай голову. Особенно это касается плеймейкеров, или, как называют их в простом баскетбольном языке, — первых номеров. Хорошего первого номера днём с огнём не сыщешь. Умных игроков редко кто воспитывает — воспитывают удобных. Часто тренеры просто хотят, чтобы игрок был как пешка, которая послушно выполняет все задачи. Но такие тренеры обычно не поднимаются выше детского баскетбола или низших лиг. Настоящие профессионалы знают: игрок должен быть умным и самостоятельным. В конце концов, на площадку в конечном итоге выходит не тренер, а спортсмен — и все решения остаются за ним. Конечно, тренер даёт установку, но выходит и решает — выполнять её или нет — именно игрок. Хороший ли это спортсмен, который постоянно срывает установки тренера? Это уже другой вопрос. И Санти была именно таким думающим игроком. Ещё в детском баскетболе, смекнув, что ростом она не сможет составить конкуренцию, она поняла: нужно брать мозгами, выносливостью и скоростью. Но, естественно, её никто не учил «быть умной», и прошлый её тренер - взрослый мужчина по имени Найл Док, всегда больше ориентировался и делал ставку на высоких игроков или снайперов. Но справедливости ради, позже он признал и Санти, считая её сообразительной от природы. Кто ж знал, что от природы у неё только зелёные глаза да упёртость. Не зная, что делать и как становиться тем самым «умным» игроком, о котором разве что легенды слагают, она начала просто элементарно думать: «Что я делаю так? А что — не так? А что делает Хитчи или Клео, что их хвалят больше?» Да, не очень эффективная схема рефлексии и анализа, но что ещё могло прийти в голову 12-летнему ребёнку? С годами она научилась анализировать эффективно, самостоятельно, собирая все палки в колёса. Что-то сообразила сама, что-то понимала после соревнований — а точнее, большую часть опыта игрок всегда получает именно на соревнованиях. Так было и у неё. И вот эта внутренняя система самоанализа и анализа других дошла до автоматизма. Это уже стало частью этой девушки. И она занималась этим частенько — потому что порефлексировать всегда есть над чем. Санти сидела на лавочке, облокотившись на спинку и задрав голову в небо. Глаза были закрыты, а грудная клетка ровно двигалась показывая спокойное дыхание девушки. Но тут она резко зажмурилась и, выдохнув, открыла глаза, принимая ровное положение. Голова не работала совсем... Что сейчас она делает хорошо? Что у неё получается лучше, а что — нет? Не знает. Нихуя она не знает. На данный момент она понимала только одно — у неё болят мышцы. Их сегодня, впрочем, как и все прошлые дни, гоняли как собак. Твою ж мать. От этого бессилия и внутреннего тупняка хочется погрызть эту грёбаную лавку или побиться об неё головой. Но на самом деле ответ простой — она устала. У всего есть предел. Человеческое тело и психика не резиновые, всему и всем нужен отдых и восстановление. Но как же это тяжело понять, когда амбиции очень большие, а желание стать профи как можно быстрее и занять уверенное место в команде — слишком сильное. — Леви! Она резко поворачивает голову на звук и видит до боли странную картину. За детской площадкой, около одного из подъездов, стоит Аккерман. Но это не самое удивительное, она уже даже не удивилась, что они снова оказались в этом злополучном дворе в одно и то же время. И в этот раз её спасали различные качели, которые хоть немного, но загораживали вид на лавочку, где она сидела. И слава богу, ибо в этот момент лучше никому не видеть её лицо. А выражение у неё было такое, будто она только что увидела инопланетян. Настолько эта ситуация не вписывалась в её картину мира. Аккерман стоял с раздражённым выражением лица, но в этом как раз таки ничего удивительного. Дело было совсем не в нём. На его шее висела какая-то девица, и, судя по эмоциям, она была вполне довольна всей этой ситуацией. Возможно, Санти показалось, но вроде бы он даже приобнял её за талию. Хотя это не точно. Его девушка? — первое, что пронеслось в мыслях. И от этой мысли стало как-то странно. Не то чтобы Санти была против — ей, в принципе, вообще без разницы. Но представить Аккермана любящим парнем было сложнее, чем представить его балериной. Во втором случае это хотя бы смешно. А в первом… да просто нереально. Два месяца назад В тренерской царила душная атмосфера. Лето было в самом разгаре, и больше всего хотелось выйти из этой духоты на улицу, а ещё лучше — выехать за город, куда-нибудь поближе к воде. Но им нужно было доделать последнюю задачу, чтобы со спокойной душой отправиться в отпуск. Укомплектовать команду на следующий сезон — это то, что нужно сделать уже в текущем. Чем и занимались Эрвин с Леви последние трое суток. В новом сезоне политика молодого клуба изменилась из-за многих факторов: урезания бюджета из-за плохих результатов в прошлом сезоне (и похуй, что эти самые «плохие» результаты были из-за того, что кто-то сверху отмывал деньги), новой стратегии Эрвина, которую он наработал за весь год, и множества мелких нюансов, которые так или иначе возникали в ходе работы. И в общем-то они почти закончили: согласовали игроков на все позиции и постарались сделать так, чтобы опытные легионерки были на ведущих позициях и могли тащить игру на себя в случае, если молодым не хватит смелости и сил. Но осталась одна позиция, на которую они уже поставили двух молодых девушек. Им нужен был опытный первый номер, который стал бы основным. А ещё очень хорошим. Но при этом не очень дорогим. Что по сути своей невозможно, ибо чем ты лучше — тем дороже твой контракт. — Это нереально, на тот бюджет, который на неё заложили, — со вздохом сказал Леви, потирая переносицу. Они уже битый час сидели и ломали голову над этим вопросом. И самое абсурдное — Эрвин уцепился за двух малолеток, которые, по мнению Леви, вообще непонятно зачем нужны. Ладно, одна из них хотя бы площадку видит, а вторая... какая-то мелкая блондинка со слабой статистикой. Но чёрт знает, что творится у Смита в бошке. — Я знаю, кто нам может помочь, — многозначительно протянул он, отрываясь от списка игроков. — Адель. — Нет, — тут же отрезал Аккерман. — У неё наверняка сейчас уже очень дорогой контракт. И плюсом к этому — высокие запросы. — Да, но если её попросишь ты, — спокойно продолжил Смит, — может, она согласится поиграть за нас хотя бы половину сезона. — Серьёзно? — с неверием посмотрел на него Леви. — Половину сезона? И когда ты начал мыслить так мелочно? Вторую половину без неё будем тащиться на божьей помощи? — Я уверен, что за это время как минимум Кэднолл будет уверенно стоять на ногах. — Эрвин, ты себя слышишь? Ты из малолетки хочешь сделать профи за полгода? Точнее не так... из малолеток. Леви вообще с большим скепсисом отнёсся к стратегии Эрвина: набрать перспективный молодняк, начать их тренировать по его методике — и это поможет влезть в медали, при этом вписавшись в весьма небольшой бюджет, который им выделили на этот сезон. Нет, Эрвин умный. Леви знал это. Более того, его методика очень продумана и действительно даст свои плоды. Но не за один же сезон... — В любом случае, я не собираюсь ей звонить. И уж тем более — о чём-то просить, — закончил он. — Она прекрасный разводящий. А ещё её любят болельщики. И Леви, ты сам прекрасно понимаешь, что она лучший вариант — в том числе из-за тебя. Ты можешь дальше сидеть со своими принципами, но потом не жалуйся, если мы не найдём никого лучше, и ты потратишь ещё больше нервов, чем мог бы, — спокойно сказал Эрвин, смотря на Леви так, что тот понял: он уже всё решил. — Я, если что, в курсе, что это сейчас была манипуляция, — буркнул Леви, доставая телефон из кармана и заходя в контакты. Эрвин лишь улыбнулся и помотал головой. Да, с ним так уже не прокатит. Как же было просто, когда Леви только поступил в университет и был молодым и более импульсивным. Тогда можно было сыграть на этом. А сейчас... — Какие люди... Или мне мерещится? — послышался довольный голос из динамика. Леви лишь тяжело вздохнул, понимая, что сейчас сам вручную подписывает себе приговор. Настоящее время. Санти лишь продолжала наблюдать за этой ситуацией. Если это его девушка, то как-то странно он с ней общается. Вот он буквально отлепил её от себя, с хмурым лицом взял её чемодан и вошёл в подъезд. Хотя… это же Аккерман. Возможно, он ведёт себя так со всеми. Даже с теми, кого любит. Выдохнув, она закинула сумку на плечо и тоже направилась домой, понимая, что сегодня легче прострелить себе голову, чем вытащить из неё что-то дельное. — Спальня чуть дальше и направо. Основная комната перед тобой, ванная — вот, соседняя дверь со спальней, — сказал Леви будничным тоном, видимо, уже приняв всю эту ситуацию. — Ну уж я точно разберусь, — как-то по-лисьи улыбнувшись, ответила ему девушка, оперевшись на косяк. Вообще вся эта ситуация была мега странной. Если бы кто увидел — не поверил бы. Сейчас выглядело так, будто хищница здесь — она, а Аккерман — жертва. Хотя у Леви обычно всё было наоборот. Но он и был жертвой. Жертвой обстоятельств и ебанутых идей Эрвина, как он сам считал. Тяжело выдохнув, он сказал: — Я отъеду на пару дней. Надеюсь, за это время тебе найдут жильё. В курс дела тебя введёт Эрвин. Только давай без замашек — ты знала, куда ехала. — Я знала, к кому я ехала, Аккерман. Он резко упёр в неё взгляд, и стало понятно: роли поменялись. — Не забывайся, Штайнер. Ты приехала сюда играть. И позвали тебя играть. Ничего более. И чтобы облегчить твои потуги, это всё была инициатива Эрвина. — Боже, что ты такой напряжённый? — усмехнулась она. — Не переживай, я всё прекрасно понимаю. Уже и пошутить нельзя. — Знаю я твои шутки. — Ох… — она наигранно приложила руку ко рту, изображая удивление. — Извините… Как к вам теперь обращаться? Тренер? И исключительно на "вы"? Леви лишь выдохнул, закатив глаза. Вот он так и знал, что всё будет именно так. Заведомо было понятно, что начнётся цирк. Он молча вошёл в свою комнату, взял сумку с вещами и так же молча вышел за дверь квартиры. Когда прошлое приближается к тебе так близко — это никогда не заканчивается ничем хорошим. Никогда. И Аккерман это прекрасно знал. Следующий день был их единственным выходным. Воскресенье — практически святой день. Весь день Санти отсыпалась, иногда выплывая на кухню из своей берлоги, но в течении дня она так ни разу и не пересеклась ни с кем из своих соседок. Зато с утра её ждала яичница в сковородке, а вечером — макароны с курицей и остатки овощного салата. И в эти моменты она как никогда была благодарна: себе — за то, что всё-таки не съехала с этой квартиры, а Лин — за то, что она так вкусно готовит и заботливо оставляет еду им с Сашей. В понедельник она чувствовала себя отдохнувшей впервые за эти пару недель. Отчасти из-за того, что восстановилась за выходной, а отчасти из-за того, что знала: с этой недели самого баскетбола будет больше, а упора на физуху — меньше. Так что на утреннюю тренировку она собиралась в приподнятом настроении, и ходить туда они начали исключительно вместе — потому что те двое тоже быстро смекнули: для своего же психологического здоровья лучше приходить за час до тренировки. Иначе Аккерман устроит лекцию… или, чего хуже, дополнительные наказания в виде мытья пола в тренерской, раздевалке или туалете...(зачем им вообще это?) Всё как обычно: раздевалка, смена одежды, от кого-то — шутки или истории. Хотя последнее скорее исключение, обычно бывает в основном тихо. Но, видимо, сегодня не только Санти чувствовала себя отдохнувшей. Затянув шнурки и взяв бутылку, она направилась в зал. Выходила одной из первых, возвращалась — одной из последних. Во-первых, привыкла так: работать, пока другие идут домой. А во-вторых — меньше народа, больше тишины, а значит, лучше концентрация. Обычно перед тренировками, особенно утренними, помимо тишины зала, её молчаливым напарником был Аккерман, который тоже приходил раньше всех. Последние две недели всё происходило по одному и тому же сценарию: утро, прохлада, тишина в зале и приглушённые разговоры из раздевалки. Эти двое — по разным концам площадки. Санти обычно сидела и тянулась, упрямо глядя в стену, а он — слегка разминался, поглядывая в бумаги, закреплённые на планшете, сверяясь с планом тренировки. Но сегодня что-то было иначе. Его не было. И от этого, как ни странно, Санти стало чуть легче. Не было этой тянущейся, плотной тишины, которая всегда напрягала шатенку, но, похоже, ничуть не трогала Леви. Из раздевалки начали выходить первые игроки, позже появился Смит. И уже через десять минут все стояли в строю, ожидая указаний. — С сегодняшнего дня план тренировок и расписание меняются, — спокойно начал он. — Вы неплохо поработали над физической подготовкой. Теперь будем её снижать и увеличивать тактическую и игровую нагрузку. Ну и пришло время более тесной притирки. Он взглянул на часы, потом на дверь, и добавил: — Да, и хочу представить вам ещё одного игрока. В этот момент в зал вошла та самая девушка, которая пару дней назад висела на Аккермане, словно он её вешалка. Сейчас Санти удалось разглядеть её ближе: она чуть выше её ростом, чёрные волосы, голубые глаза и симпатичная внешность. А ещё — телосложение… Она была будто с обложки модного журнала, что редкость в спорте. Обычно из-за постоянных нагрузок и набора мышечной массы спортсменки становятся скорее похожими на солдат, чем на стройных моделей. Нет, исключения, конечно, бывают. И одно из них как раз сейчас стояло перед всей командой. Было два варианта. Либо она — симпатяжка, которую в детстве отдали в баскетбол, и она просто осталась в нём, не зная другой жизни, и уровень игры в отличии от её внешности оставляет желать лучшего. Либо ей просто повезло с генетикой: узкая талия, при этом сильный и рабочий пресс, стройные, но упругие ноги и утонченные руки, которые могут отдать передачу с одного конца площадки на другой не за счёт объёма, а за счёт силы. Санти не знала, почему, но внутри она надеялась на первый вариант. — Адель Штайнер, первый номер, — сказала она спокойно и, в конце вытянув указательный палец, слегка склонила голову и улыбнулась. Вела она себя так, будто для неё это всё — какая-то игра, баловство, развлечение. Третий разводящий в команде? Весело. Конечно, Санти понимала, что Хистория явно уступала ей по всем параметрам, разве что кроме миловидного личика. Но теперь появилась эта Адель, и если окажется, что она играет лучше, то можно сказать, для неё игровой сезон закончился, не успев начаться. Ведь она явно старше, а значит — опытнее. И если она действительно хороший первый номер... Санти неосознанно тяжело вздохнула. Молодняк и близко не подпускают к игре, если на их позиции уже есть опытный и сильный игрок. Такова жизнь, таков спорт. И если вы спросите, как же молодым игрокам учиться и набираться игрового опыта? — это вопрос, на который порой сами тренера, которые и лишают этой возможности, не знают ответа. Но продолжают делать так, потому что это удобнее в моменте и так меньше рисков. А удача, как бы не казалось, — лучшая подруга спортсмена. Но, видимо, сегодня она повернулась к Санти спиной.