Кислород

Я обожала лето… Когда оно приближалось я чувствовала особенное благоговение, даже не взирая на то, что в Лондоне оно было довольно туманным. Возможно, подобная погода и мешала кому-то, но только не мне. Не зря ведь люди придумали красного цвета телефонные будки, красного цвета автобусы… многое то, что помогало глазу в этом городе было красным. Шикарный цвет. Мой любимый. Мне всегда нравилось, что, не взирая на прохладную погоду летом, можно было от души ходить рыбачить, можно было наслаждаться походами. Не обязательно ведь было устраивать каждый год отдых на пляже. Это лишь стереоптипные понятия об отпуске, я так считаю. Некоторые из наших каникул я ещё хорошо помнила. В прошлом году, например и позапрошлом… Я обожала проводить время с братьями в загородном доме. Впрочем, в моей душе пролегала не только приятная нота, но и печальная, ведь события из прошлых, пережитых двух лет это было всем, что отложилось в памяти. И больше ничего. Меня зовут Ноэль Сальваторе и это… моя история. Кислород… Глава 1. Потерянное сознание. Любой сосед, проживающий неподалёку или хороший знакомый, знал, что Ноэль должно было исполниться этим летом одиннадцать, когда она заканчивала начальную школу Уимблдон в Лондоне. Пристижное заведение, весьма известное. Как раз для таких труженников в лице её самой и в лице её старшего брата, Стефана. Самый страший же — Деймон, жгучий брюнет с пронзительными, хитрыми глазами и, казалось, врождённым саркастическим характером, давно закончил колледж и устроился работать в одном из местных ресторанов Лондона, шеф поваром. Это и правда не было шуткой. Деймон, в действительности, был первоклассным поваром, которого ещё поискать. Вокруге всем было об этом известно, особенно миссис Грейс, живущей в доме напротив, которая часто стучалась в их дверь с заказом то ли сдобных булочек, то иди ещё чего-то вкусненького. Деймону было двадцать четыре и он был опекуном Стефана и Ноэль, после смерти родителей, которые погибли в авиакатастрофе два года назад. Ноэль тогда чудом осталась жива. По крайней мере, именно так ей и рассказывали все кому не лень. Ей всегда было больно из-за того, что она не помнила Джузеппе и Лили, поэтому старшие братья были для неё всем. С ними можно было играть вечерами в карты, обыгрывать обоих в шахматы, на что самый старший брат, Деймон, постоянно жаловался, а ещё сидеть на терассе и втихаря красть по глотку пива из банки. Правдой это было или же нет, но Ноэль казалось, что они оба об этом знали, не смотря на всю её хитрую конспирацию подлить туда из какого другого сосуда. Она не могла объяснить почему, просто… чувствовала. Впрочем, оба брата всегда качественно ей подыгрывали, а однажды, Деймон, уличив сестру в содеянном, просто махнул рукой, при виде осуждающего взгляда соседки миссис Грейс, что наблюдала за ними через изгородь своего сада, фыркнув, мол ничего не случиться. Все в предподрастковом возрасте, якобы, тыкали носом в бокал к родителям, даже они сами со Стефаном, а иногда и пригубляли, как и Ноэль, глоточек, другой, так сказать, потравить червячков. На виду у всех, Деймон старался быть лучшим старшим братом. Он вроде улыбался, когда припоминал Джузеппе и Лили, однако, когда никто не видел, тот час же сконфуженно кривился, словно в мыслях обругивая себя, что вновь сказанул необдуманную глупость и просто оставлял Ноэль в одиночестве сидеть на терассе, вновь избегая разговоров о необъяснимых вещах, как и лишних разговоров с любопытными соседями. Для Ноэль, как и для остальных в округе всегда было сложным: принять то, что она, каким-то чудом уцелела в той авиакатастрофе, а родители — нет. Воспоминания о них, которых и вовсе не было, всегда баламутили душу десятилетней девочки. Совсем не хотелось праздновать предстоящий, через неделю, день Рождения. Хотелось поскорее закончить школу, получить грамоту об окончании начальной школы и скорее вступить, так сказать, в дальнейшую, самостоятельную жизнь. Ноэль совсем не ожидала, что эта её жизнь превратиться в чистое безумие, хоть и куда более самостоятельное, чем она только могла себе представить. Для всех, кто знал их семью с лёгкостью мог подтвердить, что братья Сальваторе были добропорядочными, учтивыми и всегда вежливыми, молодыми людьми, воспитывающие свою младшую сестрёнку Ноэль и всячески заботясь о ней. За приятным же глазу фасадом, скрывалось нечто куда большее. — Ты показывал ей уже то письмо? — Выгнул бровь Деймон, обращаясь к младшему брату после ужина, накануне их с Ноэль выпускного, вальяжно, подобно ленивому коту, загружая грязную посуду в посудомоечную машину. В этом году у Стефана так же был выпускной, вот только в старшей школе и, неприведи Господь, узнать Ноэль, что уже раз пятьсотый, о чём в семье Сальваторе никогда не припоминалось в её присуствии. — Так показал уже или нет, Стеф? — Напористее задал старший брат свой вопрос, оперевшись пятой точкой об столешницу. Он немного напрягся, дёргнув головой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж и сощурил свои голубые глаза, больше похожие, сейчас, на тёмное небо с грозовыми тучами. — Порядок, она уже легла спать. Можешь говорить спокойно, но хочу тебя предупредить: хорошо бы уже сказать Эль, что юродивый дядька в лиловом халате, приходивший сюда вчера и стащивший с кухни лимонные дольки, которые она так любит — это не бомж - мусорщик, которого нам с вами стало коллективно жалко, а её будущий директор в магической школе со средневековым названием «Хогвартс», — нарочито - выдреписто протянул он с гадкой улыбкой. — Так почему ты свалил это именно на меня? — Нахмурился Стефан, лениво ковыряя вилкой в вечерней яичнице с беконом. — Лишить Ноэль памяти явно было идеей этого самого Дамблдора. Более того, ты первым вызвался поддержать то, чтобы он снова использовал на ней заклинание Обли… Обли… — «Обливейт»! — С особым занудством подзакатил глаза Деймон, плюхаясь за столом напротив младшего брата. Некоторые произношения заклинаний местных волшебников забавляли старшего Сальваторе, поэтому он с такой лёгкостью запоминал их. — Допустим, — спокойно махнул головой Стефан. — Тебе прекрасно известно, что я был от этого не в восторге. Как по мне, достаточно было лишь нашего вампирского внушения. — Ты сбрендил, Стеф? — Деймон сжал руки в кулаках, наклонился к брату значительно ближе и зашипел с выраженной настороженностью, словно змея. — Пара случайно выпитых чашек с вербеной и бац — она уже вкурсе, что мы ей внушали. В курсе того, что является внучкой тираничного и властолюбивого Владыки Огня из другого измерения и в курсе того, что мы с тобой — никакие ей не братья, а вампиры, так же из другого измерения. К тому же, нет никаких гарантий, что вампирское внушение вообще на неё подействовало бы. Стефан на выпад брата лишь усмехнулся, потупив взгляд, после монотонно отпил пару глотков холодного чая, тяжело вздохнув. — Кажется, сейчас ты придал нашей с тобой сущности вампиризма больше значимости, нежели то, с чем вообще связана сама Ноэль… — Потому что знаю, как бы она на это отреагировала! — Слегка повысил тон в голосе Деймон, бездумно брякнув ложкой по столу, небрежно откидывая от себя ненужную железяку. — Мощь параллельных вселенных на крохотный мозг, отчаяние и боль при осознании того, как качественно мы ей лгали… Пара выпитых глотков пива втихомолку припомнились бы ей невинной предподрастковой шалостью. Хотя это и есть шалость. — Я в курсе, в курсе! — С принятым поражением на лице, Стефан покорно сдался, однако, не без улыбки, вздёрнув ладонями вверх. — Я обязательно завтра вручу ей это пригласительное письмо. Пусть думает, что, якобы, является некой волшебницей и принята в магическую школу, где-то у чёрта на куличках, зато подальше от всего мира и уж точно под защитой самого великого волшебника всех времен от опасной идеологии её деда. — Вот только вычеркни последнее из заранее отрепетированной речи, брат. То, что она — Элемéнтар, которую её отец притащил нам из другого измерения, для защиты, поведав, что когда она повзрослеет, сможет отправиться на попечение к Дамблдору — знать ей точно не нужно. — И всё равно, — нахмурился Стефан, потупив взор своих зелёных глаз. — Нельзя будет вечно скрывать от неё правду. Она не сможет колдовать, используя магию этого измерения, потому, что банально ей не обладает. — Тихо запричитал Стефан, мгновенно изменившись в лице. — Представляешь, как с ней будут обращаться в этой школе сверстники? Они даже не будут называть её грязнокровкой. Для них она будет… вибом. — Сквибом. — Тот час же поправил младшего брата Деймон, дёргнув в недовольстве верхней губой. — Я прекрасно об этом знаю, Стеф, — цокнул языком вампир, вскакивая со стула и весьма небрежно, даже показушно, пнул его, задвигая обратно. — Но о том, когда она узнает о себе правду, это уже будут решать члены Ордена. Мы лишь исполняем приказы, так что не нужно выё… На мгновение, он осёкся, по привычке поправляя себя, словно Ноэль могла где-то бродить по близости, что было совсем не так. Глупая привычка стараться правильно вести себя при детях и пробовать служить им примером. — Вообщем, ты понял. — А что если её магия Огня вырвется? — Резко напрягся Стефан, бросив на старшего брата взволнованный взгляд. — Не вырвется. — Так же скорострельно ответил ему Деймон, пришикнув, якобы давая понять, чтобы подобного брат даже в мыслях не имел. — Дамблдор шаманил после нашего знакомства с Ноэль два раза, применяя некоторые артефакты из мира Элемéнтаров и за всё время, что ей перепрошивали память, она ни разу не смогла призвать врождённый огонь. Не дрейв. Всё будет чётко, Стеф. Верь мне. Вот так и обстояли дела. Верно. Братья Сальваторе не были настоящими братьями Ноэль. Они, скорее, были её охранниками, рыцарями, личными секьюрами, если уж на то пошло, но уж точно не двумя родными, старшими братьями, семнадцатилетними и двадцатичетырехлетними молодыми людьми, проживающими, как обычные английские горожане ближе к центру Лондона. К 1979му году Сальваторе были плюс - минус стодесятилетними вампирами, рождёнными, когда-то в прошлом столетии, ещё и в другом измерении, где стандартной магии с волшебными палочками вообще не существовало, кардинально отличавшейся от той, которой владели местные, скрывающиеся от обычного мира, волшебники. Идея лишить внучку Пламена Фламмеля памяти, насколько ведали члены Ордена братьям, будущую наследницу одного из великих домов Стихийной магии Огня и спрятать от опаснейшего тирана, желающего завладеть магическими измерениями, используя её как оружие, принадлежала Инверно Крионису — повелителю Стихийной магии Воды и Льда, чья наследница, дочь — Руби, так же состояла в Ордене и, с которой, не плохо ладил Стефан, но просто ужасно и отвратительно ладил Деймон, считая её необычайным куском безразличной глыбы, гремящего айсберга. Впрочем, Деймон считал такими едва не каждого из детей Великого Криониса. Зазвиздевшихся, якобы, и зазанавшихся о себе драгоценных камешков. Ладил он, более и менее, разве что с Зумрадом, чьё имя переводилось с языка Элемéнтаров как — изумруд. Руби, то есть, дословно — камень рубин — он буквально ненавидел. За то, что она вечно сувала нос в их жизнь, поэтапно наблюдая, под прикрытием личного психолога, за Ноэль, не ослабла ли её обливейтская, дамблдорская амнезия, за то, что назойливо, нежданно появлялась в его гостинной, когда девчушка уже спала, за то, что буквально замораживала содержимое стакана Деймона с янтарной жикостью, зовущейся бурбоном с отвратной холодностью, осуждающе дёргая губой. За такие жесты, старшему Сальваторе, порой, хотелось нагнуть её раком и хорошенько отодрать, качественно поставив на место, чтобы было неповадно, но при возникновении таких гневных, даже, куда более правильнее сказать, гадких мыслей, он тут же их откидывал. А то мало ли… Вдруг он, засунув в неё свой горячий, взбесившийся член, больше бы никогда его из неё не вытащил, намертно отморозив. Ещё чего! Уж лучше было просто показушно сотрясать воздух, посылая Руби в пешее, эротическое при каждом её появлении и совании носа в их дела, нежели что-то наподобие. Ведь если бы старшему Сальваторе, в действительности бы, захотелось вступить в стычку с наследницей магии Воды и Льда, то он бы точно с треском проиграл, собирая по кусочкам остатки своей, в дребезги разбившейся, гордости. Она была обладательницей мощного камня лазурита. Философского, могущественного. Впрочем, подобным камнем обладал каждый Стихийник, наследник дома своей Стихии, насколько знали братья Сальваторе, кроме Стихийника Воздуха, ведь у него не существовало не просто камня, его самого, как личности, не существовало вообще, что Деймон и Стефан всегда считали до дикости странным, или же они чего-то не знали… Филосовские камни изначально и были придуманы Элемéнтарами. Волшебники данного измерения узнали о них, как раз именно от Элемéнтара, первого открывшего портал в их мир, отца Ноэль — Николаса Фламмеля, считавшегося на счету владыки Огня, в их измерении, за предателя и изменника. Отказавшись от своего наследия и не желающего ни под каким предлогом поддерживать идеологию своего отца — Пламена, деда Ноэль и лидера магов Огня, Николас покинул родное измерение вместе с семьёй, оказавшись на пороге у старого друга — Альбуса Дамблдора. Все говорили, что лишить памяти и знаний Ноэль была идея Инверно, хотя Деймон и Стефан не сомневались, что подобное предложил именно Альбус Дамблдор. Как же волшебники и Элемéнтары познакомились с самими вампирами Сальваторе и попали в их измерение — вообще было отдельной историей. Каждый, кто знал в своём мире Стефана и Деймона был так же знаком и с Шейлой Беннет, имеющей за плечами огромную магическую историю. Шейла была и ведьмой и хорошей подругой девушки Стефана — Лекси, а так же, однажды, якорем, связующим в их измерении мир живых и мир мёртвых, таким образом прорвав ткань пространства и оказавшись между реальностями, где она и познакомилась с одним из Элемéнтаров, что был не просто Элемéнтаром, а одним из верховных. Повелителем Времени. Именно Повелитель Времени и связал все недостающие звения, хоть и не своими руками, чтобы заложить зерно ещё в пятидесятисятых, с целью остановить фатальную и необратимую ошибку в подробностях о которой никто не знал, да и не решился бы даже о таком говорить вслух. Желание Пламена Фламмеля обладать властью во многих измерениях, если таково оно было на самом деле, по сравнению с этой проблемой, казалось банальным пчихом. После этой судьбоносной встречи, спустя пару лет, на связь с измерением братьев Сальваторе вышел сам Николас Фламмель, держащий за руку малышку Ноэль, которой, на тот момент, на вид было два года и обратился к Шейле Беннет с просьбой помочь защитить дочь. Защитить ту, которую Владыка Огня выбрал своей следующей наследницей, но вовсе не успел передать тяжесть и груз ответственности великой магии Огня, как и не успел передать предназначенный ей философский камень — янтарь Огненного стихийника. Ноэль была ещё совсем малышкой, на тот момент, для того, чтобы отправиться в Хогвартс, где она могла бы находиться под надёжной защитой, поэтому Николас и обратился, благодаря наводке Темпоса, к Шейле Беннет. Шейла, припоминая роковую встречу с Темпосом, старалась воспитывать Ноэль, как только могла, в чём ей добровольно помогала понимающая и глубоко эмпатичная вампирша Лекси, но в последствии, борясь с нахлынувшими магическими проблемами их мира и нестабильной обстановкой в семье Беннет, Шейла совсем отошла от дел, а малышка оказалась в доме Сальваторе, где ей приглянулся и полюбился знаток кулинарии и всеразличной, вкусной выпечки — Деймон. Старший Сальваторе картинно закатывал глаза, временами занудствовал, но позже, так же не меньше полюбил маленькую, упрямую и отважную Ноэль. Сначала, как отец, а после — как старший, добросовестный брат, на которого всегда хотел ровняться Стефан. Отношения братьев Сальваторе всегда были крепкими, по братски тёплыми, ещё с тех самых времён, когда их обратили в вампиров. Кэтрин Пирс, которая обпоила их своей кровью в 1864м году вовсе не разлучила их, желая натравить друг на друга, а лишь сплотила. Порой, конечно, братья грызлись, каждый в своём фирменном стиле, часто спорили, но никогда и никому не позволяли встать между ними, стараясь поддерживать друг друга и относиться с пониманием. У каждого из них, даже после переправки в Лондон, в данном измерении, нашлось своё призвание. Вернее, как считал Стефан, призвание в своей жизни нашёл лишь Деймон, устроившись работать в кулинарном деле, которое он до безумия любил, в отличии от младшего Сальваторе, который застрял в теле вечного школьника, из-за своего неудобного обращения в вампира в столь юном возрасте. И, хоть два года назад, легко можно было, на вид семнадцатилетнему вампиру, притвориться парой годов младше, спустя ещё пару лет, как утверждал Стефан, подобная тактика точно не сработала бы и им бы пришлось менять место проживания. Вновь. Деймон всегда тормозил брата и уговаривал не думать столь далеко на будущее. Для начала, они оба должны были ждать для Ноэль письмо из Хогвартса. В место, где девочка точно могла бы быть в безопасности в отличии от любых других мест в любых измерениях, которые Стефану и Деймону итак, за прошедшие пару лет, наспех пришлось сменить. Из-за Владыки Огня, идущего по следу внучки. Пламена Фламмеля. Всего Ноэль стирали память дважды. Когда у неё случился первый возрастной скачок, а после и второй. Это лишь на вид она смотрелась почти одиннадцатилетней девчушкой. На деле же ей было в двое больше, о чём она и сама не подозревала. Лишь её глаза, столь умные, порой выдавали её истиный возраст, даже не взирая на стёртую память. Сначала, с первым скачком, когда ей исполнилось на вид пять, она была просто дочерью Деймона в измерении Сальваторе, которой просто внушили, что её мать умерла от неизлечимой болезни, а после — их совместной, младшей сестрой при следующем возрастном скачке, когда из пятилетней на вид, она резко превратилась в десятилетнюю, буквально за одну ночь. К подобному братья Сальваторе точно не могли привыкнуть. — Овсянка! Лимонные дольки, — с серьёзным выражением лица, Деймон расставлял на столе, к следующему утру, съедобные атрибуты завтрака. — И… наши любимые блинчики с черникой. — Криво усмехнулся вампир, подмигнув угрюмой Ноэль. — Я не голодна… — тихо ответила девчушка. — Брось, это просто нервы, — хмыкнул Сальваторе. — После занятий у тебя выпуск, а вечером — выпуск Стефана, но… я скажу тебе по секрету, что нервничает он намноооого больше, чем ты да, Стеф? — Покосился на младшего брата Деймон, резко пнув того ногой под столом. — Эм… есть немного. — Натянуто - ненатурально улыбнулся младший Сальваторе, хорошо припоминая их вчерашний разговор с братом. — Ноэль, у нас есть для тебя кое-какие новости. Девчушка резко подняла свои карие глаза, оживившись во взгляде, мягко улыбнулась, завидя, как оба брата пристально взирают на неё и вновь ощутила себя в приятной для себя тарелке — номером один. И, хоть братья и без каких-либо очередных новостей, достаточно уделяли ей внимания, ощущения, когда она чувствала себя важной и значимой, были неописуемыми. — Так вот… — протянул Стефан, покосившись взглядом, ищущим поддержки от старшего брата, который, в очередной раз закатил глаза с невербальным посылом мы-вчера-обо-всем-вроде-договорились, и осторожно протянул Ноэль конверт с жирной, красной печатью странного герба на обратной стороне. — Тот дед, который застрял вчера в нашей гостинной, не был местным мусорщиком, как ты подумала, Эль, — криво улыбнувшись, Деймон решил поддержать брата, что, в принципе, всегда делал, заставив его, как обычно, в подобной ситуации, выйти сначала из своей привычной зоны комфорта. — Он директор магической школы под названием «Хогвартс» в которую тебя зачислили в этом году. Услышав подобные слова, Ноэль словно зависла, впав в ступор, резко заморгала переводя взгляд от одного брата к другому, которые лишь сконфуженно поджимали губы. — Врать — всегда плохо… — поразившись такой неслыханной новости, девочка качнула головой. — Не существует ни магии, ни каких-либо заклинаний, ни поверий, что когда чёрный кот перебежит дорогу — случится что-нибудь плохое. — Усмехнулась она, дёргнув уголком губ, поправляя одну из выбившихся, непослушных прядей темно - каштановых волос. — Это всё придумали невротики, не зная как избавиться от внутреннего страха. — Эль, это чистая правда. — Поджав губы и сделав довольно серьезным лицо, Деймон воззрился на неё с тёплой заботой. — Более того, ты не одна, кто обладает магическими силами. Существует целый мир такой… волшебства и магии. — И что сегодня на сеансе я скажу мисс Колдвелл? — Протянула Ноэль, подкатив свои выразительные глаза к потолку. — Мой старший брат сошёл с ума? — Вот этого точно не нужно рассказывать Руби Колдвелл! — Сцепил в раздражении зубы Деймон, сжимая кулаки и припоминая в уме настоящее имя ненастоящего психолога Ноэль. — Отлично! Поставлю в известность Дамблдора, чтобы прислал какого-нибудь преподавателя с которым вы сможете отправиться за магическими покупками. — Да - да - да… — вторя словам Деймона с безразличной улыбкой на лице, Ноэль встала из-за стола, направляясь отправить грязную тарелку в раковину. — Идёшь, Стефан? — взгляд спелого каштана взирал на младшего Сальваторе. — Тебя одного персональный автобус в школу ждать не будет. Деймон вновь пнул брата ногой под столом, когда Ноэль уже успела покинуть кухню. Стефан слегка вздрогнул, задумавшись о чём-то своём, после чего его взгляд значительно помрачнел. — Вы сами виноваты с членами Ордена в том, что прочистили ей мозги, — внушительно серьёзно произнес вампир, так же, вставая из-за стола. — После первой перепрошивки она хоть верила в какое-то волшебство, возможно ещё в силу юного возраста. Вот теперь сами и разбирайтесь с Дамблдором, что с этим делать. С этими словами, Стефан покинул кухню, водрузив школьный рюкзак на плечо и направился прямо за Ноэль, которая уже стояла на улице, поджидая школьный автобус. Старший Сальваторе, пробубнев ряд избирательных ругательств, схватился за телефонную трубку, чтобы связаться с той, которую терпеть не мог, ведь именно только Руби, а точнее — дочь короля Криониса, работающая под прикрытием, психологом Ноэль, знала, как выйти на контакт с Альбусом Дамблдором. Стефан и Ноэль, заняв свободные места в автобусе, отправились в школу Уимблдона. Последний день этого учебного года обещал быть интересным, но насколько и в каком смысле… девчушка даже не предполагала, завороженно рассматривая кронки деревьев под быстрые движения, несящегося на всех парах транспорта, словно впервые их видела. Брат сидел рядом, всё время украдкой посматривая в сторону сестры. Возможно, Ноэль не была ему кровной сестрой, но за всё время этого безумного, театрального искусства, она, в действительности, стала им с Деймоном родным человеком. Они вместе делили кров, хоть и скрывали с братом от неё свою сущность, вместе поддерживали друг друга через неурядицы, которые приходилось проходить по жизни. Стефан достоверно знал, что скоро, для Ноэль, всё измениться, но он и не подозревал, настолько быстро. Ещё он не мог предположить, с каким реальным положением вещей придётся столкнуться их семье касательно всего магического мира здешнего измерения, а ведь эквивалент был таким, который точно не получилось бы сходу взять под контроль. Таким, который безвозвратно мог погрузить в пучину страха, страданий и боли.