Ничего не исправить

В тот жаркий июльский день, когда все экзамены сданы, сессия закрыта и можно спокойно уходить на каникулы, несчастный случай окатил студентов и преподавателей горячей кровью. Она ещё долго впитывалась в асфальт, пока тело мертвого парня не увезли на молчащей карете скорой помощи. Повода для спешки уже не было, ведь студент умер на месте. Выпав из окна спиной вперёд, его голова коснулась земли быстрее, чем он осознал свою смерть. Кто-то даже успел записать видео, что быстро распространилось по закрытым аккаунтам, но даже оно не могло прояснить странность событий. А дело так и не завели. Первокурсник и главный зубрила вуза, Олегсей Душнов совершил самоубийство! – безропотно заявила полиция и, поднимая руки, решила, что этого достаточно для родственников и близких умершего. Хотя по-настоящему родных людей у него почти и не было. Тихий и робкий Олегсей светился в университете лишь на словах преподавателей о его безупречной учёбе и, конечно, в слухах, что распускали гадкие студенты. Но в остальном тот был незаметен, посещал все занятия и записывал каждую лекцию. Так его и запомнили: скучным и неразговорчивым парнем, который был слишком повернут на учебе. Все вопросы замяли, и в заключении о смерти так и осталась подпись: «Самоубийство». На странные обстоятельства, конечно же, закрыли глаза, кому нужен лишний труп с графой «убиенный»? Слишком много мороки с этими убийцами. Постепенно студенты успокоились, хотя в комнату 213 так и не смогли никого заселить. По университету расползлись слухи о том, что любой, кто пытался жить там после смерти первокурсника, выезжал так быстро, как только мог. От того, жадные до сплетен студенты решили, что комнату охраняет дух озлобленного мертвеца. Дверь в неё так и осталась закрытой, словно призрак Олегсея навсегда проклял это место. Мало, кто хотел узнать, что случится с человеком, который посмеет потревожить духа. Потому комната пустовала, и единственным таинственным украшением в ней была хлипкая коробка, которую кто-то заботливо задвинул под кровать. Всё, что осталось от вещей Олегсея, лежало там: пара конспектов, какая-то одежда и старая шкатулка с замком, ключ от которой мог быть где угодно. Но когда шум вокруг смерти первокурсника совсем утих и комнату оставили в покое, нашелся тот, кто посмел отпереть дверь. Антон Звёздочкин был самым популярным парнем не только на своём факультете, но и во всём университете. Не было человека, который не знал бы «звезду» вуза. Исключительная харизматичность позволяла ему заводить дружбу в любой компании, а от девушек он мог бы только отбиваться. Впрочем, он этого не делал. Антон отрицал все предложения об отношениях, но сплетни о нём каждый раз становились всё интереснее. Не каждый может мутить с разными девушками в одно время, оставаясь при этом любимчиком женского пола. Звёздочкин был главным зачинщиком вписок и пьянок. Нельзя было прийти на вечеринку и не увидеть там Антона. Напившись в хлам, он становился резче и громче, но никогда – агрессивнее. Звёздочкин не представлял угрозы, в отличие от многих пьяных верзил, которые зажимали девушек у стен...А когда вписка сворачивалась, он уезжал в свою собственную квартиру. Антон никогда не оставался в общежитии, просто не хотел. Вопросов к нему было много, но он, отвечая на них со скользящей улыбкой, никогда не говорил правду. А потом всё изменилось. Звёздочкин перестал появляться на пьянках резко, словно мозги внезапно включились. Он больше не говорил с девушками слащавым тоном, лишь вежливо отказывал во всех предложениях. Не смотря на огромный интерес к изменениям со стороны студентов любого курса, Антон стал осторожен. Вежливый и вечно спокойный при любой обстановке, но неприкасаемый для всех. Казалось, что теперь его привлекает только учёба в магистратуре, а дружба или, не дай бог, отношения с однокурсниками вызывали у него конфуз. Он не сторонился людей, нет. По крайней мере казалось именно так. Никто не мог с уверенностью сказать, что Звёздочкин был знаком с почившим Олегсеем, но слухи ходили разные. Изредка, гомон из шёпота обвивал звезду вуза. Говорили, что тот, время от времени, приезжал в общежитие поздно вечером и его встречали в коридорах, хотя раньше он сторонился идеи оставаться там на ночь. Но спрашивать в лицо, конечно, никто не смел, слишком уж его уважали старые знакомые. Тем не менее, когда его ловили на втором этаже общаги, он исчезал из поля зрения так же быстро, как хлопала дверь двести тринадцатой комнаты. И пусть никто так и не смог воочию убедиться, что он заходит в берлогу заучки университета, шёпот в коридорах никогда не утихал. Разговоры ходили разные. Одни были уверены в том, что именно Душнов так «пагубно» повлиял на их лидера по пьянкам, другие считали их дружбу лишь учебной договоренностью. Так было до трагичной смерти Олегсея. Когда состоялись похороны, ни один студент не смел говорить о призрачной дружбе между звездой вуза и душном парне с другого факультета. Сплетни замолкли, но только до тех пор, пока очередная вписка не обрушилась на общежитие. Тогда же студенты в последний раз видели Антона Звёздочкина в пределах университета. Он забрел на пьянку молодых людей непреднамеренно. Что-то в голове отрицало факт того, что он сможет напиться в компании плохо знакомых однокурсников, так как было это раньше. Тем не менее, шагая по темному коридору, Антон четко слышал громкие разговоры и смех за хилыми дверьми общежития, и его пробирало знакомое чувство дискомфорта. Долгое время он избегал этого места, но сегодня прятаться уже не было сил. Он сдержанно поздоровался с каким-то студентом, пробегающим мимо, медленно поднялся по лестнице и направился к единственному месту в общежитии, которое ещё не оккупировали пьяные люди. Сжимая в холодной ладони ключ, он неуверенно постоял перед дверью в двести тринадцатую комнату. В голове вертелась мутная мысль о том, что ему следует уйти от сюда поскорее, но ноющее сердце твердило обратное. Антон тяжело поднял руку, словно весь мир тянул её вниз, и быстро прокрутил ключ в замке. Дверь жалобно скрипнула и осторожно открылась. Боясь потерять смелость, Звёздочкин на ватных ногах шагнул внутрь и тихо затворил комнату. Горечь скользнула по щекам, но слёз не было. Кажется, он давно разучился плакать. Ком в горле заставлял дышать быстрее, отчего отчаянное желание сбежать становилось всё сильнее. Но Антон не мог уйти. Он и так слишком долго прятался в тени собственного горя. Сглотнув вязкие слова, что крутились на языке, Звёздочкин отбросил мысли куда подальше и всё так же медленно побрел к кровати. Заветная коробка, которую он забросил под постель, наконец-то была открыта дрожащими пальцами. Ледяной пот скользил по шее вниз, но Антон не обращал внимания. Он перебирал вещи, которые принадлежали его единственному настоящему другу. Мимолётные воспоминания об Олегсее затопили голову, погружая в очередные мысли, полные горечи. Антон застыл на месте, перед глазами покатилась плёнка тех дней, когда всё было хорошо. Тех дней, когда ласково называемый «Олежа» болтал без умолку, писал рефераты под приятную музыку из плохих динамиков своего мобильника и по-настоящему беспокоился об Антоне. В нём не было фальши, Олегсей Душнов был самым живым человеком в жизни Звёздочкина. Друзья по впискам никогда не волновались за него так же искренне. В них было лишь чёрствое желание не потерять связь со звездой вуза. Антон помнил каждое неловкое прикосновение, каждую улыбку на прощание и обеспокоенные взгляды, когда тот слышал об очередной пьянке. Но Звёздочкин выбрал тонуть в голубых глазах Олежи, а не погибать в алкоголе. Он скучал. Чувство потерянности, словно Антон утратил собственную душу, было с ним всегда. Он жалел. Хотел, чтобы всё вышло иначе, чтобы он успел сказать те важные слова, что застряли в горле навеки. Он знал, что виноват. Но никогда не сможет извиниться перед ним. Антон сидел во мраке комнаты, думал и вспоминал о том, что хотел бы безвозвратно забыть. Он так и не смог помочь Олеже..В его руках покоилась шкатулка, которую он так рьяно искал, когда в коридоре послышался гомон и крики. Вдруг дверь со стуком и скрипом распахнулась, и пьяные парни и девушки весело ввалились в комнату, оглушая Звёздочкина своим смехом. Кто-то окликнул его, но Антон не обратил внимания. Огрубевшее сердце не желало даже слышать этих пьянчуг. Звёздочкин поднялся и растолкал толпу. Горькая злость заставила его до скрипа сжать зубы, он не мог поверить, как студенты могут так радоваться после всего, что случилось. Выбегая из общежития, он крепко держал шкатулку. Это была последняя вещь, которую оставил ему Олежа. А в ней покоилась записка, которую Антон так и не успел прочитать до внезапной смерти Душнова. Совсем короткая бумажка с витиеватыми быстрыми буквами: «Прости меня».