То, что осталось между нами

      Когда Тео перестал контактировать с Гермионой в связи со своим подавленным состоянием, закрылся он не только от неё, но и от друзей. Драко не сдавался, упрямо пытаясь вывести друга на диалог, но тот был молчалив как никогда в жизни. Отнекивался. Почти не ел. Иногда его можно было застать с холодным, недоеденным сэндвичем в руках, стаканом сока — или, что случалось чаще, чем-то покрепче. Малфой, в силу своей выдающейся слизеринской дедукции, решил, что корень всех проблем — Грейнджер. А значит, с ней и надо разбираться. Он точно знал, где её искать. Конечно же — в сакральной тишине библиотеки. Засунув подальше мысли о надвигающемся глобальном ужасе, который навис над всем магическим сообществом, Драко решил покончить хотя бы с одним делом. Это было единственное, что он, пусть и призрачно, но мог попытаться удержать под своим контролем. Малфой медленно, почти крадучись, вошёл в библиотеку. Он даже не удостоил внимания Мадам Пинс, которая, к её чести, так же демонстративно не взглянула в его сторону. Увидев вдалеке знакомый силуэт — «кудрявого гоблина», как мгновенно подметил Малфой у себя в голове, — он ускорил шаг, направляясь к столу, и вдруг подумал: «А может ну её, эту затею? Тео не маленький, справится сам». Грейнджер сидела ссутулившись в дальнем углу, окружённая пергаментами. Драко уже собрался развернуться, как наткнулся на карие глаза. Цепкий и до жути внимательный, этот взгляд, казалось, прожигал в нём дыру. Он неосознанно поёжился, но, стиснув зубы, всё-таки продолжил идти к ней. — Грейнджер. Надо поговорить. Чего она так пялится? Бррр. — О чём? Прекрасно. Сразу к делу. — Что ты сделала с Ноттом? — Что?.. — В её грустных глазах читалось недоумение. Неужто не она… — Не придуривайся. Ты знаешь, о чём я. Сам не знаю, о чём я. Может, хоть она знает? — Малфой, я сейчас не в том настроении, чтобы… — Поверь мне, Грейнджер, я тоже. Вдох. Выдох. — С Тео что-то происходит. А вы вроде как… э-э… друзья или что-то подобное. — Он оборвал нашу дружбу, — коротко бросила она. — Что-то ещё? Гермиона опустила голову на пергаменты, разбросанные по столу… — Не поделили постель? — съехидничал Драко, скептически уставившись на гриффиндорку. …и снова вперилась в него глазами, полными холодной ярости. — Понял. Ариведерчи, чудачка. Малфой развернулся и зашагал прочь, уверенный в том, что злющая всезнайка прожигает ему спину своими странными, карими глазищами. На ‘грязнокровку’ в тот день настроения не было. А какого хрена я вообще знаю цвет её глаз? Ещё и ничего не раздобыл. Потрясающе.

***

      Малфой вспомнил этот короткий эпизод между ними, завтракая в Большом зале на следующий день после их поцелуя. Грейнджер не было, хотя все её дружки уже собрались за столом. Он решил поговорить с гриффиндоркой во что бы то ни стало. Лишь бы она не молчала. Почему-то теперь перспектива равнодушной ведьмы совсем не радовала. Отнюдь — от этой мысли жалобно свербело в области грудной клетки. Блейз сидел по правую руку от Драко — рядом с Дафной. Тео — по левую, лениво ковыряясь в тарелке. Пэнси расположилась чуть дальше. Возле неё лежал свежий выпуск «Ведьмополитена». Она цепляла на вилку нарезанные кубиками кусочки сыра, пробегая глазами по строкам очередной статьи из мира моды. Малфой следил за двумя друзьями, непрерывно анализируя и совершенно не понимая, как ему удалось профукать целую историю, которая закончилась, не успев начаться. Единственное, что помнил: они дружили до середины шестого курса. После этого Драко перестал замечать их вместе совсем. Никаких тебе привычных шуточек, милых передразниваний, тёплых улыбок. Вообще ничего. В то же время Тео резко перестал общаться и с Грейнджер. Должно быть, это как-то связано между собой. Только бы понять — как… У слизеринца возникла потрясающая идея, как помочь себе, а заодно и друзьям — надавить на хвалёное чувство долга гриффиндорки, подбивая её на помощь из-за привязанности к старому другу. Раз Пэнси говорила, что нравилась Тео, значит, вероятнее всего, кудрявый чудак до сих пор в неё влюблён. Только Паркинсон — та ещё штучка, и если её отвергли (даже в том случае, что она прекратила общение первая), то борьба будет долгой. Грейнджер наконец-то отвлечётся от своей всепоглощающей ненависти ко мне в сердечном стремлении вернуть друга, а двое чокнутых в итоге сойдутся и перестанут бродить по замку с кислыми минами и деморализовать привидений. Итак. План был готов. Точнее — его набросок. Структура. Оставалось самое трудное, но неизбежное: уговорить упрямую ведьму заняться общим делом. Во благо любви. Нотта и Паркинсон, конечно. Малфой настолько вежливо, насколько это было возможно, попросил Блейза с Дафной дать ему пройти. Главное — чтобы друзья не уловили исследовательского огонька, который внезапно вспыхнул в его серых глазах. Дождался, пока парочка, хихикая, поднимется, скользнул по ним взглядом — и ему стало неожиданно хорошо. Нет, более того — он был искренне счастлив, что все они живы. Влюблённые мистер и будущая миссис Забини (Драко в этом не сомневался), вечно саркастичная Пэнси и бурчащий, утонувший в книгах Тео. Теперь вся компания реже собиралась в подземельях. Но Дафна, видимо, не готовая к такому затишью, часто тащила Блейза и остальных в «Кабанью голову» или «Три метлы». Драко был ей мысленно благодарен. Ведь иногда так важно вернуться к истокам — дрянному виски и сальным шуточкам. Тео ни разу не заикнулся о Пэнси, даже когда они оставались в чисто мужской компании. Драко не стал пытаться его разговорить, но теперь не удивлялся, предполагая, что о его чувствах к Паркинсон знала только Грейнджер. Малфой выскользнул из Большого зала и торопливо огляделся, пытаясь выловить в толпе знакомую каштановую копну волос. Он решил довериться чутью и, не раздумывая, направился прямо в библиотеку. Если и там её не будет, значит, Грейнджер всё-таки прислушалась к моему совету и отправилась в Мунго. Войдя в просторное помещение, Драко невольно втянул носом запах, который втайне от всех считал своим любимым. Фолианты, пергаменты, книги, свитки… Пахло детством. Библиотекой Мэнора, в которой он, будучи ребёнком, постоянно терялся. Он быстро просканировал столы с занимающимися студентами. Бродя между рядами стеллажей, Малфой всё больше хмурился. Зарытая в учебники Грейнджер никак не находилась. Салазаровы пазухи! Куда запропастился этот кудрявый вихрь?! Вдруг краем уха он уловил тихий шёпот — нет, скорее раздражённое бормотание с примесью ругани. Драко обернулся и направился в сторону дальнего стеллажа — туда, где начинался Отсек редких изданий. Гриффиндорка держала в руках два фолианта. Она перебегала глазами с одного на другой и тихо, почти шипя, ругалась себе под нос. Малфой опёрся на стеллаж чуть поодаль — та даже бровью не повела. Какая дотошная сосредоточенность. Он позволил себе пару секунд нескромного разглядывания — длинные ножки в полупрозрачных чулках, тонкая белая рубашка, подчёркивающая каждый изгиб, и юбка, которая, слава Мерлину, не прикрывала коленей. Драко вдруг поймал себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз видел Грейнджер такой. Ведьма громко, негодующе фыркнула. Драко не хотелось прерывать метания беспокойной и совсем немножко агрессивной ведьмы, но ожидание было невыносимо. Он обозначил своё присутствие, слегка прочистив горло. Морщинка на переносице волшебницы разгладилась, но, стоило ей взглянуть вбок и увидеть, кто стоит перед ней, — тут же появилась вновь. — Малфой. — Грейнджер. — Ты меня преследуешь? — проворчала девушка шёпотом, приближаясь к Драко почти вплотную. — Хватит вести себя как самая большая заноза в моей заднице, — процедил он. — Нам нужно поговорить, — Малфой выразительно повёл бровью и добавил: — Сейчас. — Ты не видишь, что я занята?! Или у слизеринцев вообще нет чувства такта? — вспыхнула гриффиндорка. — Отложи свои язвительные комментарии до следующей перепалки, — настойчиво отчеканил слизеринец. — Выйдем? — Вопрос, против его воли, прозвучал риторически, но зуд под кожей от её буравящего взгляда разрастался с пугающей скоростью. Грейнджер шумно выдохнула и одним движением палочки вернула книги на место. — Только ненадолго, — фыркнула она и, толкнув Малфоя плечом, гордо прошла мимо. Невозможная девчонка. Кажется, в Мунго отправлюсь я. Причём добровольно. Выйдя из библиотеки, Драко быстро зашагал в безлюдную часть коридора — узкий проход между Отделением Заклинаний и старой лестницей, ведущей к кабинету прорицаний. Девушка, сложив руки на груди, практически маршировала следом. Оказавшись в укромном углу, где их баталии точно не будут слышны, Малфой вперился взглядом в карие радужки. — Эээ… Гм… Обсудим то, что произошло вчера? — Драко старался сохранять невозмутимость, но физически ощущал, как закипают внутренности. — Зачем? Я и так знаю все твои «малфоевские законы», которые гласят: поцелуй, оближи и забудь. А ещё… — Грейнджер, замолчи, прошу. — Драко предчувствовал, что ничем толковым этот диалог не завершится. Но так хотелось… — Прежде чем ты скажешь ещё хоть что-то, спешу заверить — мне тоже до чёртиков неловко. Гермиона скрестила руки на груди, выжидающе глядя на совсем немного смущённого слизеринца. — Я просто… — он запнулся. — Ты вылетела из кабинета как грёбаный снитч! — А я всего-то засмотрелся на твои веснушки… — Я… И…звини, в общем. Ведьма застыла с таким непонятным Малфою выражением лица, что вычислить хоть какую-то эмоцию казалось невозможным. Он просто принял позицию ожидания, решив не торопить её. — Окей, — просто сказала она. — О…кей? — Его бровь комично взлетела к линии роста волос. — Что я должна сказать, по-твоему? — Грейнджер заговорила нарочито нараспев. — «О, спасибо, великий Слизеринский принц, за объяснение, которое помогло мне избавиться от душевных мук»? Ты мог хотя бы догнать меня, в конце концов, а не стоять столбом! — О как! — возмутился Малфой. — Может, я решил, что тебе нужно побыть одной? — Правда? Или просто струсил? — выпалила Грейнджер, прищурив глаза. — Вчера ты не язвила, когда споткнулась о мои губы и, о, Великий и Всемогущий Мерлин — упала на них ещё раз. Щёки Гермионы запылали розоватым оттенком, воспламеняя её веснушки. — Это всё было нелепой оши… — Не было это никакой ошибкой. Неужели тебе не понравилось, а? Ты никогда не представляла меня в своих смелых фантазиях? Мою прекрасную шевелюру, сильные мужские руки вместо хлипких рыжих недоразумений? — парировал Драко, весьма довольный своей тирадой. На Грейнджер не было лица, словно она отчаянно хотела врезать ему, но отчего-то держала руки глубоко в карманах мантии. — Идиот, — вот и всё, на что сподобилась ведьма. — Прекрасно! Рад, что мы разобрались и пришли к согласию, ты — настоящее «золото», — Драко растянул последнее слово, сопровождая его ехидным смешком. — Мнишь себя остроумным, Малфой? В таком случае, как только пойдёт снег, ходи и оглядывайся, как бы в твою умную головушку не прилетело что-то потяжелее снежка на пятом курсе. Она только что назвала меня умным? Уголок его губ едва заметно дрогнул. — У Поттера пора конфисковать мантию-невидимку, — хмыкнул Драко. — Что ты с ней сделаешь? Подашь в суд? — Грейнджер подхватила шутку. — Откроешь собственное дело по заключению мантии-невидимки в Азкабан? В таком случае, твой отец… — Она внезапно запнулась. — Что? Не хватило гриффиндорской храбрости закончить фразу? Давай же, ну! Мой отец — что? — с вызовом бросил слизеринец. — Напялит мантию-невидимку, сядет на дементора и отправится воскрешать Тёмного Лорда? Драко не злился, отнюдь. Он хотел бы, и лишь поэтому поддерживал высокомерный тон, но по-настоящему разозлиться уже не получалось. — Прости. Я… — Она отвела взгляд. — Я не со зла. Просто не могу привыкнуть к тому, что ты бываешь почти нормальным. — Что ж. Возможно, привыкать и не придётся. — Снова став невозмутимым, он отвернулся и нарочито медленно зашагал прочь. — Стоять! — Грейнджер подорвалась с места — конечно же, сохраняя достоинство: высоко поднятый подбородок, поджатые губы и взгляд, вызывающий на дуэль. — Ладно. Давай обсудим, — голос сорвался на хриплый шёпот. — И, возможно, повторим. Она коснулась рукой его мантии и немного потянула на себя. Драко, не сумев сдержать победной улыбки, развернулся и хмыкнул. Гермиона невольно зажала в ладони смятую ткань, но отпускать не спешила. — Грейнджер, полегче… Боюсь, в своём намерении что-то сжимать, иногда ты перегибаешь «палку», — искусно маневрировал Драко, пользуясь замешательством на розовеющем лице напротив. Ведьма буквально впала в ступор. Малфой перехватил инициативу и — нежно, насколько это вообще противоречило всем установкам его жизни — зарылся правой рукой в мягкие, слегка спутавшиеся волосы гриффиндорки. Грейнджер замерла, и Драко видел только её глаза — тёплые, внимательные, обжигающие. Под этим пытливым взором его серые ледники таяли, становясь лужицами. Он чувствовал это всем нутром. Прошла вечность. Как минимум. Малфой ощущал, словно где-то рядом загудел механизм маховика времени, потому что мир вокруг размылся, оставляя в фокусе только их двоих, неотрывно смотрящих друг на друга. Но тут же, за долю секунды, он преодолел всё видимое и невидимое расстояние между ними, резко впившись губами в её. Ох, Грейнджер… Золотая девочка, героиня магической Британии. Целуется с бывшим Пожирателем. Скитер была бы в восторге от такой великолепной сплетни, — подумал Малфой, и тепло разлилось по телу, омывая каждый участок кожи совершенно новыми, необъяснимыми и фантастически приятными ощущениями. Гермиона ответила на поцелуй почти мгновенно, словно хотела одержать верх даже в такой ситуации. Но бой оказался на равных. Победителей в нём не было, как и проигравших. Только два человека. Два полюса. И они притягивались, без единого шанса на отступление.

***

      Оторвавшись друг от друга, тяжело дыша и сканируя глазами раскрасневшиеся лица, они застыли в оглушительной тишине. — Слушай, мне, конечно, нравится, чем заканчиваются наши перепалки, — начал Малфой, бегая зрачками по лицу гриффиндорки, — но я хотел поговорить с тобой о другом. Гермиона смерила его долгим, немигающим взглядом, в котором читалось напряжённое ожидание. — О чём? — наконец выговорила она. — О Нотте и Паркинсон. От упоминания её бывшего друга и этой змеи, которую она, само собой, не переносила на дух, Гермиона шокированно ахнула. — Пока ты не придумала какую-нибудь изощрённую реплику, спешу сообщить: я знаю о том, что Тео тащится по Пэнси. — Он… это он тебе сказал? Волнение пронзило каждую клеточку тела, заставляя сердце бешено колотиться и болезненно сжиматься при одном лишь воспоминании о том периоде. — Нет. Я узнал это от Пэнси. В августе, когда был в Италии. Гермиона совершенно не могла свести концы с концами. Паркинсон знала о чувствах Тео? Почему он молчал? И зачем, ради Мерлина, она рассказала об этом Малфою?! — Я абсолютно ничего не понимаю! Мне нужны подробности! — потребовала ведьма. — Откуда ей известно о его чувствах? — Так-так! Значит, чувства всё-таки были. Благодарю за уточнение, Грейнджер, — с лукавой улыбкой протянул Драко. Гермиона открывала и закрывала рот в течение долгих десяти секунд, пытаясь обуздать разбушевавшиеся мысли. — Так… она сама не уверена, был ли он влюблён?.. — осторожно предположила гриффиндорка. — Да, — тяжело выдохнул Малфой. На его лице Гермиона уловила едва заметный проблеск, который очень походил на… грусть? — Грейнджер, у меня есть план… — Слизеринец выдержал паузу. — Но мне нужна твоя помощь, — наконец произнёс он. — Моя помощь? Ты уверен, что в Мунго нужно именно мне? — скрестив руки на груди, ухмыльнулась Гермиона. — Не сейчас, Грейнджер. Я просто хочу, чтобы вы снова… подружились, — последнее слово вырвалось с фырканьем. — А эти двое… поговорили и решили свои проблемы, какими бы они ни были. — Какие проблемы? Тео влюблён в неё с первого курса! А она… — Небезразлична к нему, Грейнджер. Я видел это собственными глазами. Между ними что-то происходит, и нам, — он кивнул в её сторону, — нужно собраться и распутать этот грёбаный комок, пока не дошло до Третьей магической. Гермиона закатила глаза, подметив про себя, что Малфой, оказывается, не такой уж и законченный эгоист. — Мы давно не общаемся… да и, кажется, ему это больше не нужно, — печально выдохнула Гермиона, уставившись в пол. Малфой хмыкнул: — Грейнджер, он только недавно проел мне весь мозг жалобами, цитирую: «Я всё запорол, и она больше не хочет меня видеть», бла-бла-бла. Уверен, Нотт наберётся храбрости для… кхм, извинений. Тепло разлилось по грудной клетке Гермионы. Она думала о Тео. Его кудряшки и печальный взгляд не выходили у неё из головы всё лето. Но девушка пыталась заглушить эту странную, ноющую боль, которой отзывалось тело, стоило вспомнить последние слова, адресованные ей. — Проснись! — Малфой вырвал её из очередной мыслительной ямы строгим, настойчивым голосом. — Ладно. Но как мы им… поможем? У меня нет никаких идей, — разочарованно призналась гриффиндорка, впервые чувствуя себя абсолютно бесполезной в поиске решения. — У меня есть. Встретимся в библиотеке после ужина? — Почему там? — с искренним любопытством поинтересовалась Гермиона. — Поищем какие-нибудь… книжки, не знаю. Колдопсихологические… Потому что мы оба явно не асы в этой теме. Гермиона тихо хмыкнула. Он был прав. — М-да. Что ж, жди меня у входа в библиотеку через полчаса после ужина. — Почему не сразу? — нахмурился слизеринец. — Потому что я не смогу с набитым животом погрузиться в исследование, — парировала волшебница. — Мерлин, Грейнджер, ты до ужаса странная ведьма, — выдал Малфой, кривя губы в усмешке. Мотнув головой, Гермиона проскочила мимо блондина, не дав неловкости вновь пригвоздить её к месту.

***

      — Мадам Пинс, я понимаю, что время уже позднее, но не могли бы вы разрешить нам с… мистером Малфоем просмотреть буквально пару учебных пособий по нашему проекту? — тараторила гриффиндорка, стараясь не краснеть. Библиотекарша потерла переносицу, сдвинув очки на лоб, затем надела их обратно. — Мисс Грейнджер, мне всё равно придётся уйти. Я вам доверяю, но вы должны пообещать не устраивать здесь погром и по окончании плотно запереть двери чарами. Всё ясно? — с явной усталостью в голосе спросила Мадам Пинс, полностью игнорируя красные пятна, вспыхнувшие на шее Гермионы. — Конечно-конечно! Я всё помню! Ещё с третьего курса, когда вы позволяли мне оставаться допоздна, — улыбнулась девушка. — Добрых снов! Женщина тепло улыбнулась и стала собираться на выход. Драко стоял у дальнего прохода в секции поведенческой колдомедицины, то и дело поглядывая на библиотекарский стол. Совсем не на Грейнджер. Ну, если только чуть-чуть. Как только девушка развернулась и направилась в его сторону, Драко стремительно метнулся вглубь стеллажей, делая вид, что поглощён изучением корешков книг. — Ищешь книгу о том, как наладить общение со сверстниками? — начала Гермиона, прищурив глаза и хитро ухмыльнувшись. — Нет, меня больше интересуют психические расстройства, — парировал Драко. — Уверен, в каждом из этих пособий я узнаю тебя. Девушка, похоже, сочла это заявление слишком слабым, чтобы на него отвечать. Едва задев слизеринца плечом, она двинулась дальше, и ему оставалось только покорно шаркать следом. Пока гриффиндорка с головой ушла в поиски, увлечённо сканируя взглядом корешки книг, Драко замер непозволительно близко, нарушая все правила личного пространства, но при этом умудрялся держаться чуть в стороне. Личное пространство, бла-бла. Сладкий запах волос долетал до него и отпечатывался на стенках носа. — Может, хватит так мотать головой, Грейнджер? Я могу и задохнуться от этой фруктовой атаки. Или что там у тебя за шампунь… — Твой чистокровный нос может потерпеть, пока я не найду книгу. Тебе ведь не меньше меня это нужно, так помоги, а не изображай истукана! — фыркнула ведьма. — Нахваталась словечек у Нотта и вообразила себя оригинальной? — с весёлым напором отстрелялся Малфой. — Да вы оба идиоты. Не удивлена, что Паркинсон такая дёрганая. С тобой одним проблем не оберёшься, а вдвоём вы способны кого угодно довести до белого каления. Блондин оторопел, оценивая остроту подкола волшебницы. Оценил. Подойдя вплотную, он упёрся бёдрами в её — и уткнулся носом в затылок, втягивая чистый, едва уловимый аромат белого кедра и капельки лимонной цедры. Мелкие кудряшки щекотали лицо, и он вдруг понял, что ещё немного — и окажется в нокауте от собственной наглости. Грейнджер застыла на месте. Её метания прекратились. — Гвейнджев, — пробормотал он, и её фамилия, исковерканная губами у самого затылка, прозвучала так смешно, что она невольно хихикнула. Драко оторвался от волос девушки и сделал шаг назад. — Что, Малфой? — спросила гриффиндорка, не оборачиваясь и даже не шелохнувшись. Ответом послужила правая рука, которая плавно скользнула вверх по её спине, достигла лопаток и, медленно пробираясь сквозь спутанные кудри, дотянулась до шеи. В удушающей тишине библиотеки раздался её короткий вздох. — Из волшебницы только что немножко выбили дух храбрости? Грейнджер предприняла попытку отшутиться: — И, похоже, благоразумия. Тело гриффиндорки отозвалось мелкой дрожью на прикосновение блондина. Этого было достаточно, чтобы он перешёл к следующему шагу. Малфой одним точным движением пальцев надавил на бархатную кожу шеи, плавно разворачивая девушку к себе. Она поддалась. В её безумных глазах Драко прочёл всё и сразу: сомнение, стеснение, жажду. — Хватит так много думать, Грейнджер, расслабься уже. — Перестань лезть в мою голову, Малфой. — А ты не отвлекайся, тогда мне и не придётся. Пользуясь замешательством на лице ведьмы, слизеринец обеими руками обхватил её талию и слегка припечатал к стеллажу спиной. Гермиона упёрлась затылком в трилогию «Основы трансфигурации», стоявшую чуть выше уровня её головы. Драко следовал за своим порывом. Он, конечно, догадывался, чем может закончиться их с Грейнджер попытка «сотрудничать», и уже мысленно составлял список её преступно притягательных черт: тающий шоколад глаз, крошечные ямочки на щеках, появляющиеся, когда она улыбается (даже пару раз — ему), нахмуренные брови и сосредоточенный взгляд. Было в ней что-то, что заставляло слизеринца забывать о годах их вражды. Что-то в её взгляде, голосе, жестах — взывало к нему, распахивая настежь каждую дверь в сознании. Круша стены, которые он выстраивал день за днём. Год за годом. Всю жизнь. Бах — и Грейнджер со своим безумным упрямством и благими намерениями ворвалась в каждый пыльный уголок его сердца — и всё там расчистила. Освободила место. Для него? Для… них? Для нас?.. Гермиона стояла, припечатанная к книжному стеллажу, не шевелясь. Руки по швам. Зрачки — бездонная мгла, накрывшая светло-карие радужки. Драко, преисполненный уверенности, заскользил ладонями вверх по её талии. Пальцы жгло и покалывало. Дойдя до уровня груди, ладони слизеринца оторвались от ткани — и тут же, не теряя ни секунды, легли на разгорячённые щёки Грейнджер. Она, всё ещё прикованная к полу, напоминала одну из статуй в тех музеях, куда его в детстве водила мать. Но сегодня он решил не задерживаться в прошлом. Руки гриффиндорки метнулись к его спине и, сцепившись, замкнули круг. Что-то внутри него оборвалось. Малфой больше не колебался: ладони всё ещё на нежных щеках, дыхание сбилось напрочь, и он накрыл её губы своими — настойчиво, с нарастающей страстью. Со стороны эта сцена напоминала вспышку сверхновой — словно нечто искрящееся прорезало непроглядную темноту. Эпицентр бурлящей энергии. Вибрирующей. Волшебной. Безумной. Драко блуждал руками по телу гриффиндорки, не зная, как охватить её всю. Он жадно впитывал новые, до этого неведомые ощущения. Гермиона зарывалась пальчиками в светлые, немного влажные волосы. Слизеринец почувствовал напряжение в области паха. Ощутила его, похоже, и Грейнджер. Её щёки горели до того ярко, что напоминали одну из гирлянд на рождественской ёлке. Оторвавшись от влажных губ ведьмы, Драко опустил голову к её шее… До чего нежная кожа… … и провёл кончиком языка по линии пульса, улавливая краем уха каждый рваный вдох, а затем посильнее втянул губами уже мокрый участок кожи. Пальцы девушки замерли в волосах блондина как парализованные. Малфой проложил дорожку поцелуев к челюсти, затем прильнул к мочке левого уха, посасывая и покусывая. Гермиона толкнулась к нему бёдрами. Этого непроизвольного движения хватило, чтобы слизеринец издал низкий, гортанный рык, и с новой силой припечатал её тело к стеллажу. — Грейнджер, — прохрипел Драко. — Что? — выпалила гриффиндорка, прерывисто дыша. — Ты хочешь нарушить все правила приличия здесь? — он сам не понимал, с какой интонацией озвучил вопрос. Гермиона толкнулась бёдрами ещё раз. Явно намеренно. Жар взметнулся по грудной клетке и ниже, концентрируясь в паху. Он физически ощутил, как дикий, первобытный импульс пронёсся по нему, заставляя забыть о месте, времени и миссии. Голос Драко охрип до невозможности, но всё же он произнёс: — Интересно, Уизли ты тоже так ощупывала? «Какой же конченый», — укор эхом прокатился по черепной коробке. Девушка, секунду назад пребывающая в возбуждённом состоянии, тут же нахмурила брови и резко выставила ладони вперёд, отталкивая от себя блондина. — Тебе обязательно всегда всё портить? Малфой решил стоять на своём и позориться до конца. — Ничего личного, мне просто любопытно, как тебе спалось с рыжим ид… — Мы с ним не спали! — грозно выпалила Гермиона. Блять… — Но я обязательно уточню у Лаванды, каково это, как только мне представится такая возможность, — выплюнула Грейнджер и отошла от стеллажа, собираясь двинуться подальше от наглого засранца. Сделать удалось только пару шагов. Драко машинально перехватил её запястье, но вместо того, чтобы дёрнуть, просто попытался задержать. Но Гермиона, вспылив, сильно дёрнула рукой и тут же прикусила губу, зашипев. — Грейнджер, перестань сопротивляться и делать себе больнее. Я знаю, что мазохизм входит в обязательную программу Гриффиндора, но, остановись. Пожалуйста, — тут он выпустил её запястье. Пожалуйста? Ну всё, собираем манатки и едем в Мунго — составлю компанию Златопусту. Она развернулась к нему и стала потирать немного покрасневшее запястье, по-прежнему хмуря брови и плотно сжимая губы. «Мягкие и сочные. Как персики. Влажные. Податливые. Нежнейшие. Салазар меня дери…» — лихорадочный поток прилагательных, посвящённых только её губам, захлестнул сознание Драко. На какое-то время повисла тишина. Первым её нарушил Малфой: — Послушай. Я не хотел тебя задеть, ладно? Я не знал, что ты не спала с Уизелом. Мне казалось, шутка была подходящей, — фраза прозвучала надменно для того, кто только что чуть ли не умолял девушку остаться. — Я ни с кем не спала, Малфой, — отрезала волшебница. Мысли слизеринца вдруг стали сумбурными, непоследовательными. Он видел по её глазам, что она говорит искренне, и абсолютно не понимал, как реагировать на такое заявление. Не знал, что и думать. Но точно знал, что делать. Зарывшись правой рукой в волосы на затылке Грейнджер, левой обнял её за талию и крепко прижал к своему телу. Грудь девушки вздымалась и опускалась так быстро, словно ей не хватало воздуха. Ладони гриффиндорки обвили его шею, властно притягивая ближе, и она накрыла губы Малфоя своими. Из него вырвался приглушённый звук — полустон, полувздох. — Никогда не встречала блондинов-драконов, — дерзко пошутила Грейнджер ему в губы. Он усмехнулся, с жадностью исследуя её рот и впиваясь пальцами в мягкие округлости ягодиц. Малфой ощутил, как тёплая ладонь сползает с плеча, опускаясь к… брюкам. Изящная рука остановилась, робко касаясь ширинки, и сорвала с его губ хриплый стон. Тот показался ему слишком театральным для парня, который не способен контролировать даже собственный голос. — Грейнджер, что ты творишь… — выдохнул Драко, смотря на неё расфокусированным взглядом. — Я… исследую, — она лишь пожала плечами и безмятежно продолжила ощупывать «почву». — Твои… — выдавливал Малфой по слогам, — исследования… грозят мне… мокрыми брюками. — Мне просто любопытно, — елейным голосом бормотала Гермиона, — каково твоё истинное отношение ко мне. Потемневший взгляд и надутые ноздри ответили за него. Снова припечатав ведьму к стеллажу, по ходу скинув парочку фолиантов, а заодно и оторвав её руку от ширинки, Малфой притянулся ближе, зарывшись рукой в кудри, а другой удерживая плечо. И просто посмотрел в эти чёртовы медовые радужки, отсвечивающие янтарём. Они напоминали два изысканных пирожных, политых тягучей карамелью и присыпанных ореховой крошкой. Её хотелось черпать ложками и одновременно — смаковать. Он желал эту несносную, упрямую, необъяснимо притягательную ведьму. Но знал — так поступил бы тот Малфой, который плевал на всё. Для кого секс когда-то был привычным способом заглушить всепоглощающее одиночество. Теперь же он ощущал нечто большее — притяжение. Гриффиндорка раздражала его до нервного тика. Заставляла думать об её спутанных кудрях. Выводила из себя своей манерой выставлять грудь и задирать подбородок. А рука, вечно взлетающая куда-то к потолку? Ни грамма сомнений — чертовски умная. Невероятно наглая. Своенравная. Другая. Он произнёс вполголоса: — Грейнджер. Ты невыносимая и раздражающая до колик, но меня жутко к тебе тянет. Она лишь сглотнула, её руки цеплялись за полки, словно в попытке удержать равновесие. Прекрасно осознавая нелепость момента, Малфой задал самый очевидный вопрос: — Ты ведь не отдашься мне в библиотеке, правда? Ждать её реакции было равносильно затишью перед бурей. С ней никогда нельзя терять бдительность. Кудрявая ведьма всегда будет подстёгивать к действию. Внезапно Гермиона широко улыбнулась, а затем звонко захохотала, не разрывая зрительного контакта. На этот раз ошарашенным оказался Малфой. — Конечно, нет. Это — моя святыня, — невозмутимо ответила Грейнджер. — Зачем ты тогда… — Дразню? — она ухмыльнулась. — Малфой. Ты оставил меня наедине со всеми этими… эмоциями. Всё выглядело так, словно ты просто… пожалел. И не знал, как об этом сказать. — Ты даже не дала мне договорить, Грейнджер. — А ты просто дал мне уйти. Если это был поцелуй, чтобы «вытащить» меня из панического… — Это не был просто поцелуй. Я хотел его. Хотел тебя, — Драко, сам того не ожидая, стиснул зубы и чуть отстранился от девушки. Она проникла в самую глубину души, невесомо коснулась его боли, нащупала самое уязвимое место… и беспощадно надавила. — Не возводи стены, на которые я не смогу вскарабкаться, Малфой, — твёрдо отчеканила гриффиндорка. Огненная волна возбуждения внезапно спала, оставив после себя едкий привкус недоговорённости. — Мне жаль. Что ты… что я… — Драко перевёл дыхание, — что я заставил тебя сомневаться в моём желании. Я сам не понял, как из зануды ты вдруг превратилась в такую соблазнительную… проблему… Оставаясь при этом занудой. Вот это я загнул. Лёгкая, едва уловимая улыбка коснулась губ Гермионы. К щекам вернулся знакомый румянец, мгновенно оживляя её смущённое лицо. — Тогда, два-два, Малфой? Уловив искорки веселья, пляшущие в глазах напротив, блондин неожиданно для самого себя кивнул. — Договорились, Грейнджер. Но, может, во имя сохранения остатка нервных клеток, мы всё же перестанем вести счёт? — скрестив руки на груди и поведя бровью, поинтересовался слизеринец. Девушка лишь хмыкнула, отрываясь от стеллажа и наклоняясь, чтобы подобрать с пола упавшие фолианты. Малфой сжал губы и быстро сунул руки в карманы, наблюдая за неторопливой гриффиндоркой, всё ещё ведущей свою игру. — Да, конечно, — торжествующе ухмыльнулась ведьма. — А теперь занимай место, — она кивнула в сторону стола позади парня. — У нас начинается операция «Купидон»! Азарт в голосе Грейнджер заставил Малфоя покачать головой. — Нам бы ещё понять, с чего начать… — Начнём с простого. Быстро отыскав несколько пособий и фолиантов, гриффиндорка разложила их перед блондином. «Техники успешного магического общения», «Влияние чар на эмоции и подсознание», «Арканум чувств: магия эмоций и любовных связей», «Семь заклинаний для победы над эмоциональным боггартом». — Мерлин, почему бы нам просто не запереть их на хрен в подсобке, и дело в шляпе? — завыл Малфой, пробегаясь бледными пальцами по корешкам книг. — Потому что два трупа в один день не очень-то помогут Макгонагалл принять первокурсников в следующем году, — цокнув, отрезала ведьма. — Ладно. Я начну с чего-то менее нудного, — проворчал слизеринец, открывая «Техники успешного магического общения». — Не удивлена, — усмехнулась Гермиона, усаживаясь напротив. Она аккуратно раскрыла свой фолиант — «Влияние чар на эмоции и подсознание» — и тут же закашлялась, отгоняя поднявшуюся многовековую пыль. — М-да. Похоже, её не слишком-то часто открывали. Драко ухмыльнулся. Они просидели в библиотеке до поздней ночи, задремав прямо на стопке фолиантов и свитков. Гермиона широко распахнула глаза, оторвала прилипшее к щеке и испачканное чернилами перо и тихонько разбудила Малфоя. Расставив бесшумно все книги на нужные полки и тщательно запечатав охранными чарами двери библиотеки, она скользнула в сторону спален девочек, на прощание едва заметно махнув сонному блондину рукой. Малфой вернулся в холодные, тёмные спальни, трезво понимая, что до утра осталось каких-то жалких три часа. Решив, что в последнее время произошло не просто много, а катастрофически много эмоциональных событий, он одним глотком выпил зелье сна без сновидений. Стеклянная колба покатилась по прикроватному столику, а сам он мгновенно провалился в тяжёлый, крепкий сон.