То, что осталось между нами

Май — Июль 1998

Италия, особняк Забини

      Пока магический мир захлёбывался в хаосе, четверо студентов укрылись в особняке на берегу Лигурийского моря. Солёный ветер, пропитанный запахом можжевельника и кипарисов, трепал страницы забытых на террасе книг. Пыльца с цветущих кустов сыпалась на перила, а палящее солнце плавило горизонт. Единственным звуком, нарушающим тишину, был крик чаек и далёкое, еле различимое биение волн. Мать одного из студентов была далеко — на Маврикии. Отдыхала и не имела ни малейшего понятия о том, что Британия горит. Четыре человека точно знали: если о них и вспомнят, то обязательно припишут гордое звание крыс, сбежавших с тонущего корабля. Но уехать их вынудили слова общего друга: — Это — не ваша война. Если останетесь, придётся делать ужасные, жуткие вещи. Я не успею уследить за всеми вами. Уезжайте. Если он падёт, вы сможете помочь. Чем меньше людей, запятнавших себя, тем лучше для всех нас. Четверо, не сбежавших, но скрывшихся студентов: Пэнси Паркинсон, Блейз Забини, Теодор Нотт и Дафна Гринграсс. Последняя умоляла забрать Асторию с собой, но родители, так и не сумевшие принять Блейза, увезли младшую Гринграсс в Швейцарию. Особняк был роскошен, но никто не принимал дезертирство за отпуск. Эльфов не вызывали. Готовили сами. Радио трещало, но новостей они практически не слышали — чаще доносилась лишь музыка. Иногда — джаз. Иногда — рок-н-ролл. Иногда — магловские викторины. Дафна и Пэнси часами тренировались: заклинания защиты, боевые чары, даже поединки на кинжалах — идею подкинул Блейз. Нотт и Забини отрабатывали ближний бой без палочек, бросая друг друга на мраморный пол, укрытый белым ковром. Каждый удар отдавался глухим эхом по просторной гостиной. По вечерам они собирались за круглым столом на террасе: книги лежали стопками, свечи чадили, источая запах горящего воска. Благодаря Тео и спрятанным под плащ книгам из Хогвартса, все четверо штудировали руны, изучали сложнейшие заклинания, тренировались в окклюменции. Они твердили себе, что это — ради выживания. Ради навыков, которые пригодятся, кем бы они ни стали завтра. Что бы ни случилось, выживет сильнейший. Но глубоко внутри — в том месте, куда уже давно не проникали солнечные лучи, — они ждали чуда и надеялись, что в этом мире всё ещё можно остаться на стороне света. И что однажды его хватит и на них. Тео и Пэнси почти не разговаривали. Между ними повисло молчание — как старая рана, которая вроде бы зажила, но всё ещё ноет на перемену погоды. Общение ограничивалось сухими «Спрячь кинжал» и «Закрой окно». Он больше не рассказывал ей истории о параллельных мирах, а она больше не хотела их слушать. Каждый убедил себя в том, что другому плевать. К сожалению, логикой тут и не пахло. Дафна спала в комнате с Пэнси, но, частенько просыпаясь в темноте от тревожных мыслей, босиком перебиралась в комнату Блейза. Его руки были якорем, за который она цеплялась в попытках забыть, что там, за границей их временного уединения, идёт война. Тео лежал в своей комнате, слушая, как море бьётся о скалы, и думал: жива ли Гермиона? А Пэнси в это время гадала: справился ли Поттер или уже мёртв? Красивый дом на берегу моря. Двое людей, которые любят друг друга. И двое других людей, которые тоже друг друга любят. Правда, ни один из них об этом не знает.

***

      В одну из тёплых августовских ночей, когда спать не хотелось, Пэнси сидела за стеклянным столом на террасе, обхватив ладонями бокал с вином. Ветер шевелил тёмные пряди, отросшие до плеч, и приносил с моря терпкий запах соли. Тео, с книгой под мышкой, возвращался с пляжа. Увидев издалека знакомый силуэт, девушка приосанилась. Поднимаясь по лестнице на террасу, Тео кивнул ей. — Хочешь выпить? — спросила Пэнси небрежно, но пальцы едва уловимо дрожали. Она старалась, чтобы голос звучал спокойно. Выходило с трудом. — Не, спасибо, — коротко ответил Тео, задержавшись у массивной деревянной двери, но не открывая её. — Боишься, что расслабишься, или просто не хочешь находиться рядом со мной? Нотт медленно, почти кинематографично повернул голову. Летний бриз прозрачной ладонью трепал его волосы. В глазах огоньки, но не задора, а лёгкого раздражения: — К чему это шоу, Пэнс? — Может, к тому, что мы сидим в этом чёртовом доме уже сколько?.. И ты не сказал мне ни слова — только сухие и дурацкие поручения. — Слова слизеринки были насквозь пропитаны горечью. Тео приоткрыл рот, но ничего не ответил. Просто захлопнул за собой дверь, скрываясь во мраке гостиной. Бокал в руке Пэнси задрожал. Глаза застлала прозрачная пелена. Солёная горячая капля беззвучно приземлилась на серую футболку, оставив неровный тёмный след. Впервые за долгое время гордая и независимая слизеринка дала волю слезам. Немного успокоившись, она беззвучно поставила бокал на круглую деревянную подставку и решила выразить свои мысли вслух — поделиться болью с тёплым ветром, который унесёт с собой все её тайны. — Я на самом деле люблю этого кудрявого идиота… который на первом курсе и кудрявым-то не был… Первое в жизни признание, предназначенное для него, она разделила не с ним. — Да… Так и есть. О, Мерлин… Я разговариваю сама с собой. Вместо школы я отправлюсь прямиком в Мунго… Пэнси глухо рассмеялась. — Да и плевать. Правда, насрать, честное слово. Да, я его люблю. И что? Спасибо тебе, о, виноградный напиток, ты вернул меня к жизни. Чёрт возьми… Она, уютнее устроившись в мягком кресле, подогнула под себя ноги и опустила подбородок на колени. Одета девушка была просто: широкая, не по фигуре, серая футболка и свободные спортивные шорты. Во-первых — было жарко. Во-вторых — было не до моды. В-третьих… — Не понимаю, почему он стал таким холодным… Мне казалось, я ему нравилась, всегда нравилась… Почему он не говорит со мной и избегает оставаться наедине… Как же бесит! Слизеринка ещё какое-то время посовещалась с ветерком, и как только ей стало прохладно, а вино выветрилось из организма — встала, размяв затёкшие ноги, и направилась в дом. Заперев дверь на все вызубренные заклинания, она огляделась в поисках лёгкого пледа крупной вязки. — Салазар тебя побери, где же… — ругалась шёпотом девушка. — А! Вот ты где, пошли, будешь согревать меня сегодняшней ночью. Приземлившись на широкий диван гостиной, Пэнси укрылась пледом и заснула, чувствуя неимоверное облегчение от того, что смогла поговорить хотя бы сама с собой. Сны в эту ночь не тревожили её покой.

***

      Теодору не спалось. Он ворочался на широкой кровати в одной из гостевых комнат второго этажа. Обитая лиловым бархатом мебель, высокий комод с потёртой латунной фурнитурой и тяжёлая штора светло-бирюзового цвета придавали помещению налёт усталого благородства. Он думал о Пэнси и о том, что между ними произошло. Тео не мог понять, почему он вёл себя, как сволочь, когда они оставались наедине. А ещё — старался вообще на неё не смотреть. Слизеринец в одних пижамных штанах и без футболки повернулся на правый бок и посмотрел в приоткрытое окно. Штора едва колыхалась от лёгкого бриза, тянущегося с берега. Он дышал размеренно, но сердце отбивало неровный ритм. Перевернулся на другой бок — взгляд упёрся в резную тумбочку из сандалового дерева, на которой, наваленные друг на друга, лежали книги. Перевёл взгляд на лампу с плафоном в виде утки. Верх итальянской моды. Потянул за тонкую верёвочку, торчащую из-под плафона, и лампа зажглась, осветив зону тумбочки и половину кровати, на которой лежал Тео. Он задумал почитать, чтобы после благополучно уснуть, но желания как такового не было. И слизеринец сел на кровати, свесив с неё ноги, затем встал и как мог тихо спустился на первый этаж, попить. Бесшумно взял стакан, стоящий у раковины, налил из графина воды и обернулся, уперевшись бёдрами в мраморную столешницу. Рука со стаканом замерла на полпути ко рту. Пэнси. Тео стоял и смотрел на девушку, клубочком свернувшуюся на диване, который вполне мог вместить их всех. Плед сполз на пол. Тонкая чёрная прядь упала на лицо, заслоняя глаза. Он невольно засмотрелся. Сердце пропустило удар. Ещё удар. Ещё. Осушив содержимое стакана, он так же бесшумно поставил его на место и уже собрался быстро прошмыгнуть на второй этаж, но внутренний голос нашёптывал о другом. И Теодор к нему прислушался. На цыпочках он добрался до дивана и медленно, стараясь не дышать, поднял с пола плед и почти невесомым движением накинул его на спящую Пэнси. Посмотрел ещё пару мгновений, но откинуть прядь не решился. «Проснётся ещё», — подумал он и, медленно развернувшись, так же на цыпочках добрёл до второго этажа, рухнув на кровать. В ушах звенело. Сердце клокотало где-то в горле, ладони вспотели, и внутренности готовы были вырваться наружу. Тео вновь перевернулся на правый бок, и, принюхиваясь к летнему воздуху, веявшему из приоткрытого окошка, заснул, смотря на ветки кипариса, отбрасывающие тени на подоконник.

Середина апреля, 1998

      Драко было плевать на всё. По понятным причинам. Обстановка дома накалялась. Отец всё чаще отсутствовал. Мать стабильно держала всё плохо, но мы же Малфои лицо. Поездки в Мэнор заканчивались перепалками с Люциусом и нежными объятиями с Нарциссой. На Драко оказывалось давление того-кого-нельзя-называть-но-очень-хочется-прикончить. Особенно в последнее время. Он активно упражнялся в окклюменции. Тщательно, кирпичик за кирпичиком выстраивая стены внутри своего сознания. В глубине души, покрывшейся ледяной коркой, он надеялся на лучший исход, но чувствовал: как бы всё ни закончилось — тяжело будет в любом случае. Он не улыбался. Не подшучивал над друзьями. Места смеху в его жизни больше не было. Доведённый до исступления и измождённый, Драко походил на призрака. Близилась Вторая магическая война. Блейз активно уговаривал Малфоя спрятаться в его итальянском особняке. Переждать. — Забини, не пори чушь. Блондин ходил взад-вперёд по подземельям, нервно куря сигарету. — Отец найдёт меня и прикончит. А не он, так Вол… — Я понял, друг, прекрати. Остановись, кому говорю! — Блейз перешёл на крик. Пэнси сидела на подлокотнике кресла и смотрела на камин, в котором тлели угли. Дафна слёзно умоляла подругу уехать с ними, и та дала своё согласие. Драко бросил недокуренную сигарету на пол и раздавил каблуком туфли. — Я никуда не еду, вам всё ясно? Если мне суждено сдохнуть здесь, что ж, я сдохну. Если суждено выжить — мы ещё встретимся. — Драко, прислушайся к совету своих друзей. Хоть раз, — подала голос Паркинсон. — Отвали, Пэнс. Уезжайте отсюда и даже не смейте возвращаться, пока весь этот цирк не закончится, — отрезал слизеринец и почти умоляюще посмотрел на друга. — Вы берёте с собой Нотта? — Он не хочет с нами, — с грустью в голосе ответила Паркинсон. — Говорит, у него есть своё поместье, и он поедет туда. — В Нотт-Мэнор, серьёзно? Что за придурок. Где он? Я хочу с ним поговорить. — Наверху. Собирает вещи, — Забини кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Малфой, перепрыгивая через две ступеньки, добрался до спальни и резко распахнул дверь. Теодор ползал на коленях от одного края ковра к другому, собирая разбросанные вещи и укладывая их в небольшой раскрытый чемодан. Когда дверь с шумом открылась, он краем глаза заметил длинную, почти призрачную фигуру своего друга. — Привет, дружище, — буднично поздоровался Нотт, словно собирался в отпуск. — Какого хрена, Тео?! Вместо приветствия, конечно. Базовый комплект Драко Малфоя. — Ты о чём? Теодор повернулся в сторону застывшего у двери блондина и уловил явное раздражение в его голосе. — Почему ты не хочешь ехать с ними в Италию? — нападал Драко. — У меня есть мой дом. Отец… — Отцу на тебя насрать, Нотт. Ты это прекрасно знаешь. Так какого хрена? — не отступал слизеринец. Руки Теодора упали на колени, и он сгорбился. — Драко. Я… Там и так будет много народу… И Пэнси. Блондин вперился в него непонимающим взглядом. — А что тебе до Паркинсон? Боишься, что она отсосёт у тебя, пока ты будешь спать? — Не говори херни, Малфой, — оскалился Тео. — Пэнси столько сделала для тебя, а ты… — Да при чём тут вообще она, ты что, идиот?! — откровенно злился Драко. — Сейчас не до дружеских пререканий и взваливания ответственности за мои высказывания! Едва переведя дыхание, он продолжил: — Перестань валять дурака и езжай с ними. Я прошу тебя. Драко вошёл в комнату и опустился на колени рядом с другом. Тот потерял дар речи. — Езжай, Тео. Спаси свою задницу. Вы все нужны мне целыми и невредимыми, догоняешь? — Малфой говорил так тихо, что друг едва его слышал. — Они заставят убивать. Или убьют тебя. Сквозь агрессивный тон в голос Драко просачивалось беспокойство. Теодор сглотнул. — А ты? Как же ты? Думаешь, мы хотим твоей смерти? — отчаянно прошептал Нотт. Гнев, клокочущий в груди Драко, стал стихать. — Нет. Не думаю. Но я умоляю вас убраться отсюда и немного переждать. Я обещаю, если всё закончится нормально… я приеду к вам и мы вместе вернёмся доучиваться в эту дурацкую школу, договорились? Тео едва заметно кивнул, улыбнувшись одними губами, и посмотрел куда-то выше головы Драко. В дверях стояли Блейз и Пэнси, слушая пламенную речь блондина. Малфой обернулся и хмыкнул: — Подслушивать нехорошо. Минус десять очков Слизерину. И все облегчённо посмеялись. Небольшой глоток воздуха в этом густом чёрном тумане был очень и очень кстати.

Май, 1998

      Коридоры Хогвартса уже дрожали от отдалённых взрывов. Заклинания сверкали за окнами, слышался гул боевых чар. Гарри мчался по тёмному проходу, сжимая палочку, когда Мародёрская карта в его руке мигнула знакомыми именами: «Паркинсон. Нотт. Забини. Гринграсс.» Все четверо были в другом крыле замка. И явно двигались не к Большому залу. — Чёрт, куда это они попёрлись? — выдохнул Поттер и сорвался с места. Он свернул за угол и застыл. Четверо слизеринцев толпились у портрета Старой Колдуньи — одном из тайных ходов. Пэнси уже вытаскивала из сумки маленький мешочек, как вдруг откуда-то из тьмы вышел Пожиратель. — Ну-ну… — прошипел он. — Решили сбежать, крысята? Тёмный Лорд будет доволен. Круц… Всё произошло слишком быстро: Дафна упала — Блейз накрыл её своим телом. Тео заслонил собой Пэнси. Она зажмурилась. — Протего! — раздалось сзади. Гарри выскочил из-за колонны, палочка горела в его руке. — Гори в аду, ублюдок! — рявкнул он. — Поттер! — удивление и ненависть смешались в голосе Пожирателя. — Ещё лучше. Авада кед… — Экспеллиармус! — тотчас раздалось откуда-то сбоку. Гермиона. И следом Гарри: — Ступефай! Тело пожирателя глухо рухнуло на каменный пол. В коридоре стало тихо, слышался только тяжёлый стук сердец и их прерывистое дыхание. Поттер шагнул к ним, отчаяние сквозило в его голосе: — Идите. Четверо кивнули, ошеломлённые, и, не проронив ни слова, скользнули в потайной ход. Пэнси, уходя, обернулась — и впервые в её взгляде не было презрения. Только горькое «спасибо», которое она так и не произнесла. Обернулся и Тео. Посмотрел на Гермиону глазами, полными вселенской грусти. Моргнул. Она едва заметно улыбнулась — это было прощание. Но временное. Гермиона с Гарри задержались на секунду, глядя на распластанное по полу тело Пожирателя, затем развернулись и побежали обратно к Большому залу, не проронив по дороге ни слова.

15 августа, 1998

Особняк Забини

      Особняк Блейза утопал в вечноцветущей зелени, полыхая красной черепицей под закатным светом. Шторы на втором этаже колыхались от сквозняка. Драко остановился у кованых ворот, кинул взгляд на гравийную дорожку, ведущую к веранде, и чуть сжал пальцы в кармане пальто. Всё было похоже на лето из прошлого — ленивое, тёплое, мирное. Пэнси услышала знакомое «щёлк» аппарации ещё до того, как тени качнулись у ворот. Она вскочила с дивана, забыв про чашку чая, и выглянула в окно. — Это он, — сказала она вслух, не веря своим глазам. — Он здесь. Во двор вышли все. Блейз, в майке и с бинтом на плече, прищурился. Дафна приподняла брови. Тео молча держал книгу под мышкой. Пэнси широко улыбалась. — Ну, наконец-то, — пробормотал Блейз. — Наш говнюк дома. Драко стоял на дорожке. Потёртое пальто висело на плечах, лицо осунулось, волосы немного потускнели и отросли чуть ли не до середины шеи. Ветер назойливо трепал светлые пряди, спутывая их, щекоча уши, щёки и нос, сбивая дыхание и закрывая обзор. — Я дома, детки, — хрипло выдавил он и хмыкнул, улыбнувшись друзьям. Никто не ответил, но все быстрым шагом направились встречать друга. Первым, растолкав всех здоровой рукой, пробрался Блейз. Крепко, насколько хватало сил, он обнял Драко, и тот похлопал его по плечу. — Я рад, что ты вернулся, старик, — сказал Блейз с глазами, полными надежды и облегчения. — Да уж, на молодняк я больше не тяну, — он усмехнулся. — Что с рукой? Очередные сексуальные трюки с Дафной? — Братан, тише, я ж тебе тогда по секрету всё… Забини ткнул блондина в бок и с нежностью взглянул на свою девушку, стоящую чуть поодаль. — Мы с Тео слегка перегнули с боевыми искусствами… Драко прыснул, снова похлопал друга по здоровому плечу и раскрыл объятия для следующего «калеки» в очереди. В этом смысле калеками были все: Дафна потянула лодыжку и прихрамывала. У Пэнси были обмотаны пластырями практически все ногти, на которых уже пять месяцев не было приличного маникюра. Лицо Теодора украшала длинная царапина от виска до края челюсти. Пэнси поспешила в объятия Драко. — Привет, змеюка, ты в порядке? — шепнул он ей в волосы. Несмотря на то, что ребята провели здесь почти всё лето, пахли уложенные наскоро локоны свежо и выглядели удивительно прилично. В стиле Паркинсон. Она покрепче обняла его и пробубнила в пальто: — Я в порядке… а ты? Ты в порядке? — Буду в порядке, Пэнс. Освободишь сегодняшний вечерок для разговора с бывшим любовником? Чуть отстранившись, он устало улыбнулся. Пэнси взглянула в его глаза. Это были всё те же глаза Драко Малфоя — слизеринского принца, но теперь внутри них поселилось что-то ещё. Горечь. Усталость. Боль. И, возможно, — небольшая толика надежды. — Я проверю своё расписание, — ответила Паркинсон со всей присущей ей деловитостью. Оба тепло улыбнулись, ещё раз обнявшись. Тео по-прежнему стоял, крепко держа книгу под мышкой. Когда Драко взглянул прямо на него, он отвёл руку в сторону, и книга упала в траву. Нотт влетел в Малфоя и крепко его обнял. Тот не пожалел сил в ответ. — Спасибо, друг, — прошептал Тео. — За что, кудрявый дурень? — За то, что уговорил меня приехать сюда. Я слышал новости. Отцу Нотта достался поцелуй дементора. — Откажись ты — пришлось бы применить коллективную силу. Плечи обоих парней содрогнулись — они легонько посмеялись и отстранились друг от друга. В глазах Тео Драко прочёл не только радость от его возвращения, но и какую-то… тоску. Нужно всё это разузнать. Позже. — Дафни? Малфой слегка склонил голову набок и снова развёл руки в стороны в приглашающем жесте. Дафна обняла его спокойно. Тихо. Едва прижимаясь к телу слизеринца. — Блейз постоянно о тебе говорил, так что я не особо заметила твоё отсутствие, — хихикнула старшая Гринграсс, и Малфой, улыбнувшись, пожал плечами. — Что поделать… Братская связь, все дела. — Эй, вы опять меня обсуждаете? — обиженно воскликнул Блейз. — Я тоже хочу послушать! Все, дружно посмеявшись, направились в дом.

***

      Они долго сидели на террасе. Пэнси прикурила, щёлкнув самодельной зажигалкой, — дым её сигареты тянулся вверх тонкой лентой и растворялся в золотистом воздухе. Драко отказался — бросил ещё в июне. Дафна аккуратно нарезала сыр, словно это было её ритуалом — кусочек за кусочком, выкладывая их на мраморную доску. Тео появился с бутылкой. Блейз, не говоря ни слова, разлил вино по бокалам. А Драко просто сидел с закрытыми глазами. Ладони на тёплом подлокотнике. Грудь вздымалась и опускалась ровно. В первый раз за всё лето он почувствовал, что может выдохнуть. — Меня освободили, — начал он свой рассказ. — Макгонагалл…

13 августа, 1998

      Драко сидел на краю мягкого, обшитого бархатом кресла. Взгляд упирался в старинный резной стол с тёмными прожилками, отполированный поколениями деканов. Макгонагалл молчала. В кабинете пахло пергаментом, сушёным чаем, старым деревом и чем-то ещё… лимонными дольками? Он мельком взглянул на портрет Дамблдора и готов был поспорить, что тот ему подмигнул. — Вы хотите… чтобы я вернулся? — наконец выдавил он. — Я хочу, мистер Малфой, чтобы вы попытались. — Её голос был упрям и хрупок, как натянутый шёлк. — После всего, что я… — После всего, чего вы не сделали. Она подняла на него глаза. — Вы никого не убивали. — Я пытался. — Но не смогли. И это… возможно, ваш единственный шанс. Он сжал пальцы в кулак. Она продолжила: — Люциус в Азкабане. — Я знаю, — без тени сожаления ответил Драко. — Гарри Поттер поручился за вас. Я тоже готова это сделать и уверена, Кингсли ко мне прислушается, но… — Но?.. — Вы вернётесь на восьмой курс и покажете всё, на что способны. И я не про привычки, которые когда-то привил вам отец. А про настоящего вас. Она встала и подошла к окну. — И ещё кое-что. Ваши друзья тоже вернутся. — Откуда вы?.. — Вы действительно до сих пор думаете, мистер Малфой, что у Хогвартса нет ушей и глаз? На этих словах Минерва невзначай осмотрела свой кабинет. Конечно. Портреты. — Я знаю, через что вам довелось пройти, — сказала она мягко и строго одновременно. — И если хотя бы часть из этого запечатлелась внутри вас, если хоть что-то оставило след… Значит, вы уже не тот юноша, что пришёл в Хогвартс шесть лет назад. — Почему вы мне помогаете? — Потому что я верю, что мальчик, который когда-то не смог произнести убивающее заклятие, достоин хотя бы попытки. — Мне уже восемнадцать… — шумно выдохнул Драко. — Тогда попробуйте стать мужчиной, а не просто тенью своего отца. Малфой горько, но и благодарно — кивнул. Минерва улыбнулась уголками губ, на прощание произнеся: — Гермиона Грейнджер тоже поручилась за вас, мистер Малфой. И пока вы не сморозили какую-нибудь глупость, возьмите лимонную дольку. Думаю, Альбус не так уж сильно обидится, правда? Она посмотрела на мудрое, доброе и до неприличия хитрое выражение лица её старого друга. Оно скривилось в ухмылке и снова подмигнуло, только теперь Минерве. Драко вышел из кабинета директора, всё же прихватив парочку лимонных долек.

***

— Чёрт возьми, деточка, да ты размяк! — произнес Блейз, чокнувшись бокалами с Тео. Все трое слушали рассказ Малфоя, не перебивая. Ветер доносил запах инжира и пряных трав, царапая щёки теплом. Где-то на краю слуха звенела оса. — Такое паршивое лето, — заключил блондин. Своё слово решил вставить Тео: — А ты и так обещал мне вернуться в школу, когда плакал, уговаривая меня уехать. Драко пнул его ногой под столом — прямо по лодыжке. Тот ойкнул. — Малфои не плачут, — хмыкнул Драко, скривив губы в усмешке. — Это были не слёзы, милочка Нотти. Просто из него вытекала аристократичность. Теперь по лодыжке досталось и Блейзу. — Эй! Ты сюда пинаться приехал? — Я приехал к вам, — посерьёзнев, произнёс Малфой. — Вы — мой дом. Понял, что это прозвучало слишком приторно, и добавил: — Глупые чистокровные детишки. Все добродушно рассмеялись. Бокалы снова поднялись, сыр исчезал с тарелки. Дафна, ловко орудуя палочкой, колдовала шпажки из веточек розмарина. Всё было по-настоящему. Почти как раньше.

***

      Пятеро друзей — слизеринцы до мозга костей — с воодушевлением обсуждали последние события: победу Поттера и его роль в побеге (на этих словах глаза Малфоя округлились), потери, поимку Пожирателей, возвращение в Хогвартс… и отточенные навыки четвёрки, пережившей бегство. За посиделками на террасе последовала неспешная прогулка вдоль берега. Лигурийское море тихо дышало в темноте, серебрясь под луной. Драко предложил ребятам отправиться в Хогвартс из Малфой-Мэнора: Нарцисса, раздавленная заключением мужа в Азкабан, будет очень рада устроить небольшую пирушку для пятерых восьмикурсников. Все согласились: Блейз неотделим от Дафны, а ей было некуда ехать — по короткой записке от Астории, которую в середине лета доставил их семейный филин — Улисс, она узнала, что её семейство остаётся в Швейцарии. Пэнси и Тео в их поместья путь был заказан. Оба отца получили по поцелую дементора. Так что все были рады такой альтернативе, хоть пока ни один из них, включая Драко — не представлял, о чём говорить с женщиной, которая только недавно потеряла своего мужа, в полной неизвестности, вернётся ли он когда-нибудь вообще. Слизеринцы прогуливались вдоль берега, неся обувь в руках. Тёплые волны уходящего лета омывали босые ноги, щекоча кожу. Когда все вдоволь наговорились, Малфой ловким движением руки отделил Пэнси от болтавшей между собой троицы, и через минуту они уже шли чуть впереди остальных. От Драко не ускользнул взгляд Тео, который тот бросил на девушку. Что у них тут творится? Мерлин побери… — Ну что, Паркинсон, я вмещаюсь в твоё расписание, скажем, сейчас? — голосом колдомозгоправа поинтересовался Драко. Пэнси, шагающая по остывающему песку в сарафане персикового цвета, с хищным прищуром посмотрела на блондина: — Я ещё не проверяла, но, думаю… сейчас самое время. — Тогда нам надо оторваться подальше, потому что разговор будет серьёзный, — без тени улыбки проговорил Драко. — Ты… Мы же… Мы же не собираемся?.. — Мерлин, Пэнс, ты давно не занималась сексом? Если хочешь меня, так и скажи, я… Девушка шлёпнула ладонью по плечу друга. Тот лишь хмыкнул. — Уф-ф, я сделала вывод, что настоящие аристократы совершенно не умеют шутить, — голос слизеринки сочился сарказмом. — Спасибо за комплимент. Это будет моя рабочая визитка: «Настоящий аристократ. Адрес…» Пэнси фыркнула, усмехнувшись, и спросила: — Так о чём ты хотел поговорить? Они всё шли и шли вдоль берега. Растущая луна служила им фонарём, а песок под ногами обволакивал кожу и едва заметно поблёскивал. — Я… Я, в общем-то, хотел попросить у тебя прощения, Пэнс. Эти слова давались слизеринцу непросто, но не потому, что он не искренне сожалел, а потому, что извиняться не входило в его жизненные планы всего каких-то три месяца назад. Паркинсон нахмурила брови и подняла голову в сторону блондина. — Э-эм… За?.. — За всё, Пэнси. За всё. Драко немного помолчал, но продолжил: — Я хреново с тобой обращался и… едва ли обращал внимание. Да и вообще, был тем ещё мудаком. Девушка молчала. Малфой смотрел прямо. Так ему было легче. — Ты многим жертвовала, а я… я был равнодушен. Прости, — он замялся. — Как думаешь, у нас получится снова быть… друзьями?.. На этих словах оба остановились и развернулись друг к другу, даже не заметив, как голоса за их спинами, пока они шли, затихли — ребята вернулись в дом. — Драко… — нежность и принятие сквозили в голосе Пэнси. — Я… принимаю твои извинения, но, поверь, за мной тоже водятся грешки, — усмехнулась она горько. Блондин смотрел на неё, не отрывая взгляда. — Думаю, я всегда знала: ты не любил меня так, как я хотела… И, пожалуй, сама не любила так, как представляла… тогда. Девушка замерла в ожидании ответа. Драко не был удивлён или зол. А уж тем более обижен. — Мы были напыщенными идиотами, Пэнс. Вот и всё объяснение. Оба невольно улыбнулись. Слизеринка покачала головой, и они пошли в обратную сторону вдоль берега. — Ладно, с этим разобрались. А что у вас с Ноттом? — Малфой решил не тянуть. — А… Э-э… Да у нас, в принципе, ничего, — нахмурилась Паркинсон. — Может, поделишься? Вы оба ведёте себя до тупости странно в присутствии друг друга, а я понятия не имею, что происходит, — искренне недоумевал блондин. — Драко, мы… Между нами никогда и ничего не было, если ты об этом, но… — она замялась, но заинтересованность в голосе друга её подтолкнула: — Мне кажется, он в меня влюблён… Ну, или был влюблён. Не знаю… Луна по-прежнему освещала путь, опускаясь серебристой вуалью на их лица. — Ты же знаешь, мы с ним дружили, очень хорошо дружили, до того как мы с тобой, ну… стали общаться. Драко кивнул. — Потом всё так резко завертелось, что я, вроде как, перестала обращать на него внимание. На первом курсе он рассказывал мне разные истории… И вообще, никогда не издевался надо мной. Девушка замолкла. Опустила голову, ресницы дрогнули. Она шла молча, зарываясь ногами в песок и лениво откидывая его в сторону. Малфой поначалу не знал, что ответить, но всё же заговорил: — А знаешь, я ни разу не замечал, чтобы он как-то плохо к тебе относился. Пэнси подняла голову и криво усмехнулась. — Не поддерживал сальные шуточки наших идиотов, да и ловко исчезал из поля зрения, стоило нам с тобой появиться вместе. На самом деле, я вспомнил об этом только сейчас, но… всё имеет место быть. Паркинсон шумно выдохнула. — Однажды, когда… когда у нас с тобой всё… пошло под откос, я нашла его у Чёрного озера. И мы… немного поговорили… постояли в обнимку. Он тогда сказал, что я... совершенна, — слизеринка сумела выговориться, расслабившись от лёгкости диалога. — Оу, да малыш Тео и впрямь на тебя запал, а, змейка? — Малфой попытался разбавить обстановку, но этого Пэнси даже не заметила. — Но потом... Потом — всё. Я… Может быть, я что-то сделала. Или он просто… устал, не знаю. Но мы больше не говорили, как раньше. Не шутили… И он стал таким… холодным. С тех пор ничего не изменилось. Она немного подумала и заговорила вновь: — А ещё он дружит с Грейнджер. Или они спят. Или… — Стоп-стоп. Он абсолютно точно не влюблён в Грейнджер, это абсурд, — отрезал Драко, словно был уверен в этом стопроцентно. — Да, они шарахались вместе, Тео ходил с их, — он покрутил пальцем у виска, — компашкой, но я готов поспорить на тысячу галлеонов, что они не встречались. — Нам ещё многое предстоит узнать, когда мы вернёмся, да, Драко? — грустно вздохнула Пэнси. — Да. Но мы будем все вместе. Война окончена, и вы живы. И я тоже, почти. И они направились в сторону дома, пока на небе правила ночь. — Последний вопрос, мисс Паркинсон. Теперь Драко походил на репортёра «Пророка». — Ты тоже в него влюблена, не так ли? Только честно. Иначе я запутаюсь окончательно. Пэнси прикусила губу и жалобно взглянула на друга, но промолчала. — Понял. Пошли домой, змеюка, пока твоя кожа не покрылась чешуёй, — Драко засмеялся и приобнял девушку за плечо. Надув губы, она зачерпнула песок босой ступнёй и швырнула в Малфоя. Слизеринцы дошли до дома в молчании. Когда они подходили к лестнице, ведущей к двери, Тео посмотрел в окно и горько произнес: — Великое воссоединение чистокровных волшебников. Какое счастье, господа, ура! Он резко задернул штору, плюхнулся на кровать и провалился в тревожный, спутанный кошмарами сон.