Бокал с узором

Через пару дней состоялись похороны Николаса Д’Боннета. Все, кто присутствовал на обряде выражали соболезнование его матери и сочувствие молодой вдове. Наблюдая за всем этим со стороны, Пуаро понял значение слов, сказанных ранее Шарлоттой Хардс. Какие бы слова не говорили эти люди, какие бы эмоции не были у них на лице, детектив не видел в этом искренности. Каждый надевает на себя маску горя на лицо, полное равнодушия. Кучка людей с одной фамилией — лучше и не скажешь! После окончания церемонии, все направились в особняк. Осталась лишь Николь. На улице пошёл дождь. Пуаро не хотел, чтобы девушка промокла, кроме того, он видел, что ей нужна поддержка. Поэтому мужчина аккуратно подошёл к Д’Боннет, делясь с ней своим зонтом. — Пуаро, вы когда-нибудь теряли кого-то, кто был вам дорог? — спросила Николь, начав диалог. — Конечно, — ответил мужчина — я давно потерял своих родных, которые были мне дороги. Ближе их в моей жизни не было людей. — Значит вы знаете, что я сейчас чувствую. — Знаю. И даже больше — я прекрасно понимаю вас. Журналистка чуть улыбнулась. После чего спросила: — Мисс Лемон узнала что-то? У вас уже есть план? Пуаро заметно потускнел. — Да, но… Признаться я не хочу воплощать его… — Почему? — подняв брови, спросила девушка, — Пуаро, если это поможет доказать виновность убийцы, то… — Я боюсь потерять вас, Николь! — воскликнул бельгиец, не ожидав от себя такого признания, — это очень опасно! Николь, услышав слова мужчины, удивилась, но после улыбнулась. Глаза немного просияли, а сердце забилось чаще. — Прошу вас, Пуаро, доверьтесь мне. Со мной всё будет в порядке. — мягко сказала Д’Боннет, положив свою руку на его. Пуаро, смутившись от такого жеста, улыбнулся девушке и накрыл её ладонь своей. После недолгого молчания детектив произнёс: — Хорошо. Пойдёмте, по дороге я расскажу вам о своём плане. — И вы не скажите мне что узнали от мисс Лемон? — Сейчас вы всё узнаете сами. — хитро ответил Пуаро. Крепче сжав ладони друг друга, детектив и журналистка направились в Эрбери Холл.

***

Вся семья Д’Боннет находилась в гостиной. Через несколько минут мистер Блеквуд должен зачитать завещание Николаса. Рядом с нотариусом сидели близкие умершего: Маргарет, Амелия с матерью и Николь. Остальные сели чуть дальше. Пуаро и Гастингс стояли у входа в гостиную. Резко обернувшись, Джонатан Уинслоу обратился к детективу: — Скажите, мсье Пуаро, вы уже знаете кто убийца? — Предполагаю — с лёгкой улыбкой ответил бельгиец. Улыбка, конечно, была вежливой. — Вы же раскройте нам эту тайну, не так ли? — не унимаясь, спрашивал Уинслоу. — Я… — Пуаро хотел уже ответить, но его перебила Маргарет Д’Боннет. — Давай после того, как мистер Блеквуд прочтёт завещание, Джонатан. — успокоила его женщина, — Вы же не против, мсье Пуаро? Немного подумав, детектив ответил: — Mais non[1], мадам. Буду только рад. — Дамы и господа, прошу внимания! — воскликнул мистер Блеквуд, — я готов зачитать завещание. Все сразу же устремили свой взгляд на нотариуса. Блеквуд, пройдя глазами по строчкам, продолжил: — Завещание небольшое… — мужчина надел очки и начал читать: «Я, Николас Джон Д’Боннет, 22 апреля 1895 года рождения, проживающий в Англии, город Нанитон, особняк Эрбери Холл, настоящим делаю следующее распоряжение: Всё движимое и недвижимое в составе особняка Эрбери Холл, филиала «Д’Боннет и Ко», а также денежное состояние в размере 500 000 фунтов стерлингов завещаю моей сестре Николь Элис Д’Боннет. Текст завещания написан лично мной. Составлен и подписан в двух экземплярах, один из которых выдан завещателю Николасу Джону Д’Боннет, а другой хранится в делах нотариуса Джеффри Блеквуда». В комнате повисло молчание. Все были удивлены. Глаза Николь расширились, брови поднялись. Она, как и многие другие, считала, что всё состояние Николас передаст Амелии. Вот о чём говорил Пуаро. Теперь всё встаёт на свои места. Пуаро… Если так подумать, то детектива можно понять. Слова мужчины о том, что он боится её потерять приятно грело душу. Но рассчитывать на что-то большее она не смела. Журналистка прекрасно понимала, что как только закончится расследование, он уедет и никогда не вспомнит о ней. Мысли Николь прервал возмущённый крик Маргарет Д’Боннет. Девушка закатила глаза. Началось. — Что?! Он оставил всё этой дрянной девчонке?! Не может быть! Не верю! Должно быть другое завещание! Он не мог решить это сам! Она уговорила его! Заставила! — Успокойтесь, мадам. — спокойным, но холодным тоном произнёс Пуаро. Николь поймала себя на мысли, что от этого голоса у неё пробежались мурашки по всему телу. — Успокоиться?! Нет, я не успокоюсь! Он не мог! Он… Он… — Но он это сделал, мадам, — сказал детектив. Краем глаза он взглянул на миссис Хардс. Видимо, она была согласна с миссис Д’Боннет, но виду старалась не подавать. Пуаро усмехнулся. Неплохо. — Мсье Д’Боннет посчитал правильным передать всё имущество своей сестре, так как она являлась прямым наследником, — сказав это, мужчина повернулся к Мистеру Уинслоу: — мсье Уинслоу, Вы хотели, чтобы я раскрыл карты, связанные с расследованием? Я раскрою, но карты, связанные с вашей семьёй. Все притихли. Николь и Гастингс удивлённо смотрели на детектива. Глаза девушка засияли озорным огоньком, а губы растянулись в лёгкой улыбке. — Все вы считаете мадмуазель Николь…плохим человеком, — запнувшись, начал Пуаро. Говорить о подробностях, которые он узнал, было неприятно, — но на самом деле, хитрой, коварной, бесстыжей женщиной, умеющей манипулировать людьми, располагая их к себе является Маргарет Д’Боннет — посмотрев на женщину спросил бельгиец. Женщина напряглась. Все уставились на неё. Пуаро продолжил: — Да, мадам, это были именно Вы. В вашей семье никогда не было любви и искренности. У каждого из вас своя роль, но все вы действуете по одному плану. Единственной, кто отличилась в этой семье стала мадмуазель Николь. Она не приняла Ваш план, мадам, и стала действовать против него. Но это лишь малая часть. Маргарет Д’Боннет — первая красавица, заставляющая сходить с ума мужчин и завидовать женщин. Всю свою жизнь она ловила на себе взгляды, слышала множество комплиментов в свой адрес. Ей это льстило. Никто не мог сравниться с её красотой. Пока мадмуазель Николь не исполнилось шестнадцать лет. Теперь она ловила взгляды, она слышала комплименты, она завораживала мужчин и раздражала женщин своей красотой. А Вы… — детектив сделал паузу, посмотрел на женщину, после чего продолжил, — Вы перестали быть первой красавицей. Про Вас забыли и перестали замечать. И вместо того, чтобы порадоваться за дочь, Вы решили настроить всех против неё. Ведь всё, что я услышал от ваших родных было придумано Вами. Вы наговорили много оскорблений и лжи в сторону мадмуазель Николь, заставляя остальных поверить в это. Лицо Маргарет Д’Боннет стало красным, в глазах горел огонь. Николь потрясённо смотрела на свою мать. — Так значит, ты возненавидела меня из-за того, что я привлекала внимание? Из-за такой мелочи? — Мелочи? Все восхищались мной! Мной! А потом появилась ты и всё испортила! — кричала Маргарет. — Боже… Так значит это правда? Мсье Пуаро не лжёт? — удивленно спросила Скарлет Уинслоу у сестры. — ДА! Да, это правда! Но как… Как Вы узнали об этом? — спросила женщина, яростно посмотрев на детектива. — Это не имеет значения, мадам. Вы хороший манипулятор, но Вам не удалось обмануть Пуаро — сурово ответил бельгиец, холодно смотря на Маргарет, из-за чего та ошеломлённо села в кресло, поражённо смотря в одну точку. Поклонившись и улыбнувшись Николь, Пуаро вышел из гостиной. Следом за ним вышел Гастингс, гордясь своим другом. Он смог оправдать и защитить её честь и достоинство. Осталось сохранить её жизнь. [1] Вовсе нет (франц.)