Галактический вор: Пустотная сигнатура

      Зейн лежал на койке, не прикрытый ничем, кроме собственного бесстыдства и остаточного тепла. С потолка сочился мягкий свет, делая комнату почти уютной — если забыть, что это не спальня, а изолятор. Никакой одежды ему так и не дали. Ни халата, ни хотя бы набедренной повязки, а прикрываться тонким одеялом он не стал принципиально. Раз хотят на него полюбоваться, что ж, ему стесняться не чего.       Когда дверь скользнула в сторону, он даже не пошевелился. Только усмехнулся, открывая глаза.       — О, а вот и мой личный защитник-хранитель. Я уж думал, вы хотите, чтобы я сам себя стыдом прикрыл. Не сработает. У меня его нет.       В каюту вошёл Ворс с лицом, как будто его лепили из бетона — строгий, но не злой. Громов очередной раз заметил, что он очень симпатичный и четко попадает под его вкус. Мужчина держал в руках аккуратно сложенный комплект одежды.       — Тебе стоит одеться, — сказал он, бросая взгляд на обнаженного лежащего вора. Голос был не агрессивным, но и ласковым его назвать язык не поворачивался. Ворс говорил так, будто за каждым словом стоял приказ, которому просто повезло звучать в вежливой форме.       Зейн склонил голову набок, пристально глядя на серую ткань в руках мужчины.       — Уже? — с наигранным возмущением воскликнул Громов, покачивая головой. — Вот так лежишь себе голый столько времени, а потом бац… Тебе стоит одеться, — голос стал обиженным. — Неужели надоело наблюдать за моим рукоблудством? Думаете это поможет? Не поможет…       — Капитан считает, что тебе пора познакомиться с командой, — Ворс по прежнему был строгим, но в голосе перестал присутствовать ледяной оттенок. Громов это заметил и улыбнулся.              — Так значит не надоело наблюдать? — захлопал вор глазками и потянулся, выгибаясь всей длиной, как будто именно сейчас решил устроить фотосессию для обложки «Галактического плейбоя». — И неужели я официально стал частью вашего тайного поклонения? — он подмигнул мужчине. — Если у кого-то из вашей команды возникнет непреодолимое желание прикоснуться — я вполне могу подсказать исключительно предпочтительные места…       Громов встал и взял свёрток из рук мужчины, попутно погладив большим пальцем руку Ворса, чем вызвал громкое сглатывание. Желтоглазый закусив губу, улыбнулся и развернул одежду. Материя была удивительно приятной — плотная, но дышащая, податливая, как кожа живого существа. Куртка с высоким воротом, брюки с креплениями под кобуру, внутренняя рубашка, которая, как он сразу ощутил, начинала реагировать на его температуру.       — Вот это я понимаю «враг народа, но с комфортом», — пробормотал он, вертя в руках куртку. — Обычно, когда меня похищают, максимум, что предлагают — мешок с дырками для рук. А у вас тут прямо щьен поу .       — Одевайся, — сухо сказал Ворс. Он не реагировал — не моргнул даже, хотя уголок губ дёрнулся едва заметно. Возможно, это было судорогой. Возможно — попыткой не рассмеяться.       Зейн расправил плечи, и с грациозностью кота начал надевать брюки, не торопясь. С наслаждением, как будто хотел дать представление.       — Ты хоть раз в жизни стоял так близко к человеку, одевающемуся с таким шармом? — спросил он, глядя Ворсу в глаза и застегивая ширинку. Вор продолжил говорить, не дав мужчине ответить. Хотя тот, скорее всего, и не стал бы… — Представляю, как ты стоял около голопроекции с другой стороны камеры и наблюдал… Ты же из тех, кто любит смотреть, я прав?       — Я из тех, кто ждёт, пока не закончишь, — отозвался Ворс. — Быстрее.       — Да… и я всегда заканчиваю… — подмигнул Зейн, смакуя двусмысленность фразы и натягивая внутреннюю рубашку. Она сразу легла по телу, обтянула шрамы на груди, и казалось, будто расплавилась на коже. Мужчина зыркнул на Ворса через плечо. — Знаешь, в таком прикиде я чувствую себя не просто уичини, а прямо-таки боевым трофеем.       — Это форма для встречи с экипажем, а не для твоих фантазий, — сухо заметил Ворс. — И да, капитан хочет, чтобы ты выглядел… презентабельно.       — Неужели? — Зейн оглядел себя и повернулся задом к Ворсу. — Хочешь, я сразу покажу, как с этим «презентабельным» обращаться? Подставляешь рукоятку сзади, слегка надавливаешь и — вуаля… Передняя передача включена.       — Ещё одно слово — и я скажу капитану, что ты отказался, — Ворс подошёл ближе и протянул перчатки, которые явно входили в комплект. — На тебя и так смотрят слишком много. Не подливай масла в огонь.       — Ревнуешь, что глазеешь не только ты? — он взял перчатки и начал их надевать. — Если станет легче, то тебе я разрешаю меня потрогать, — Громов приблизился к мужчине и положил руку в перчатке на грудь, провел вдоль замка, поднял взгляд вверх к карим глазам. Заметив интерес, улынулся. Надо же, у него есть человеческие эмоции и реакции.       Разгладив несуществующую складку, вор отступил на шаг и убрал руку. Вновь себя осмотрел.       — Размер подогнан идеально. Даже швы, наверное, под анатомию. — Он усмехнулся, чуть толкнув вынужденного собеседника плечом: — У вас же полный скан, да? Рост, вес, диаметр запястий, длина… всего остального. Вопрос… а измеряли только в спокойном состоянии или в боевой готовности тоже? Тогда я должен знать, кто дрочил, чтобы его поднять? Надеюсь, ты… Понравилось?       Ворс не ответил. Лишь чуть заметно дёрнулся, словно от легкого ожога, и машинально отстранился, когда рука Зейна случайно коснулась его плеча. Он сам не понял, почему среагировал так — будто не он контролировал ситуацию.       Вор же, ловко и незаметно, успел проверить карманы формы Ворса. Рефлекторно, с ловкостью, отточенной за годы. Пальцы скользнули внутрь — пусто. Ни ключей, ни карт, даже кусочка пыли или мусора не было.       Громов повернулся спиной к Ворсу и оттопыл зад.       — Ну что, как тебе вид сзади? Симметрично, да? Гены постарались.       — Если ты всё, пошли, — сухо произнёс мужчина, но в его голосе на долю секунды проскользнуло что-то вроде подавленного вздоха. — Команда ждёт. И, желательно, не начинай с них так же, как со мной.       — Ты прав, — Зейн подошёл к двери. — С тобой я был особенно нежен. А ведь мне нравится пожестче… А для банкета сценарий у тебя случаем не при себе? Или мне импровизировать?       Ворс посмотрел на него внимательно, и в этот раз не отвёл взгляда.       — Импровизируй. Только помни: от реплик может зависеть, как долго ты будешь на сцене.       Зейн улыбнулся, уже выходя.       — Отлично. Я как раз специалист по трагикомедиям.

***

      Коридоры коробля не пестрели роскошью, но в них было всё необходимое: хромированная сталь, приглушённые сигнальные огни по краям пола, панели с интерфейсами, которые то вспыхивали, то гасли, отслеживая движение. Вентиляция гудела где-то наверху, а пол слегка вибрировал — живое дыхание корабля, застывшее в бесконечном полёте.       Зейн шёл неторопливо, подмечая всё: камеры в углах, повороты, расположение шлюзов. Он двигался как вор в музее — или, точнее, как человек, который притворяется шутом, но умеет считать шаги до ближайшего укрытия.       — Как зовут корабль? — бросил он на ходу.       — Неофициально — «Солстиса». Официальное название тебе не скажут.       — Таинственность повышает рейтинг доверия, — кивнул Зейн. — Особенно у тех, кого недавно вырубили на улице.       Ворс вновь не ответил. Он шёл рядом, не отвлекаясь.       Мимо проскользнул пилот в светлой форме, бросив на Зейна быстрый взгляд. Ещё один силуэт мелькнул в ответвлении — женщина с выбритыми висками, в форме и тоже без нашивок. Все, кого они встречали по дороге, смотрели на него.       — Не волнуйтесь, — сказал Зейн, глядя вперёд, но громко, — я привит и не кусаюсь… Если только не попросят.       Тишина в ответ была почти хрустальной. Даже воздух как будто стал плотнее. Наконец, они остановились перед сдвижной перегородкой — гладкой, почти зеркальной, с выгравированной эмблемой посередине. Круг с расходящимися от него линиями.       Зейн склонил голову, разглядывая узор.       — Хмм. Миленько. Солнце? Или это символ тайной организации, в которой меня поставят раком и лишат одежды? — он покосился на Ворса.— Хотя, если это мишень, то, надеюсь, стрелять будут только метафорами. Ну, или дротиками с феромонами. Уж очень у вас тут всё напряжённо.       — Это эмблема «Солстиса», — сдержанно ответил Ворс. — Центр и связи. Ось команды.       — Ось, говоришь… — Зейн постучал пальцем по металлу, будто проверяя звук. — Странно. А по ощущению — больше похоже на глаз. Тот, который следит за тобой, когда ты думаешь, что один в аэродуше, — он усмехнулся и выпрямился. — Ладно. Убедили. Иду в ад с открытыми глазами.       Ворс приложил запястье к панели, хотя самого галовизора на руке не было, и дверь, наконец, скользнула в сторону. Холодный свет пролился в коридор.       — Добро пожаловать на сцену, — тихо сказал он.       — Без занавеса и без страховки? Прямо как я люблю, — отозвался Зейн, лицо которого на миг стало почти серьёзным.       Он сделал шаг вперёд — оказываясь по другую сторону дверного проёма. Следом зашел Ворс и дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком.       Зейн замер, оценивая обстановку. Пространство напоминало не то конференц-зал, не то хорошо спрятанный суд. Полукруг из шести человек. Форменные куртки, выправленные спины, отстранённые взгляды. Капитан — женщина со светлыми глазами, холодными как лёд, что трескается, только когда хочет тебя поглотить. Рядом — двое вооружённых, и ещё трое: техник, девчонка с короткими дредами и… кто-то, кто никак не вписывался, в длином балахоне.       Громов широко улыбнулся как человек, которого пригласили на вечеринку в честь его самого. Немного растянутой походкой, слегка раскачиваясь на пятках, с прищуром и ухмылкой, которая обещала слишком многое, сделал шаг и распахнул руки:       — Дамы и господа… ваш кумир и объект уичини желаний прибыл! — его голос гулко отразился от гладких стен. Он грациозно поклонился, спрятав одну руку за спину: — Зейн Громов. Лично. Персоной. Возможно, не по собственному желанию, но… когда фанаты настаивают — кто я такой, чтобы противиться толпе?       В помещении, и без того не шумном, возникла гробовая тишина, и все взоры устремились на гостя. Вор, конечно, всегда предпочитал работать тихо, чтобы его не видели и не слышали, но тут был особый случай. В центре был он, поэтому его тактика подстроилась под ситуацию. Реакция, как ни прискорбно, оказалась ожидаемой.       Капитан не изменилась в лице. Лёд в её взгляде остался нетронут. Только мелькнула короткая искра раздражения — не от слов, а от несвоевременности театра. Она явно привыкла отдавать команды, а не выслушивать чужое шоу.       У одного из вооруженных охраников, того, что стоял справа, дернулся уголок губ. Правда было неясно, от смеха или от сдержанного не надо. Он не отрывал руки от расщепителя, но пальцы чуть расслабились, поняв, что нападения никакого нет, а этот шут может и дальше кривляться.       Второй охраник остался с каменным лицом. Только скула слегка напряглась. Он уже мысленно прикинул — сколько шагов до новоприбывшего, и сколько нужно, чтобы выбить воздух ударом в живот.       Техник вздрогнул, как будто его выдернули из глубины машинного отсека прямо под софиты. Он замер, сжав челюсть, колючий и недоверчивый взгляд на мгновение зацепился за лицо Зейна, а потом метнулся к капитану, с немым вопросом: что это за цирк, и зачем я в нём участвую?       Девушка с дредами лукаво улыбнулась. Она даже чуть склонила голову, рассматривая Громова с интересом, как кошка мышку, которая вдруг запела.       — Мило, — тихо пробормотала она. — а этот гоу цайцу интересный…       «А вот с этими двумя надо поближе познакомиться… — вор одинаково осмотрел всех, но зафиксировал последних двоих в памяти. — Если хочешь бесплатно прокатиться на аттракционе, то не нужно идти к директору парка, подружись с механиком, обслуживающим аттракцион…»       Члена команды в балахоне, лицо которого было скрыто, Громов заприметил сразу — фигура была достаточно выделяющаяся на фоне остальных, но какую реакцию он произвёл, не знал. Лицо было полностью скрыто, а поза совершенно не поменялась. Но это точно был кто-то важный, раз он единственный не обернулся на капитана после ее выступления.       Ворс, стоявший чуть позади, казалось, уже привык к выходкам вора, но тут все же не ожидал такого представления, и Громов услышал, как его соглядатай тихонько прыснул, отчего почувствовал самодовольство, что смог растормошить такую скалу.       Мужчина перевёл взгляд с одного лица на другое и коротко кивнул капитану. Потом шагнул вперёд и, не торопясь, начал говорить сдержанным голосом, будто представлял экспонаты музея, а не людей с оружием:       — Капитан Элара Хаим. — Ворс обозначил взглядом женщину в центре. Капитан с каменным лицом едва заметно наклонила голову. Не из вежливости — скорее, чтобы точнее нацелиться. В её взгляде читалась холодная оценка, словно она взвешивала его на весах — грамм за граммом.       — Приятно, весьма приятно, — Зейн театрально поклонился, и бросил капельку очарования в её сторону. — Капитан Хаим… такой холодный приём. Если бы вы смотрели на меня ещё чуть дольше, я бы начал сжигать калории. Обычно так на меня смотрят только когда проверяют, не я ли украл что-нибудь… или кого-нибудь… — он положил руки себе на грудь, — например, сердце.       Элара не среагировала. Ни дрожи в брови, ни движения зрачка. Только девушка с дредами тихо прыснула, прикрывая рот тыльной стороной ладони.       — Тактик и бывший подполковник ВГКД Шейд и старший штурман Льен, — продолжил Ворс, указывая на вооружённых мужчин. — Бывший подполковник, Зейн, поэтому можешь не волноваться.       — И снова весьма… — Громов слегка склонил голову и шагнул ближе, протягивая руку для рукопожатия. — Если когда-нибудь захотите увидеть меня в наручниках, я не возражаю. Только, прошу, без одежды. На вас в том числе.       Шейд посмотрел на протянутую руку, как на особо извращённую мину, но пожал — коротко, жёстко, будто тестируя прочность пальцев. Льен не двинулся вовсе. Только глаза холодно скользнули по нему, и уголок рта чуть дёрнулся — не то в усмешке, не то в выражении презрения.       — Веракс, главный инженер-механик, — сухо вставил Ворс.       Крепкий, коренастый техник кивнул коротко, будто отбивал команду, и тут же отвёл взгляд, уставившись в пол с таким видом, словно ожидал, что сейчас с ним заговорят или, хуже того, полезут в душу. Он скользнул по Зейну оценивающим, хмурым взглядом, как по подозрительно чистой детали в машинном отсеке, и снова отвернулся, сжав челюсть.       Но Громов лишь спокойно кивнул в ответ, без улыбки, без подначек. И этим, вопреки всему, вызвал почти физическое удивление. Техник снова настороженно взглянул, с долей подозрения, и наткнулся на взгляд жёлтых глаз. Громов едва заметно, не вызывающе, не играючи, а по-настоящему тепло улыбнулся. Веракс только хмыкнул и резко отвернулся.       — И Айна, специалист по связи и дезинформации, — представление Ворса прозвучало почти с иронией.       — Дезинформации? Ах, наконец-то кто-то, с кем я могу говорить на одном языке… — Зейн сделал вид, что прижимает воображаемое сердечко к груди. — Только не врите мне слишком красиво — у меня слабость к талантам.       Айна игриво подмигнула, не отвечая.       — И, наконец… — Ворс замялся. — Представитель Консулата.       Зейн перевёл взгляд на фигуру в тёмном балахоне. Ни движения. Ни кивка. Будто смотрел не на живого человека, а на статую в плаще.       — О, загадочный незнакомец. Как интригующе. — Громов чуть наклонился вперёд, будто хотел заглянуть под капюшон. — С вами, надеюсь, тоже можно поговорить по душам? Или только по протоколу?       Ответа не последовало. Даже намёка.       — Ладно, молчание — это тоже форма согласия, — ухмыльнулся Зейн и обернулся к остальным: — Как я понимаю, у нас сейчас или допрос, или кастинг. Я, как вы уже поняли, к обоим случаям подготовлен.       Капитан Элара наконец заговорила. Голос был ровным, как отшлифованный металл:       — Мы зададим вопросы. А ты будешь отвечать.       — Или…? — Зейн вскинул бровь.       — Или будешь импровизировать, — голос Ворса был спокоен, но с оттенком напряжения. Он знал, что эта линия — тоньше, чем кажется.       Громов улыбнулся чуть шире:       — Тогда добавьте свет, включите музыку и начинайте, я просто обожаю первое свидание, где все вооружены, и никто не смеётся.