Тайник скрытых желаний

Дин шёл по коридору быстрым, решительным шагом, едва удерживаясь от того, чтобы не прибавить скорости. Он не оглядывался, но чувствовал присутствие Кастиэля за спиной. Кастиэль двигался бесшумно, его шаги были почти не слышны, но Дин ощущал его взгляд, словно невидимое прикосновение. Это раздражало. Кастиэль не был похож на типичного корпоративного выскочку, который пытался бы наладить контакт или заискивать. Он был другим. Кабинет Дина являлся воплощением его характера: функциональный, слегка хаотичный, но при этом каждая вещь лежала на своём месте, известном только ему. На столе громоздились папки с документами, блокноты и любимая кофейная кружка. На стене висела большая доска с маркерами, исписанная вдоль и поперёк. Дин вошёл первым, бросил пиджак на спинку кресла и повернулся к входящему Кастиэлю. Он стоял в дверном проёме, не заходя внутрь, словно ожидая приглашения. Его взгляд скользнул по кабинету, задержавшись на доске, но никакого осуждения или удивления в нём не было. — Хорошо. Вы знаете, что к концу недели Ларри ждёт от нас предварительные результаты совместной работы? — Дин смотрел прямо на него. — Это означает, что нам нужно показать, что вы не просто тут сидите. — Я это прекрасно понимаю и готов начать прямо сейчас. — Ответил Кастиэль, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая энергия. Дин фыркнул, скрестив руки на груди. — Коррекция текста такого масштаба. — Он произнёс, иронично растягивая слова, занимая кресло. — Это не школьное сочинение. И не отчёт об ошибках в Word. Мы говорим о многотомном романе, где каждое слово, знаки препинания, каждая метафора, каждый сюжетный поворот должны быть выверены до долей процента. Мы говорим о репутации издательства, о доверии читателей, об авторских правах. Мы говорим о миллионах слов, о стилистическом единстве, о внутренней логике повествования, которые должны быть безупречны, чтобы не обрушить весь тираж и не подмочить репутацию автора. Любой просчёт может стоить нам очень дорого. Вы когда-нибудь работали с текстами, где каждое слово, каждая запятая может разрушить тщательно выстроенный мир или исказить авторский голос? Кастиэль не моргнул. Его синие глаза были сосредоточены. Он не повысил голоса, не выказал ни малейшей нервозности, а сказал всё уверенным голосом: — Мой опыт включает работу с художественными циклами и сложными историческими романами, мистер Винчестер. Я занимался вычиткой и сверкой текстов для крупных литературных издательств, где точность передачи авторского голоса и внутренняя непротиворечивость повествования были критически важны. Также я руководил проектами по обеспечению стилистического единства и сохранению подлинного замысла значимых произведений. Там, как вы понимаете, цена ошибки измерялась не только в отзывах тиража, но и в разрушении читательского погружения, искажении авторской мысли и потере доверия к серии. Дин на секунду замер, прищурившись. Это было не совсем то, что он ожидал. Никакого хвастовства, только сухие, конкретные факты. А "разрушение читательского погружения" звучало весьма серьёзно. Но Дин не собирался так легко сдаваться. — Художественные циклы, исторические романы… — Протянул он, как будто взвешивая каждое слово, указал головой в сторону кресла, после чего Кастиэль тут же занял его напротив его стола. — Это всё хорошо. Но здесь, — он обвёл рукой кабинет, словно указывая на невидимую сложность проекта, — мы имеем дело с уникальным авторским стилем, с текстом, который писался годами, и его доработка – это высокое искусство, а не просто вычитка. Вы готовы к этому? Готовы работать без сна, если потребуется, и отвечать за каждую строчку, которую вы скорректируете? Кастиэль кивнул, его взгляд был абсолютно решительным. — Да, мистер Винчестер. Я понимаю масштаб задачи и степень ответственности. Моя цель — не просто скорректировать, а отполировать текст, обеспечив его максимальную ясность, точность и соответствие авторской задумке. Для этого мне необходим полный доступ к оригинальной рукописи, редакционным стандартам, авторским правкам, ссылкам на черновики. Я предпочитаю начать с глубокого погружения в авторский стиль и структуру повествования, чтобы точно определить потенциально проблемные места и предложить наиболее оптимальные решения. Дин смотрел на него, пытаясь найти хоть один признак блефа, хоть каплю сомнения. Но Кастиэль стоял как скала. Эта невозмутимость начинала раздражать Дина ещё больше, но в то же время вызывала странное, неохотное уважение. Парень не ломался под напором. — Хорошо, мистер Новак. — Наконец произнёс Дин, выдыхая. — Вы хотите погружения? Получите. Я вышлю вам всё сегодня вечером. Это всё, что я делал последние пару недель. — Дин повернулся, открывая ноутбук. — Идите в свой кабинет. Я пришлю вам письмо. Если у вас возникнут вопросы, сформулируйте их чётко. А завтра утром в 8:00 встречаемся здесь. Мы пройдёмся по всему, что вы успеете изучить и что вы предлагаете. Вам всё понятно? Кастиэль кивнул, его рука уже лежала на дверной ручке. — Абсолютно, мистер Винчестер. Я приступлю немедленно. С этими словами Кастиэль бесшумно вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Дин смотрел на закрытую дверь несколько секунд, затем покачал головой. "Ну, посмотрим, насколько ты хорош на самом деле", – подумал он и быстро набрал письмо, прикрепляя всё необходимое.