Seed of the Abyss

Ни одно разрушительное событие, ни один болезненный факт не могли заставить Данте изменить двум своим основным привычкам - есть пиццу без оливок и поглощать клубничное мороженое в одном и том же месте - ресторане Фредди. За время его отсутствия ресторан не изменился, разве что бессменный хозяин Фредди немного постарел, а прежнюю официантку сменила новая, как две капли воды похожая на предыдущую. Но самое главное для Данте осталось прежним. Вергилий пристрастия Данте не разделял, отдавая предпочтение крепкому кофе и бриоши, в чем угадывалась нежная, но крепкая рука Нико. Извечный томик стихов Блейка сменила потрепанная версия Бодлера, которую вдумчиво перелистывал старший брат, поглядывая из-под страниц на брата. Младший же так же вдумчиво пережевывал ягодку клубники. – Башку мне не продырявь глазами. – Данте отложил ложку, привлекая внимание брата. – Я уже говорил, я в порядке. Леди тоже. Мы по-прежнему напарники, хоть уже и не любовники и вот это вот все. Вергилий отложил сборник в сторону и хмуро посмотрел на брата. После возвращения никому сразу не было заметно то, как сильно их изменил Ад, как они, сами того не замечая, повзрослели, отбросили мальчишескую нетерпимость и стали просто собой. Данте все так же отшучивался, Вергилий надменно щурил глаза, но с каждым разговором и действием сквозила их решимость сохранить ценности своей выстраданной семьи. Уроки были усвоены, немая благодарность Неро высказана, но Леди оказалась не готова. Ты же понимаешь, говорила она, что для нее семья, и что она хочет свою и подальше от всего этого … демонического, когда-нибудь, однажды. А Данте и правда понимал. Они не ссорились, они просто расстались. Но Кирие была бы не Кирие, если бы не замечала более тихое поведение обычно безбашенного охотника, когда наведывалась вместе с Неро в берлогу двух охотников и одной оружейницы. Вроде те же шутки, но окрашенные излишней злостью, вроде все тоже насмешливое лицо, но с горькой складкой у рта и полное нежелание разговаривать о чем бы то ни было, кроме пиццы и работы. Кирие тогда тихо говорила с Неро, уговаривала развлечь Данте. – А он и не скажет ничего вам, – тихо шептала она Неро, – вы все одинаковые гордецы. У вас это семейное. Его бы отвлечь. Неро не придумал ничего другого, как спровоцировать поединок вместе с отцом, но Данте отмахивался как-то слишком уж вяло и на очередном поражении не сказал ничего на язвительности Вергилия, а просто махнул рукой и спрятал меч. Тогда и старшему стало понятно, что брата грызет обычная человеческая тоска и боль от разочарования и несбыточных ожиданий. Данте хандрил. Пришлось подключать тяжелую артиллерию - Моррисон уже битый месяц выискивал самое интересное дело, какое могло занять затосковавшего охотника. Но как назло попадались только низшие демоны и всякая мелкая нечисть, периодически находящая брешь между мирами. Серьезные противники как будто затаились и ждали чего-то. Более чуткий к этому ранее охотник не обращал теперь никакого внимания. И сейчас сидя напротив брата, Вергилий как никогда понимал, насколько его близнец тоже нуждается в том, чтобы его любили и заботились, не меньше самого Вергилия. И что именно это делает их в первую очередь людьми и только потом демонами. Но Данте скорее застрелит собеседника, чем признается вслух о своей нужде. У Вергилия был Ви и его воспоминания, а вот Данте придется разбираться с этим без Ямато. – Ну чего ты уставился, – снова заговорил младший. – Я сказал, я в порядке. – Да вот думаю разделить тебя мечом и дать тебе побыть человеком. Мне это помогло в свое время. – А тем временем мой внутренний демон разнесет к херам собачьим этот город, так? Ты так не шути братишка, а то я и согласиться могу. Старший брат только ухмыльнулся на это. – Ты не думал, каким образом Ева и Спарда сошлись в итоге? Почему это оказалась она? Почему мать выбрала его, зная кто он на самом деле? – продолжил Вергилий, переходя на серьезный тон. Данте откинулся на спинку и вздохнул. – Конечно, я об этом думал, – сказал он. – Я немного помню о матери, но слушались мы ее беспрекословно. – Да, я тоже это помню. – Вот ты мне скажи, Вергилий, – продолжил Данте, – почему эта девочка-оружейница? Вергилий смотрел в окно. Как описать то, что не поддается логике? Нико была диссонансом — запах дешевого табака и строки Бодлера, грязь под ногтями и точность инженерного чертежа. Красота — не в чертах, а в её дерзости быть собой. Она не притворялась. И, пожалуй, именно это он ценил сильнее всего. Он не стал продолжать мысль. Это было лишним. – Я всё больше склонен считать, что мне просто повезло, – наконец сказал старший брат. – Повезло, что она смелая. И что первым, кого она встретила, был всё-таки Ви. Черт, я и правда благодарен этому парню. – Ну и грудь у нее ничего, – не изменил себе Данте, пуская в ход скабрезность. – И крепкая хватка, – не остался в долгу Вергилий. – Напомни мне, зачем мы пришли сюда? *** “Ресторан Фредди” – прочитала вывеску Персефона, сравнивая адрес с тем, что дал ей Моррисон. Он сказал, что встретит ее здесь, что ж, видимо она на месте. Внутри было пустовато, что ожидаемо для рабочего дня в середине недели. Один столик был занят пожилым седым, но моложавым мужчиной со спортивным разворотом плеч, неожиданным для такого возраста. Он сидел уткнувшись в газету и очевидно не интересовался происходящим. Чуть дальше у окна сидела пара тоже седоволосых мужчин, похожих друг на друга как две капли воды, отличающихся только прической и цветом одежды - очевидно, братья-близнецы. Они синхронно уставились на нее практически одинаковыми глазами, сразу как она вошла в просторный зал ресторана. Но Персефона уже была довольно уставшей и голодной, чтобы обращать на такое внимание. Она присела за столик неподалеку от двух копий, спиной к ним, и стала ждать официантку. – Я бы хотела пиццу с салями и оливками, - с ходу сказала девушка официантке, едва та подкатила к ней. – Оливок только насыпьте побольше, пожалуйста. Пицца без оливок - не пицца. – П-простите, но пицца без оливок, – чуть запнувшись, сказала официантка, стрельнув глазами в сторону столика у окна. – Ну что ж, пусть будет так, я уже очень проголодалась. Кофе, – проложила перечислять девушка, – и что у вас на десерт? – О, у нас лучший в городе клубничный санди со свежими ягодами и мороженым! Рекомендуем, это наше фирменное блюдо! – Спасибо, но просто кофе - у меня аллергия на клубнику, – официантка снова выстрелила взглядом в сторону столика у окна, с которого послышался сдавленный кашель. Персефона обернулась и столкнулась взглядом с льдисто-голубым на щетинистом лице в обрамлении неровно остриженных волос, которые были вовсе не седыми, как ей вначале показалось, а именно редкого оттенка платины. Лицо выглядело чуть насмешливым, но девушка не обманывалась кажущейся расслабленностью и легкой улыбкой. На нее смотрели глаза хладнокровного хищника, который, если сочтет ее угрозой, раздавит не задумываясь. “Красивый”, – подумала Персефона, ничуть не испугавшись грозного незнакомца. И занялась свой пиццей. *** “Красивая”, – подумал Данте, оглядывая пропорциональную округлую фигуру девушки с выраженной тонкой талией, похожую на статую греческих богинь. Нико как-то шутки ради подсунула ему не любимые журналы с девицами, а сборник фотографий мраморных статуй, собранных из разных музеев. Зрелище Данте понравилось. Девушка походила на одну из таких, ее формы напоминали песочные часы, с гибкой спиной и прямым разворотом плеч. Ему хватило расстояния рассмотреть лицо с правильными чертами, большие карие глаза и рыжие волосы, собранные в небрежный пучок. В одной руке она держала дорожную сумку, а другой смяла листок уже ненужной бумаги. – Ты почувствовал это, да? Данте кивнул, понимая, что магнетизм, исходящий от девушки, притянувший внимание братьев, не совсем человеческий. Они заметили ее сразу, как только она вошла, это была реакция на опасность, не иначе. Но и ничего демонического в ней не угадывалось, интуиция охотника молчала, указывая, что перед ними очень красивый, но все таки человек. Девушка. На вид лет двадцать пять. – Думаешь это она? – спросил Данте брата, все так же не отрывая взгляда от девицы, уже зная, что ответит Вергилий. – Да. – Тогда пойдем в офис, Моррисон скоро ее приведет.