Everlasting life / Вечная жизнь

— Да? И чего это будет стоить? — Ничего.       Атсуму разражается искусственным смехом. — Просто так ничего не бывает. Бесплатный сыр только в мышеловке.       Увы, эту истину ему пришлось хорошо выучить. Вся их жизнь с Саму — сплошной обмен. За «ничего» ему только брат готовит. И то, когда как.       Бармен лишь пожимает плечами. — Нужно верить в чудеса, amigo, — он вытирает руки о полотенце и бросает его за стойку. — Так что? — Мой брат, может, и не потерялся вовсе, а дрыхнет себе где-то в гостинице… — Твоя правда, — мужчина наклоняется ближе, словно собирается сказать нечто тайное, и Атсуму едва удерживает себя, чтобы не отпрянуть. — Заглянем туда? Вдруг, там он и найдется.       Это, признаться, неплохая идея. Осмотреть все тут, а уже после отправиться на поиски домой. Дело пары минут. О большей услуге речи не идет ведь. После согласного кивка, бармен, отсалютовав кому-то, идет к выходу.       По дороге Мия осматривается. Место «Злая мидия» представляет собой совершенно обычный, но местами достаточно хорошо украшенный и до безобразия уютный двор. Все в лучших традициях современности: яркие живые голограммы, неоновые вывески, добротный звук стерео. Но есть тут и проблески забытых времен, например, джук-бокс , винтажные кино-постеры и плакаты музыкальных групп. Или декоративные шторы из бус. Атсуму находит это место приятным, потому что оно напоминает о чем-то родном. Он сам тоже питает любовь к коллекционированию подобных пережитков прошлого.       Бармен, вроде, обычный парень, почти два метра ростом. На лице Атсуму ранее успел заметить у него такие же трещины, как и у себя. Сложно сейчас встретить простого человека без всяких улучшений. Он вообще знает только одного, который наотрез отказался устанавливать себе хром, и это Осаму. В мегаполисе теперь каждый имеет импланты. Раньше, когда инновация только появилась на рынке, ее использовали для нуждающихся в донорстве или протезе. Как забаву ее могли себе позволить только богачи. На данный момент вживление имплантов стало таким же повседневным занятием, как, например, поход за продуктами.       На входе в соседнее здание их тут же встречает девушка. Бармен интересуется, как у нее дела, и просит показать список заселившихся прошлой ночью. Хоть внешне он и выглядит просто, на самом деле парень достаточно красив, а его ухмылка довольно обаятельна. Но первое, что Мия ощущает, глядя на эту улыбку, так это то, как у него щемит под ложечкой. Есть в ней нечто опасное. Поэтому блондин решает не отпускать до конца всех подозрений насчет этого типа.       Хостес протягивает планшет со списком Атсуму. Бегло осмотрев документ, знакомой фамилии он там не находит. — А бронь? — вдруг спрашивает бармен. Его тон звучит довольно требовательно, что заставляет и девушку, и Атсуму поежиться. — Д-да, точно, простите. Есть две, — она быстро заглядывает в планшет. — На имя господина Ёджи Сун и Мия Осаму.       Атсуму вздыхает с облегчением. Так значит, этот придурок тоже здесь. Но если Атсуму уже провел ночь в номере, то Осаму его только забронировал. Почему? Да и на какие деньги? Они еле находят деньги на еду, а живут и вовсе на заброшке офиса. — Как давно он тут был? — вдруг, брат болтается где-то здесь. Ему нужны чертовы ответы, срочно. — Эм, этой ночью, — девушка мнется с ответом, постоянно то опуская вниз, то поднимая на бармена глаза. — Что за херня? — Атсуму быстро улавливает, что его откровенно дурят. Не зря он чувствовал подвох на счет него. — Где мой брат? — Пойдем со мной.       Больше бармен не пытается излучать доброжелательность. Его лицо теперь походит на посмертную маску. Он не дожидается ответа или возражений, а просто идет своей дорогой. Атсуму сжимает кулаки, но все же бредет следом. Отставая на шаг или на два, попутно он ищет информацию о проклятом дворике в интернете. Никаких криминальных историй. Простое местечко, имеющее в себе места для питания, отдыха и развлечений. Тогда он берется изучать карту местности, приготавливая заранее пути к отступлению.       Бармен входит в гараж, над которым висит вывеска «13», получая приветственные кивки от рабочих и отвечая на них скупым жестом руки. Они добираются до смотровой ямы автомобилей и мужчина просто спускается в нее. Атсуму останавливается и ожидаемо возмущается. — Куда ты, блять, меня ведешь? — со дна ямы незнакомец лишь озирается на него пустым взглядом и скрывается в одном из проходов. — Ебаная срань.       Голова гудит от роя мыслей: где его брат? Что он тут забыл? Как их вообще занесло сюда? Почему брат не оставил даже записки? Однако, несмотря на все одолевающие его сомнения, Атсуму знает точно одно: он обязан найти Осаму. А потому лезет в эту дурацкую яму.       Едва не заплутав в лабиринте поворотов, он, наконец, выбирается из него и видит открытую нараспашку дверь. Закатав рукава, он уже готовится принять бой, если придется, но, как только блондин перешагивает порог, вся его храбрость исчезает без следа. Остаются только оголенные замершие чувства.       Осаму. Здесь. Лежит на кушетке, за шторкой. Видна лишь голова. Вокруг какие-то приборы, провода, на его лице кислородная маска. Атсуму срывается с места и несется вперед, не замечая ничего и никого. И, вероятно, зря.       Он спотыкается и летит на пол. Не растерявшись, Мия ловко переворачивается и видит перед собой какого-то недовольного парня, сидящего у стены на полу, вытянув ноги. — Что ты делаешь? — спрашивает кудрявый незнакомец с темными мешками под глазами.       Атсуму от переживаний, кажется, теряет возможность здраво мыслить, поэтому говорит самое примитивное, но честное: — Он мой брат.       Парень напротив одаривает его взглядом, прямо говорящим: «ты идиот». — Да ну? Я бы не догадался, не скажи ты мне. — Давай, amigo, — над Атсуму возникает бармен, который хватает его за запястье и рывком поднимает на ноги. — Не ожидал, что ты пойдешь так напролом. — Что с ним? — Мия тут же вырывает свою руку из чужой и буквально выплевывает слова со злостью. — Что вы с ним сделали? — Осади, — доносится с угла. — Голова болит и без твоих криков. — Чего?!       Атсуму на эмоциях готов вступить в потасовку. Он весь горит, прямо как при лихорадке. Но весьма вовремя между ним и другим незнакомцем вклинивается бармен. — Хэй, я все объясню. С твоим братом все хорошо, он скоро поправится. — Возможно. — Сакуса, — рычит он в сторону парня на полу, но с Атсуму продолжает спокойно. — Ты ничего не вспомнил? Даже сейчас? — Нет, — досадливо выдавливает Мия. — Я нихуя не понимаю, что тут творится. — Почему он вообще обязан оправдываться, отвечать на тупые вопросы? Его брат лежит без сознания в ремонтной яме какого-то гаража. Он быстро настигает кушетку Осаму и резко отдергивает штору. — Что…       Атсуму отшатывается словно от удара хлыстом, едва не падая на колени. Грудь будто перехватывают ледяным обручем, и воздух застревает в горле. Он прикрывает рот рукой, не в состоянии ни отойти от брата, ни подойти к нему. — Атсуму, — зовут его позади и, кладя ладони на плечи, отводят назад. — Присядь.       Сакуса все же лениво поднимается со своего места и закрывает шторку, теперь уже так, что Осаму за ней не видно вовсе. — Послушай, — Ринтаро присаживается подле Атсуму. — Вы с братом попали в передрягу вчера ночью. У церкви Святейшего Сердца Иисуса. Ничего не припоминаешь?       У Атсуму в голове так пусто, что слышен лишь ровный глухой шум крови в ушах. — Почему я ничего не помню? Меня с ним не было? — Потому что ты попал под влияние хакерской атаки. Скрипты уже начали оказывать действие на твой мозг, поэтому некоторые воспоминания последних дней стерлись, — предугадывая назревающий вопрос, Киёми отвечает заранее. — Я не знаю, восстановится твоя память или нет. — Что конкретно произошло? Какие ублюдки это сделали?       И Ринтаро рассказывает, наблюдая, как лицо Атсуму мрачнеет с каждой новой подробностью. Его пальцы нервно путаются между собой, ногти царапают кожу. — С операции прошло несколько часов. Не жди, что он быстро восстановится. Сакуса следил за его состоянием все это время, пока показатели в норме.       Атсуму хочется ударить себя по лицу. Пока он мирно спал, его близнец боролся за жизнь. Несмотря на то, что этот Сакуса нагрубил ему ранее, он говорит: — Спасибо, — сначала шепотом, а потом чуть громче. — Большое спасибо. Я хочу побыть с ним до пробуждения. — Исключено, — отзывается резко Сакуса, чем привлекает к себе вновь гневный взгляд Мии.       Киёми уже смертельно устал, однако остаться равнодушным к агрессивным братским флюидам не может. Тем не менее, этого не достаточно, чтобы заткнуть блондина. — Тебе самому необходимо восстановиться. — Я здоров. — А вот и нет, — Киёми сам поражается своему терпению после пятичасовой операции и суток без сна. — Твоя оперативка повреждена. Я нейтрализовал скрипт, но ущерб уже нанесен. Тебе нужно как следует отдохнуть и разгрузить нервную систему. — Я нужен своему брату, — шагнув навстречу, упорно отстаивает свое Атсуму. — Ты ему сейчас не в состоянии помочь… — Да плевать! Я хочу просто быть рядом. — Остынь, amigo, — примирительно подняв руки, Ринтаро обходит их со стороны. — Ему виднее, он тут специализированный врач. Ты сможешь навестить брата через пару дней.       Воздух наэлектризован до невозможности. В нем смешивается страх, гнев и безнадежность. Атсуму скрипит зубами, сдерживая себя от того, чтобы не растолкать всех и не пробиться к Осаму. Но эти люди, пускай и незнакомцы, спасли их жизни. Он должен прикусить язык. Осаму был бы им не доволен, а посему блондин должен быть благодарен. И терпелив. И вежлив. — Ладно, — процеживает сквозь зубы Атсуму. — Mola, — хлопнув в ладоши, говорит Рин. — Тогда сходите с Киёми поешьте в закусочной, вы, кажется, прекрасно поладили с первых же минут. А я останусь тут, подежурю.       Парни зыркают друг на друга и показательно отворачиваются. Ирония фиксера их не впечатлила. — Нет, — отрезает Киёми, возвращаясь на свое место в углу. — Ты сменишь меня вечером. — Тебе тоже не помешает отдых. Выглядишь, как дерьмо, по которому прокатился каток. — Ага, — уголки губ друга кривятся в острой ухмылке. — Я хочу пропустить удовольствие нянчиться с этим идиотом.       Ринтаро лишь вздыхает, оглядывая своего утомленного друга, и утягивает возмущенного Атсуму за собой.

***

      Никоим образом уложить на дно сознания образ искалеченного брата не удается. Атсуму чувствует себя голодным, когда Рин предлагает ему обед. Но стоит положить еду в рот, как тут же вспыхивает воспоминание об Осаму на кушетке, и его тошнит. Он насильно впихивает в себя полпорции, дабы просто уталить спазм в желудке.       Землянистая кожа с бусинками пота, где каждую сизую венку отчетливо видно. Мелкие царапины россыпью раскинулись по всему телу, а где-то налились синяки. Но самое худшее — это ноги. А вернее, железный протез вместо одной из них. На месте обрубка кожа красная, дряблая, а дальше бинты.       Атсуму все же вырвало. Склонившись над унитазом, он утирает подбородок и, тяжело дыша, смывает блевотину. Выходя к зеркалу, он старается игнорировать лисий прищур Рина, который сорвался за ним следом в туалет. Блондин должен поговорить с ним, узнать и договориться, как отплатить за лечение брата, но все органы болезненно сжимаются от новых мыслей о произошедшем.       Его грызет вина. Ведь он такой слюнтяй, который не может взять себя в руки, чтобы решить создавшиеся проблемы. Слишком привык, что из них двоих именно Осаму тот, кто разруливает конфликты и неприятности. Но сейчас ответственности избежать не получится. Брат в нем нуждается. — Возьми-ка, — Ринтаро вкладывает в руку Атсуму пакетик с таблетками. — Что это? Блестяшки? — Просто снотворное. — Не нужно, я в норме. — Твое «в норме» утекло по трубам канализации, — Рин заставляет парня сжать ладонь с таблетками. — Не дури. Иди в номер и отоспись. — Я хотел поговорить о долге за… — Ты не слышишь меня, amigo? — выговаривает каждый слог фиксер и резко хватает Атсуму за грудки. Он отвык от того, что ему могут перечить. — Твой брат велел беречь тебя. Так что иди-ка ты, нахуй, на боковую. Завтра на свежую голову все обсудим.       Он отпускает блондина и на контрасте разглаживает складке на футболке. Хлопнув напоследок по плечу, Рин уходит, оставляя Мию одного в уборной.       Конечно же, отпустить ситуацию у него не получается. Он продолжает измываться над собой, просматривая новостные паблики. Несколько видео, но по ним совершенно не ясно, что вообще случилось. Что за банды устроили разборки в святом месте? Хоть в роликах и нет ничего, фантазия Атсуму восполняет все сполна, складывая по кусочкам рассказ Рина и то, что он увидел в интернете. Черт их дернул туда пойти! А если называть тварей своими именами, то Атсуму. Он просто уверен, что только ему могла настолько сильно ударить в голову моча, чтобы сунуться в церковь.       Ворочаясь с бока на бок несколько часов подряд, Атсуму соблазняется предложением змея-искусителя в лице Рина и вытряхивает себе на ладонь пару таблеток. Одним махом заглотнув их, он переворачивается на спину и закрывает глаза, ожидая, когда волшебство подействует. О чем думал Осаму, когда он отключился? Ругался, возможно, даже отвесил пару пощечин. Но что скрывалось в душе? — Саму, дурак, выпрыгивай оттуда! — срывая горло, кричит близнец в погоне за старой машиной, у которой отказали тормоза. Ему едва удается нагнать авто к моменту, когда Осаму выныривает из окна и валится ему под ноги. Вместе они кубарем прокатываются еще метра два. Первым вскакивает Атсуму, нащупывая тело брата рядышком. — Ты наглухо отбитый! Я тебе голову откручу!       Переворачивая его на спину, Тсуму хватается за чужую порванную куртку, резко вздрагивает и вскрикивает от испуга. На брате нет живого места. Он будто прошел через мясорубку: синюшный, помятый, весь в крови. Дрожащими руками Атсуму подбирает Осаму ближе к себе, как ребенка прижимая к своей груди. Ладонь случайно проскальзывает по бедру и нащупывает лишь горячую вязкую кашицу.       Пространство вокруг оглашает истошный крик. Атсуму подпрыгивает на кровати, в страхе притягивая руки к себе. Его бьет крупная дрожь, холодный пот ручьем льет по спине, а к горлу подступает тошнота. Он резво склоняется на бок, чувствуя позыв, но глотку сжимает пустой спазм, и с губ слетают только слюни.       Жадно втягивая воздух через ноздри, блондин утирает тыльной стороной ладони рот. Ебаный сон едва не заставил его протянуть ноги. Обтирая мокрое лицо простынью, он чувствует, как его бросает то в жар, то в холод. Нужно выйти на воздух, раздобыть хоть глоток воды.       Колени трясутся, подгибаются ноги, но парень заставляет себя ковылять дальше к выходу. — Что за хуйня? — слышит он в пустоте комнаты, не сразу замечая, что кто-то открывает дверь в его номер. Заставляя себя поднять голову, он видит перед собой Сакусу. Такой же помятый засранец, только теперь с еще более недовольной рожей. — Чего ты кричал? — Тебя увидеть хотел, — опьяненный паникой мозг все же выдает язвительный ответ. — И вот я здесь, — Киёми запускает пятерню в волосы, взъерошивая их, растрепывая локоны окончательно.       Они оба отвратительно выглядят. Атсуму не знает наверняка, но, скорее всего, так оно и есть. Вот только Сакусе понадобится лишь хороший крепкий сон, чтобы стать вновь смазливым мальчиком. А преображение Мии вряд ли так просто обойдется. — Дурной сон, полагаю? — едва сдерживая зевок, интересуется Киёми, почти повисая на дверном проеме.       Вполне очевидный вывод, учитывая, что они стоят друг против друга посреди ночи с вялыми темными лицами. Однако, у Киёми все в порядке, все мысли по полочкам. Он сладко спал, обнимая подушку, когда услышал за стенкой чужой крик. Да-да, Ринтаро, видимо, нарочно подсудобил именно эту комнату для ночлега. Тем не менее, удивительно ясно ему показалось, что с его пациентом что-то случилось. Благо, что все обошлось. Вроде. — Учитывая повреждение оперативки, кошмары вполне ожидаемы, — будто делая одолжение, говорит Киёми. — Ты выпил таблетки, которые передал Рин? — Ага, но они нихуя не помогли, — с обидой произносит Мия, почесывая пяткой голень. Странный разговор, однако, немного приводит его в чувства. — Ты что, выпил все? — бодро вскидывает брови Киёми, и судя по выражению лица парня, ответ положительный. Он вздыхает так тяжело, будто он — чертов Атлант, что держит на себе все Токио. — Тупица, одна таблетка за раз. — Если ты пришел, чтобы меня оскорбить, то твоя миссия считается успешной, — блондин вяло машет рукой, отгоняя от себя ночного гостя, как назойливого комара. — Проваливай давай.       И Сакуса сам задает себе вопрос: для чего он здесь? А, точно, профдеформация. Он не может просто оставить пациента. Даже такого взбалмошного и хамоватого. — Мне тоже это все не в удовольствие, знаешь ли, — Киёми проводит длинными пальцами под глазами и устало вздыхает. — Будь тут. — Всю ночь, — огрызается в ответ Атсуму, провожая нетраннера взглядом, но при этом оставаясь на месте.       Если бы его не доканывал панический страх снова лечь в кровать и прожить этот ужасный сон еще раз, блондин бы тут же захлопнул дверь. Конечно, ему известно, что эта заминка — лишь оправдание, ложная надежда, что он якобы может заснуть после такого, как ни в чем не бывало. Словно ему не будет мерещиться обрубок ноги Саму. Как и не будет бешеной тревоги по причине того, что он остался наедине со всем миром.       Сакуса может воспользоваться растерянностью Мии и просто завалиться к себе в номер, однако, писклявый голосок совести и человечности заставляет его вернуться. Он подкидывает нечто маленькое и круглое прямиком Атсуму в лицо, и тот едва успевает словить это.