Искры в темноте

      Что будет делать человек, который заснул в Воронежской хрущёвке, а проснулся в пещере? Самым логичным звучит вариант с вдохновенным матом, хватанием за голову и попытками вспомнить, а чего они такого смешали с водкой на корпоративе. Ну или как минимум, зачем они вообще выпили столько, можно же было посидеть по-людски.       Острых ощущений будет добавлять то, что вы будете заплетаться в ногах, вместо рук у вас будут крылья и вообще, как потом выяснится, вы теперь немного динозавр. Фантастика, правда? А ей и представлять всё это не нужно. Хотя, она всё бы отдала за отсутствие этого невероятного опыта у себя. Ну в самом деле, она слишком стара для такого дерьма.       Первым был простой человеческий шок. Когда она на заплетающихся ногах выбралась из пещеры, а вместо родного балкона и города увидела простирающиеся до горизонта горы, то, кажется, потеряла сознание. Во всяком случае, в себя она пришла именно на «пороге» своего нового дома. И дело было отнюдь не в видах — заснеженные пики, озаряемые по-зимнему ярким солнцем смотрелись лучше любых обоев. Проблема в том, что их не должно быть на окраине Воронежа.       Дальше началась фаза религии, как она позже окрестит её для себя. Неловко шагая, цепляясь за стены крыльями, она круг за кругом ходила по пещере, как мантру повторяя «отче наш». Повторила бы и другие молитвы, да только не знал большеа ни одной. Она звала Бога, звала Дьявола, но никакая потусторонняя мразь не отозвалась на её безмолвный и не только крик. Разве что голова разболелась от долгих и напряжённых попыток вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь. Видать, надо было читать книги про попаданцев, а не всякую бесполезную классику.       В конечном итоге, она засыпала на импровизированном лежбище из чьих-то опалённых шкур. Довольно удобном, но отвратительно чужом. С единственной мыслью: «пусть я проснусь в своей постели». Но раз за разом просыпалась среди серых скал, повторяя цикл с самого начала. День сурка от мира фэнтези, право слово.       Иногда, ради разнообразия, она повторяла собственное имя, боясь окончательно превратиться в животное. Потом вспоминала про Голлума и прекращала это занятие. Ещё не хватало изображать из себя психа, с единственной разницей в объекте помешательства. «Моё имя, моя пре-е-е-елесссть». Но нет-нет, да возвращалась к этому делу. Других дел всё равно не имелось.       «Коломеец Инесса Викторовна». Как при запросе от сотрудника МФЦ — чётко, ясно и без запинок. Пыталась она говорить и вслух, но жуткие звуки, вырывавшиеся из глотки, пугали. Поэтому так, про себя, лишь бы не забыть. Порой, просто для отречения от реальности, перед мысленным взором рисовался монитор с экселевской таблицей. Знакомые, но ныне бесполезные формулы помогали цепляться за реальность. Животные ведь не умеют сортировать столбцы по возрастанию значения цифр, верно?       На исходе условного третьего дня, в голове буквально лампочка зажглась. Не бывает же такого, что человек засыпает у себя в кровати, а просыпается животным и далеко в горах. У всех бывали гиперреалистичные сны, но, что самое главное, у всех же бывали внезапные падения, от которых вскакиваешь, просыпаясь. Вот она себе такое и организует.       «Подумаешь, — убеждала сама себя женщина, — всего-то шагнуть в пропасть. И сразу весь кошмар закончится. Всего один шаг, а там можно зажмуриться и страшно не будет». Шальная мысль, что это не сон, гналась прочь ссаными тряпками. Иного объяснения всему происходящему быть не может.       Из темноты пещеры она выбралась, неуклюже спотыкаясь. Чудные, длинные ноги не слушались, цепляясь кривыми когтями за скалы и камни, но она шла, подгоняемая мыслью о скором избавлении. Как говорилось в одном хорошем фильме, жить захочешь — не так расшаперишься.       Подходящее ущелье было недалеко от пещеры, где жила тварь, в теле которой находилась теперь она. Ветер протяжно свистел у края, кидая в неё пригоршни искрящихся снежинок. Сейчас бы «никон» сюда, термос с чаем и тёплые вещи, а не вот это вот всё. Страх высоты лишал скромной подвижности, сковывал тисками, но Инесса переступила через себя. И через край обрыва.       Вой ветра в ушах и холод были до неприличия натуральными, заставляя сердце заходиться в приступе тахикардии. Страшное для любого нормального человека желание смерти вытеснило все чувства, укрывая сознание мягким покрывалом. Вот-вот всё закончится, она проснётся дома, поставит чайник и будет ей счастье.       И почти получилось же, но нет! Когда вот-вот должна была случится знакомая вспышка, а она подскочить с кровати хватая ртом воздух, тело, вопреки её воле, замахало крыльями. Что-то чужеродное в глубинах её разума подняло голову, прогоняя прочь суицидальный настрой. Жуткой болью при рывке отозвались плечи и спина, она отшибла ноги при посадке, но выжила.       Выжила, полностью осознавая реальность всего происходящего. Крепкий русский мат вырывался из глотки клёкотом, а из глаз капали слёзы, оставляя оплавленные лунки в снегу. Ну почему именно с ней происходит всякая чертовщина?!       Сугробы на дне ущелья приняли её в свои объятия, давая возможность выпустить напряжение слезами. А гудящий ветер глушил жутки всхлипы, издаваемые звериной глоткой, скрывая истерику от окружающего мира.       «Это всё по-настоящему. Это, мать его, по-настоящему, что б вам всем икалось!»       Возвращение в пещеру заняло почти трое суток. Летать она умела только вниз, а карабкаться без рук по скалам было невероятно тяжело. Однако, встряска пошла ей на пользу, разбудив желание жить вопреки всему. Пусть так, изувечено и странно, но лучше, чем просто взять и умереть. Откуда только взялась та безумная мысль, что смерть всё решит?       Неуклюже перепрыгивая с камня на камень, Инесса тщательно настраивала себя на, как выразилась бы Маргарита, позитивную волну. Мечтала о поездке в горы? Вот тебе горы, да такие, что всякие распиаренные Альпы и рядом не стояли. Лыж, правда, не завезли, но зачем ей лыжи, когда нет нормальных ног? Что там ещё, фантазии о жизни в сказке из детства? Получите распишитесь, «красавица и чудовище», только красавица в комплект не вошла, видимо.       Перешучиваясь сама с собой, она всё же добралась до знакомого карниза. Закат медленно окрашивал вершины гор в алые цвета, то и дело вынуждая останавливаться и любоваться собой. Жаль всё-таки, что всё при таких вот обстоятельствах происходит.       Впрочем, этот путь пошёл ей на пользу, заставляя мозги лихорадочно работать на предмет «а как быть дальше»? Дало знать о себе и чувство голода, до сего момента не беспокоившее её от слова «совсем». Видимо, физические нагрузки и свежий воздух сделали своё чёрное дело. Когда Инесса наконец-то доползла до дома, она была готова целовать порог пещеры, да губ, увы, не было. Зато была новая жизнь, которую нужно было как-то жить.       Первым, что пришлось отринуть, была брезгливость. Поесть снега? Пожалуйста. Съесть сырое яйцо или, совсем уж боги упасите, мясо? А что поделать, кушать хочется, а плиты и кастрюлек никто не завёз. Рук, чтобы ими пользоваться, тоже. К тому же, в особо напряжённые моменты случалось своеобразное «помутнение», когда что-то словно отодвигало Инессу от управления телом. Видимо, звериная сущность никуда не делась, оставаясь где-то глубоко внутри. И стоило только ослабить контроль, как у руля вставала именно она.       К слову, о еде. Её, как оказалось, нужно поймать. «Пятёрочка» ещё не дошла до открытия филлиала в высокогорных районах. Хорошее в этом тоже было. Голод неплохо так подстегнул процессы освоения нового тела. Она уже не спотыкалась, а вполне уверенно передвигалась по территории, удивляясь теплостойкости собственных конечностей. Ноги хоть и были крупными, но по виду мало чем отличались от куриных, и снег ими месить удавалось легко.       Так что взяв себя в лапки, Инесса принялась за полноценное освоение жизни в новых реалиях. Зрение у зверушки оказалось острым, что позволяло неплохо мониторить окрестности на предмет живности и не только.       Первой пойманной добычей стала рыба, как ни странно. Относительно недалеко от её пещеры шумела горная река, берущая начало с ледника. Именно там, в попытках рассмотреть своё отражение, она и заметила серебристую тень.       Тело подумало вперёд разума, делая молниеносный выпад. Добыча была проглочена мигом, со всеми плавниками, чешуёй, и желудок намекал, что в нём ещё осталось много места. Пришлось лезть в воду, благо холод ей был не страшен абсолютно. Но всё же странно, откуда у птицы такая морозостойкость?       В общем, пришлось учиться рыбачить. Когда Инесса уступала контроль звериному «я» и дело шло на инстинкте, ловить местного лосося получалось прекрасно. Но вот стоило только подключить мыслительный процесс… В общем, тут следовало действовать по схеме, рассказанной одним из персонажей поттерианы: нужно отключить мозги и отправить интуицию в полёт.       Когда первый голод был утолён, проснулись рвотные позывы. Для неё было варварством есть что-то сырое, разум противился, прокручивая в голове тысячу и одно заболевание, вызываемое необработанной пищей. А прививок у её тушки нет определённо, да и банальной глистогонкой никто не накормит. Жуть брала от одной мысли о червяках в кишечнике и всех тех страшилок про пятиметровых солитёров, услышанных однажды по телевизору.       Инесса была бы и рада приготовить еду, но возможности не было. Размеры не позволяли даже выпотрошить улов, не говоря уж про то, чтобы как-то его обработать. Да и засушить или завялить рыбу тоже не вышло бы: холодно для сушки, соли нет. Так что пришлось наступать себе на глотку и есть.       К тому же, теперь Инесса худо-бедно представляла, как выглядит. Ей достались мощные четырёхпалые лапы с загнутыми когтями, клюв, похожий на орлиный, и рост почти в три метра. Последнее было условным, так как сравнить себя с чем-то конкретным возможности не имелось. Само же тело чем-то напоминало страуса, но с короткой шеей. Довольно крупное, покрытое светло-коричневыми перьями, словно тлеющими на концах. А по обе стороны головы были не то рога, не то просто причудливо загнувшиеся перья. Пронзительно-янтарные зенки довершали картину.       «Господи, ну какое же страховидло, мама дорогая! И существует же такое в нашем мире. Может, моя тушка вообще из лаборатории сбежала?»       Полюбовавшись на себя и так, и эдак, Инесса выбралась из речки. Даже её морозостойкость начинала пасовать перед водой с ледника, если стоять в ней достаточно долго.       Второй насущной проблемой стало передвижение. Да, спокойно ходить и через раз прыгать, не падая, она научилась. Но были ещё и крылья, которые тоже не мешало бы пристроить к делу. Оставаться в горах вечно она не собиралась. Инесса медленно сходила с ума от информационного голода, одиночества и отсутствия банальных удобств.       Посему, пришлось учиться летать. Выбрав относительно пологий и широкий склон, Инесса сделала пробный взмах. Махалки слушались хорошо, подняв взвесь из снега и мелких камешков. Взяв небольшой разбег, она попробовала подпрыгнуть, по-птичьи поджав ноги к животу. И через минуту проехалась на пузе по камням, не успев выставить эти самые ноги. Видимо, только в самом экстренном случае в ней просыпалась мышечная память.       Вообще, махать крыльями для полёта не достаточно. Важно ещё и правильно вытянуться, почувствовать потоки воздуха. И пока она училась их чувствовать, она чудом не свернула себе клюв, потеряла изрядное количество перьев и расчистила тренировочный склон от снега. К сожалению, расчистила собой. Нежелание падать на камни стало неплохой мотивацией к освоению навыка.       В полётах она упражнялась почти две недели, прежде чем появился хоть какой-то приличный результат. Острые когти неплохо царапали камень, позволяя создать весьма примитивный календарь и именно на четырнадцатую царапку она сделала первый относительно ровный круг над своей тренировочной площадкой, огласив горы счастливым воплем. И тут же вспахала сугроб при приземлении, поздно выставив ноги.       Теперь она могла перелетать со склона на склон, расширив доступную для исследований часть территории. Маленькая, но победа. И отмечать эту победу она полетела на соседний пик в надежде найти что-нибудь интересное, по возможности ещё и съедобное. Ибо интернет в пещеру не провели, доставка тоже отсутствовала.       По итогу, из нового был только горный козёл, который при виде неё не то специально, не то от природной глупости, спрыгнул в пропасть. Животное было жалко, но не бросать же дармовое мясо? Рыба всё равно уже осточертела. Так что тут же был освоен полёт в относительно узких расщелинах, пусть и ценой вырванных перьев.       Инесса долго размышляла, что она будет делать, когда научиться летать. Этот момент казался таким нереальным и далёким для той, кто за всю свою жизнь даже на самолёте не летал ни разу. Первой мыслью было бросить всё и лететь к людям. Она была готова душу продать за кусок самого обычного хлеба, не говоря уже о прочих благах цивилизации, ибо когда ты почти месяц живёшь в пещере, ешь подножный корм и не имеешь возможности даже, пардон, задницу вытереть, становится ой как тоскливо.       Но люди вряд ли будут странной скотине рады. Скорее, вызовут службу по отлову или пустят на чучело, если совсем не повезёт. Или же запрут в какой-нибудь лаборатории, она же вылитый динозавр, страшный и с перьями из задницы.       Правда, желание спать под тёплой крышей, нормально питаться и в самом идеальном случае вернуться в родную тушку побеждали всякий здравый смысл. Да, стоило ей подумать о людях, как внутри начинало что-то бунтовать, но Инесса гнала это чувство прочь. В конце концов, она остаётся человеком, пусть и запертом в теле животного, и тянуло её к людям.       Конечно, о поиске собратьев говорить было рано. Крылья хоть и слушались, но быстро уставали от её истеричных взмахов. Было ясно, что она делает что-то не так, но не ясно, что именно. Быть может, пытается махать ими так, словно у неё руки? Она попробовала было заставить зверя дать мастер-класс, но тот проспал её просьбу, устроив отнюдь не мягкую посадку в сугроб.       Проводив взглядом закатившееся солнце, Инесса тоскливо вздохнула. Красиво тут всё-таки, в горах. Скинув в пропасть камушек, она побрела в родную пещеру. После того, как оттуда были выкинуты все кости и остатки прошлых обедов, оставшиеся от прошлого владельца, жить там стало вполне сносно. Хотя подстилку бы обновить не помешало, уж больно она палёным воняла.       К слову, о палёном. Она видела немало следов копоти на стенах и полу, обгоревшие кости, обглоданные зверем. Но никак не могла взять в толк, откуда тут брался огонь. Или, быть может, тут была экспедиция какая, после которой зверь облюбовал пещеру для себя? Бредовый вариант, что огнём плевалась она сама до своего фееричного попадания сюда, рассматривался как исключительно бредовый.       Такая же бредовая, как идея о другом мире. Правда, отсутствие знакомых созвездий и спутников с самолётами как бы намекали на такое развитие событий. Но нет, Инесса всё равно гнала эти совпадения прочь. Хватит ей и того, что она непонятно кто и непонятно где.       По итогу, Инесса решила не бросаться в омут с головой, а решать проблемы по мере их поступления. В конце концов, она ни разу не видела над собой пролетающего самолёта или спутника, что намекало на сказочную глухомань. Сколько в таком случае придётся искать людей? Пару недель, месяц? Быть может, она вовсе не долетит, нарвавшись на кого-нибудь более опасного, чем она сама. Мало ли что в лесу водится.       И, откровенно говоря, лететь было страшно. Она желала найти людей и их же боялась, вспоминая свой текущий внешний вид.       К исходу третьего месяца она решилась, очередной раз взвесив все «за» и «против». Погода устоялась, с каждым днём солнце припекало жарче. А значит, внизу наступало лето. План был прост, как всё гениальное: перебираться от пещеры к пещере до подножия гор, а там ориентироваться, куда и как плясать.       Подготовка тоже не выглядела сложной. Инесса наелась впрок, напилась и солдатскими перебежками устремилась вниз. Имущества, кроме клюва и хвоста, всё равно не наблюдалось, так что с пещерой она рассталась легко. Но место, если что пойдёт не так, запомнила, отмечая взглядом ориентиры на случай возвращения.       «Мечтала о путешествиях в горы? Вот, получи и распишись, — разговаривала сама с собой Инесса от скуки, — все виды скалолазания, рассветы и закаты. А так же экстремальная кухня и полное погружение в быт древних людей».       Сперва осточертевшие снег и камень стали сменяться редкими проплешинами растительности. А там и до лугов оказалось недалеко, после появились хлипенькие кусты. Отсутствие пастухов тоже подтверждало её теорию о глухомани. Либо сезон выпаса не наступил, она в сельском хозяйстве не сильна.       К тому же, теперь Инесса знала, что ждёт её внизу, — лес. Густой, похожий сверху на светло-зелёную дымку, он радовал глаз своей относительной близостью. Именно тут, на поросшей кустами площадке, она провела последнюю ночь перед спуском, любуясь невероятно чистым небом. В городе такое не увидишь, как ни старайся.       Держаться в своём путешествии она решила подле реки. Лететь через лес напрямую не позволяли размеры и малая выносливость, да и садиться на ёлки было такой себе идеей. А у реки и простор, и еда в достатке.       Правда, на счёт достатка еды, как выяснилось, она слегка погорячилась. Внизу река стала глубже и ловить рыбу так же просто, как раньше, уже не получалось. Зато получилось завалить оленя. Она просто спала на берегу, когда неразумное копытное решило попить водички, разбудив её тихой поступью. Инесса толком проснуться не успела, когда тело сработало вперёд разума. Одним рывком она набросилась на животное и ударила его клювом в затылок. Олень какое-то время трепетал в когтях, но быстро затих.       Ну что же, как шутила её знакомая, «здоровья погибшим». Да и оленина оказалась очень даже ничего на вкус, давно попробовать хотела.       По подсчётам Инессы, первые признаки жизни она увидела в начале второй недели своего путешествия. Рыболовецкие сети перегораживали почти половину русла, ясно выдавали присутствие человека. Перья на загривке зашевелились, стоило подумать о встрече с кем-то из бывших сородичей. Видать, её второе «я» не слишком жаловало людской род.       Решив не идти к людям на ночь глядя, Инесса заночевала в чаще. А на утро, бодро оставляя в песке следы четырёхпалых лап, она направилась к местной деревне, то и дело останавливаясь. Страх и жажда простых удобств боролись друг с другом. Всё же в деревнях люди менее образованы, не встретят ли её ружьями? Хотя, с другой стороны, интернет провели везде и всюду, вполне возможно, не увидев агрессии, её не тронут.       Так, переходя от одних кустов к другим, Инесса то и дело замирала, в нерешительности переминаясь с лапы на лапу. А после, махнула на всё крылом, решив, что улететь она всегда успеет, если что пойдёт не так. А если не попробует, потом сама себя сгрызёт.