Like in the movie's

Хэ Сюаню всего лишь двадцать, когда он остаётся один. Вот так, внезапно, как будто тебя выдернули из теплой мягкой кровати прямиком в затопленный черной, затхлой, ледяной водой подвал - и оставили там навсегда. - Господин Хэ? - слышит он чужой голос в трубке, когда отвечает на звонок отца. Почему-то закладывает уши. Хэ Сюань пытается продраться через слова, совершенно невозможные, не имеющие права существовать слова. - Мне жаль, - говорят в трубке. - Когда вы сможете приехать? Хэ Сюань всё ещё не понимает. Не хочет понимать. Где-то внутри уже поднимается холодной удушающей волной что-то паническое, отчаянное, как в детстве, когда он потерялся в парке и внезапно - в один миг - обнаружил, что совсем один. - Куда? - глупо спрашивает он. - В участок, - терпеливо говорят в ответ. - Господин Хэ. Вы нужны для опознания. Господин Хэ? Господин Хэ, вы меня слышите? Слово “опознание” бьёт медным колоколом прямо в висок, и Хэ Сюаня ведёт - он слепо хватает ладонью дверной косяк и глухо отвечает в трубку: - Да. Слышу. - Это просто утечка газа - сочувственно качает головой офицер. От этого никто не застрахован. Хэ Сюань смотрит на спокойные лица своих родных - матери, отца, сестры, - и едва сдерживает себя от желания лечь рядом и закрыть глаза. Закрыть, чтобы проснуться от этого кошмара, проснуться в доме, где царит аромат маминых блинчиков - и спуститься из своей мансарды вниз, в залитое солнцем утро. Утро, где все живы. Вместо этого он отвечает кивком на вопросительный взгляд патологоанатома и выходит, даже не покачнувшись. По стене он сползёт позже, когда свернёт в глухой переулок за участком. Скорчится у мусорных баков, зажимая ладонями уши, и просидит так чёртову уйму времени. Больше такой роскоши у него не будет. Ему приходится решать вопрос с тремя похоронами, на что уходит большая часть сбережений семьи. Ему приходится взять академический отпуск в институте, съехать из комнаты в общежитии, потому что он больше не прилежный студент Хэ. Он вообще вряд ли напоминает человека, если уж на то пошло - в день похорон Хэ Сюань ест традиционную кашу и вдруг понимает, что это первая еда за три дня. Холодное мертвое ничто, поселившиеся внутри вместо сердца, говорит ему, что придется продать дом. Хэ Сюань соглашается - он физически неспособен перешагнуть этот порог, поэтому отдает остатки накоплений, чтобы нанять агента по недвижимости. На удивление, покупатель находится быстро. Хэ Сюань слушает, как агент рассказывает ему подробности сделки, но слова скользят мимо него темными силуэтами в глубинах его личного черного моря. Ему все равно. Получив деньги, он некоторое время тупо смотрит на количество нулей в счёте на его карточке. Зачем ему столько? На кого и ради чего? Пустота в груди резонирует, отторгая всё, что составляло его самого раньше. И все же самые черные дни всё-таки заканчиваются. Закончились они и для Хэ Сюаня - для этого всего-то потребовалось полгода и несколько визитов к психотерапевту. - Господин Хэ, - мягко говорит он ему на прощание. - Не позволяйте горю стать сильнее вас. И послушайте моего совета - найдите себе хобби. Это полезно. Что ж. Хобби - звучит неплохо. Хэ Сюань выходит из кабинета, унося в груди прежнюю пустоту, но со слабым желанием заполнить эту ненасытную черную бездну чем-то… Новым. Все равно, чем. Прыжок с парашюта? Звучит отлично. Он послушно считает, болтаясь в воздухе, успешно раскрывает купол, приземляется. Ни страха, ни восторга, ни-че-го. Хэ Сюань досадливо морщится от радостных криков тех, кто прыгал с ним. Больше он сюда не возвращается. Безумный квест по хоррор-игре? Дайте два! Хэ Сюань устало смотрит на выпрыгнувшего из темноты коридора мужика с окровавленной пилой в руке. - Извините, - вырывается у того. Хэ Сюань пожимает плечами и разворачивается на выход. Потом было ныряние с аквалангом, диггерство, экстремальный альпинизм, даже чёрное копательство - от последнего остается мерзкое ощущение, будто он крыса, забравшаяся в склеп. Хэ Сюань подрабатывает копирайтером, снимает унылую квартиру на окраине города, и постепенно перестает искать для себя что-либо еще. Он все реже выходит из своих четырех стен, где по бумажным обоям кое-где ползут пятна черной плесени, а на кухне не работает холодильник. В конце концов, в этом мире есть доставка еды - да благословят её боги! - и интернет. Он пишет статьи для какого-то журнала по морской биологии; смотрит по вечерам что-то, чего даже не помнит наутро; ест безвкусную еду из пиццерии за углом, потому что она дешёвая и её быстро доставляют. Наверное, у него все хорошо. - Эй, парень, - окликают его в одну из редких вылазок наружу. Хэ Сюань поворачивается и натыкается на взгляд с прищуром - незнакомец даже чуть подаётся вперёд, изучая его лицо. - Годится, - констатирует он, и затем громко орёт: - А-Чэн, а ну глянь! Хэ Сюань чувствует лёгкий укол раздражения. Он в кои-то веки хотел выпить вечером кофе где-то помимо дома, но стоило заглянуть в кофейню - и вот, пожалуйста, уже наткнулся на какого-то придурка. Рядом с придурком появляется второй, и повторяет уже виденный Хэ Сюанем прищур. - Похооооож, - одобрительно кивает он. Хэ Сюань берет со столика стакан кофе и встает, направляясь к выходу. - Погоди! - громко говорят сзади. - Да постой! Его хватают за плечо, и Хэ Сюань мгновенно реагирует, разворачиваясь и выбрасывая кулак. Спустя три минуты выясняется, что его хотят позвать в качестве дублёра кого-то там для какой-то низкосортной, судя по всему, дорамы. - Ты капец как похож на Сянь Мина! - уверяют его в два голоса. Как будто он знает, кто такой этот Сянь Мин. Как будто он хочет это узнать. - Нет, - решительно говорит Хэ Сюань. - Четыреста юаней за день! Хэ Сюань мог бы рассмеяться им в лицо, если бы вспомнил, как. - Нет. - Да что с тобой, парень?! Мы тебе тут славу на блюдечке поднесли, вообще-то! - Нет. - Четыреста двадцать, - решительно говорит долговязый, которого называют А-Чэном. Хэ Сюань на миллиметр вздергивает бровь и аккуратно отпивает кофе. Остыл. Вот же гадство. - Ладно. Четыреста двадцать пять и еда. Бесплатная. Много! Абсурдность ситуации почему-то ассоциируется с его психотерапевтом. “Найдите себе хобби” - слышит мягкий голос Хэ Сюань. Так он и оказывается в числе избранных для съёмок никому не известной дорамы “Пути небожителей”. И впервые за год усмехается самым уголком рта, когда узнает, что это даньмэй. Хэ Сюань никогда не верил во что-то, что люди называют богами, судьбой или высшими силами - но делать их геями? Он находит в этом некую черную иронию, которая неожиданно ему импонирует. Не то, чтобы Хэ Сюань имел что-то против нетрадиционных взглядов - просто это забавно. Именно с этой мыслью он осматривает огромный съёмочный павильон, перевитый проводами и прожекторами. Там и тут красуются какие-то совершенно несочетаемые между собой декорации - кусок дворца, какая-то пещера, грубо нарисованные хижины, между всем этим бродят люди в странных одеждах. Хэ Сюань невольно засматривается на забавного широкоплечего мужика со сложной прической, шпилькой - и при этом в шортах и футболке с надписью “Хо-хо” жирным шрифтом. Мужик громко флиртует с кем-то по телефону и совершенно не смущается окружающих. Он здесь всего несколько минут, но от громких возгласов, болтовни и общего фонового шума уже чувствует накатывающую волну раздражения. Он невольно жалеет про себя, что не может вырабатывать электричество как угорь. Глупая мысль приносит такой же глупый образ, и Хэ Сюань досадливо дёргает щекой. Какого хера он вообще подумал про гребаного угря? “Переработал” - решает он, и решительно разворачивается, чтобы свалить отсюда подальше. Видят боги, он честно пытался. А теперь пора домой, к привычным обоям и пицце. - Привет! - лучезарно восклицают откуда-то слева, и за его локоть хватаются цепкие пальчики. “Это парень или девушка?” - проносится ещё одна дурацкая мысль, пока Хэ Сюань разглядывает неожиданное препятствие. Препятствие тем временем пялится в ответ, лукаво изогнув губы. Конечно, это парень. Первый же внимательный взгляд подмечает изящный горбик кадыка, едва заметный пушок над верхней губой - и всё-таки лицо кажется больше женским, чем мужским, отчасти из-за наложенного макияжа, отчасти из-за общего изящества линий. У парня густые длинные ресницы - Хэ Сюань думает, что девушки наверняка отдали бы за такие душу, - слишком аккуратные, явно оформленные мастером брови, волосы из сложной прически красиво ложатся длинными прядями на плечи. В глазах странного нефритового цвета пляшут смешинки, и Хэ Сюань медленно переводит взгляд на чужие пальцы, сжимающие его локоть. Он надеется, что этого хватит, чтобы понять - но, очевидно, он ошибается, потому что цепкая хватка не исчезает. - Я тебя раньше тут не видел! - заинтересованно тянет парень, взмахивая длинным рукавом. - Ты новенький? Я Ши Цинсюань, а тебя как зовут? - Меня не зовут, - говорит Хэ Сюань, высвобождая, наконец, руку. - Я сам прихожу. И ухожу. Как раз собирался это сделать. - Ух какая злюка! - нагло хихикают ему в спину. Хэ Сюаню плевать. Идиотская была идея, с самого начала знал ведь. Он почти доходит до выхода, когда его чуть не сбивают с ног. - С меня хватит! - орет какой-то высокий черноволосый парень, за которым бегут ещё несколько. Хэ Сюань невольно притормаживает, потому что вся эта галдящая толпа попросту заслоняет дверь. - Господин Сянь, мы ее уволим! - Вы должны были это сделать два дня назад! Кофе холодный, костюм не выглажен, в моей гримёрке отвратительный бардак! Идите к дьяволу с вашей убогой дорамой! И передайте господину Ши, что я уволился! Улетел в Тайланд, в Египет, умер, вознёсся, что угодно! Дверь грохает со звуком выстрела из винтовки. - Пиздец, - выдыхает кто-то. Эта драматическая сцена вызывает у Хэ Сюаня только ещё больший прилив раздражения. Боги, где были его мозги, когда он соглашался на эту авантюру со съемками? - Разрешите, - хмуро бормочет он, протискиваясь мимо тех, кто так и стоит у входа. - Это же дублёр господина Сяня? - уточняет сзади кто-то. - А если… Хэ Сюань слышит это краем уха и ускоряет шаг. - Господин Хэ! - орут сзади. - Постойте, господин Хэ! Хэ Сюань плюхается на продавленный диван и устало вытягивает ноги. Рядом с ним лежит выданный сценарий, на который он косится с изрядной долей отвращения. Вот знал же, знал, что добром дело не кончится. “Какого ж тебе хера дома не сиделось, а” - думает он, брезгливо беря листки. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он как-то продешевил. Если уж продавать себя в рабство дебильным киношникам, решил Хэ Сюань, то надо делать это с размахом. - Сколько? - ледяной тон, которым с ним разговаривал главный инициатор всего этого цирка, Ши Уду, заметно пошел трещинами. Сквозь трещины проглядывало искреннее изумление и немного злости. - Две тысячи в день, или ищите другого идиота, - пожал плечами Хэ Сюань, с мрачным удовольствием поглядывая на поугасшее высокомерие. Все было очень просто. Согласится - отлично, счёт в банке за эти полгода сильно обмельчал. Нет - тоже прекрасно. Он со спокойной душой свалит отсюда в закат, даже гитары не попросит. - Девятьсот, - дёрнул щекой Ши Уду. - Девятьсот пятьдесят, - не остался в долгу Хэ Сюань. - Девятьсот двадцать и такси за наш счёт, - Ши Уду откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, ясно давая понять, что этот вариант окончательный. - По рукам, - фыркнул Хэ Сюань. В конце концов , у него все ещё оставалась бесплатная еда в виде приятного бонуса. Неприятным бонусом стала необходимость учить сценарий. Уже на третьей странице он безнадежно запутался в именах, титулах, прозвищах, и не соображал, кто кому и кем приходится. - Так, - бормотал Хэ Сюань, потирая висок и прихлебывая пятую за вечер чашку кофе. - Этот Мин И, то есть я, Повелитель Земли. Артефакт - лопата. Блять! Серьезно? Почему не грабли? Он фыркнул, представив позолоченные грабли, окружённые божественным светом. Радовало во всей этой истории ещё и то, что, судя по всему, этому Мин И приходилось тесно общаться только с одним человеком. Ах, простите, небожителем. Лао Фэн, ага. Повелитель Ветра, артефакт веер. Ну, тут все логично. Спустя ещё час Хэ Сюань откладывает сценарий в сторону и ложится прямо на диване, не раздеваясь. Кран в кухне протекает, и мерный звук капель успокаивает, даёт ощущение чего-то привычного, спокойного, стабильного. “Высшая стабильность - это смерть” - вспоминает он вычитанную где-то фразу и холодно усмехается. Он и сам не до конца понимает, зачем согласился на авантюру со съемками. Затея кажется одновременно отталкивающей и странно притягательной - с таким чувством он смотрел на бушующее море, опасно перегнувшись через перила транспортного моста. Он слушает привычный звук капель, смотрит на стену с привычным пятном фонарного света, а внутри зреет тоскливое недоумение. Это и есть его жизнь? Это так и будет, да? Через год, два, десять - вот эти стены, звук капель, дешёвый кофе вечерами. Хэ Сюань встаёт и включает свет. Он ненавидит это ночное ощущение тоски и обречённости, поэтому включает компьютер и садится за очередную статью для журнала. На этот раз она про моллюсков. Хэ Сюань набирает “раковина моллюска выполняет защитную функцию” и пальцы замирают над клавиатурой. - Чтоб тебя, - устало шепчет он, с силой тыкая на “сохранить”. Защитная функция, да? Бетонный панцирь квартиры насмешливо отвечает звуком мерно падающих капель.