Там, где умирает ненависть.

— ЧТО?! — голос Рона, Гарри услышал бы кажется, даже из библиотеки, хоть они сидели всего в паре шагов от него у камина в гостиной Гриффиндора. — В ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС?! И с МАЛФОЕМ?! Гермиона сжала губы, держа свиток с официальным уведомлением от профессора МакГонагалл. — Это всего лишь три дня, Рон. Я не умру. — Но это наказание! — Рон вскочил на ноги, как будто его подбросило пружиной. — Это не просто какое-то дежурство в библиотеке! Ты пойдёшь в лес, где... где водятся всякие... ты же знаешь, кто там водится! И с ним?! — он едва не швырнул подушку в камин. — Я пойду с тобой. Всё. Решено. Меня не волнует, что скажет МакГонагалл. — Нет, Рон, — твёрдо сказала Гермиона, глядя на него снизу вверх. — Ты староста. Если ты нарушишь правила и пойдёшь со мной, ты потеряешь значок. А ещё — сам подумай, будет ли в этом толк? Я справлюсь. Честно. Рон шумно выдохнул и сел обратно, сжав кулаки. — Я бы хотел увидеть лицо Малфоя, когда он узнает, что не сможет увильнуть, — пробормотал Гарри, глядя на неё с осторожной улыбкой. — Я вообще удивлен, что тебя Гермиона наказали. Но ты точно уверена? Гермиона пожала плечами. Она не собиралась признаваться даже себе, насколько неприятной казалась перспектива нескольких вечеров в компании Драко Малфоя. Но, честно говоря, после всего, что ей довелось пережить за годы в Хогвартсе — троллей, василисков, Пожирателей смерти и войну — лес казался ей почти… привычным. Тем же вечером, когда Гермиона пыталась сосредоточиться на домашнем задании по зельеварению, в окно гостиной влетела сова. Она неуклюже приземлилась на стол и уронила на него свежий номер Пророка. — «Исчезновения магглорожденных продолжаются», — прочла вслух Джинни, подбегая к столу. — «Министерство обеспокоено серией таинственных исчезновений молодых волшебников с маггловским происхождением. Подозрения падают на Беллатрису Лестрейндж, но официальные лица уверяют, что ситуация под контролем...» — Ага, как же, — сердито шмыгнул Рон, — пока мы не вмешались, у них тоже всё было "под контролем". Неужели они не могут один раз сказать правду? Гермиона побледнела. Её рука медленно скользнула к шее, где под мантией ощущался тёплый металл кулона, подаренного родителями. Она почувствовала, как подступает тревога — знакомое чувство, ледяное и колючее, как январский ветер. Рон подошёл ближе и обнял её, неуклюже, по-товарищески, но крепко. — Эй. Всё хорошо. Ты в Хогвартсе. Здесь тебе ничего не угрожает. Здесь Дамблдор и... я. Я тебя защищу. Обещаю. Гермиона посмотрела на него, и впервые за день ей стало по-настоящему тепло. Она кивнула, и они обнялись, уже тише, тёплее, дольше. — Спасибо, Рон. Через полчаса она уже стояла на трибуне для зрителей, укутавшись в шарф, следя за тренировкой команды Гриффиндора. Гарри, Рон и Джинни уверенно носились в небе словно птицы, родившиеся в облаках. Но взгляд Гермионы всё чаще скользил к краю поля, к слизеринской команде, которая уже завершала свою собственную тренировку. Из раздевалки вышел Малфой, перекидывая метлу через плечо. Его волосы были растрёпаны, щёки чуть раскраснелись. Он что-то бросил Нотту, и засмеялся. И тут их взгляды пересеклись. Гермиона вздрогнула. Она не сразу поняла, что они смотрят друг на друга — и ни один не отворачивается. Было в этом что-то… странное. Словно оба увидели что-то другое. Или кого-то другого. — Драаако! — визг Пэнси Паркинсон врезался в тишину. Она подбежала к нему и буквально повисла у него на шее. — Ты был великолепен! Такой снитч — и так ловко! Малфой хмыкнул и чуть отстранился, но Гермиона уже отвернулась, поморщившись, будто увидела слизняка в тыквенном соке. Малфой краем глаза заметил её реакцию — и, к удивлению, не усмехнулся. Его лицо на миг стало пустым.

***

Гермиона пришла к хижине Хагрида чуть раньше назначенного времени. Путь от замка до опушки был коротким, но сырой воздух и покровы тумана делали каждый шаг будто более гулким, чем обычно. Хижина стояла тёплая и уютная среди мрачной тени леса, и от её двери уже слышался доносившийся изнутри глухой лай Клыка. Хагрид открыл дверь, и на его лице появилась широкая, хотя и обеспокоенная улыбка. — Ох, Гермиона, ты пораньше пришла... заходи, милая. — Он немного наклонился, погладив огромную голову Клыка, тот завилял хвостом и уткнулся в колени Гермионы, фыркая. — Привет, Клык. — Она ласково потрепала пса за ухом. — Я подумала, лучше прийти заранее... Хагрид кивнул, поставил на стол огромную кружку с дымящимся чаем, и жестом указал на стул. — Ты, конечно, молодец, Гермиона. Но я всё ж таки волнуюсь. С Малфоем идти в Лес — дело такое, сам понимаешь… Профессор Макгонагалл мне строго-настрого запретила сопровождать вас. Только провожу вас до тропы… И встречу на обратном пути, если вовремя не объявитесь. Гермиона сжала губы, но взгляд её оставался твёрдым. Она была полностью уверена в своих силах. Её волновала не столько тьма Запретного леса, сколько необходимость делить путь с Драко Малфоем. — Мы справимся, Хагрид, — твёрдо сказала она. В этот момент раздался стук в дверь — точный, выверенный. Хагрид, не оборачиваясь, буркнул: — Проходи. Драко Малфой появился в проёме с видом человека, которого заставили нюхать подгоревшее зелье. Он брезгливо осмотрелся, взгляд его тут же упал на Гермиону. — Так и будешь сидеть? Нам пора. — Его голос звучал нетерпеливо, но без привычной злобы. Гермиона вздохнула, отпила последний глоток чая и поднялась. Хагрид молча кивнул в сторону двери, где рядом стояли два фонаря. — Только не сходите с тропы. Прошлый раз девчонки чуть до утра не бродили, пока мы их с Филчем не нашли. Малфой фыркнул, собираясь что-то сказать, но Гермиона опередила его: — Что, папочке пожаловаться захотелось? — Заткнись и пойдём. — Он резко схватил фонарь и вышел в ночь. Гермиона, прикусив язык, двинулась за ним, взяв свой фонарь. Клык залаял в дверях, но Хагрид удержал его. Запретный лес окутывала вязкая тишина, нарушаемая лишь треском веток под ногами. Гермиона шла чуть позади Малфоя, напряжённая, как струна. Она пыталась держать мысли собранными. — Я удивлена, что ты пошёл первым. Думала, будешь прятаться за моей спиной, — сдержанно бросила она. — Закрой свой грязный рот, Грейнджер. Не провоцируй меня. Я и так слишком много позволил тебе говорить со мной таким тоном… Она промолчала, но её глаза вспыхнули. Внутри всё кипело, но она шагнула вперёд, обходя его. Вдруг из темноты донёсся странный звук. — Тихо! Ты слышал? — резко остановилась Гермиона, и Малфой чуть не налетел на неё. — Что слышал, Грейнджер? У тебя глюки. Она подняла палец, призывая к тишине. Ветер больше не шевелил листья, всё словно замерло. Где-то в глубине леса раздался едва уловимый, жалобный плач — такой, от которого по спине пробежал холодок. — Этот звук... он приближается. — Гермиона сжала палочку, её голос задрожал. Малфой фыркнул, насмешливо щурясь, но всё же тоже вытащил свою палочку. В тот же миг из темноты выступила фигура — бледная, как лунный свет, полупрозрачная. Её не касался ни свет фонарей, ни тень деревьев. Она прошла сквозь Гермиону, как туман, и исчезла. Девочка замерла. Её глаза расширились, в них отражался страх, а кожа побледнела. Воздух вокруг будто стал гуще, и она ощутила, как ноги немеют, а сердце замирает. Грейнджер? — прошептал Малфой, подходя ближе, не узнавая собственный голос. Грейнджер, что с тобой? — Д... Драко... — почти неслышно выдохнула она, не отрывая взгляда от пустоты, где только что была тень. Он застыл. Это было впервые, когда она произнесла его имя… и без ненависти. Он схватил её за плечи, потряс. Мерлин, очнись же! Её тело стало мягким, она почти рухнула, и он едва успел подхватить её. Сердце билось у него в горле. — Это был… призрак? — прошептала Гермиона, цепляясь за его мантию. — Я... я видела... твою семью. Белатриса была там. Я хотела помочь, но не могла пошевелиться. — Что за бред ты несёшь? — зло отозвался он, но в голосе слышалась дрожь. — Ты говоришь, как будто... это было реально. — Это было слишком реально… Потом я увидела твою мать. Она... умоляла спасти тебя. Ты совсем спятила, Грейнджер! — Это был не просто призрак. Что-то… как будто связало нас. Я видела твой страх. И боль. Он выругался, отпустил её и резко шагнул назад, схватив свой фонарь. Это чушь. Хватит. Нужно выбираться отсюда. Они дошли до хижины молча. Клык залаял и подбежал к Гермионе, завывая. Лишь у порога Гермиона снова заговорила. — Хагрид… там был кто-то. Призрак. Он… показал мне странные видения. Связанные с Малфоем. Хагрид застыл, его лицо потемнело. — Мерлин, — прошептал Хагрид, опуская взгляд. — Это может быть… Аманда Браун. Я одного не понимаю, — пробормотал он. — Как Малфой может быть связан с твоей судьбой? Гермиона вздрогнула. — Что ты сейчас сказал? - Хагрид замялся: — Я... не должен был этого говорить. Забудь. — Нет, Хагрид! Что ты знаешь? — Слухи ходили… будто в Лесу есть дух. Девочка, погибшая много лет назад. Никто её не видел. Только… иногда, кто-нибудь слышит плач. Я один раз… может, мне и показалось… Ещё поговаривали, что она видит судьбы. Связанных людей... Она… она не проявлялась годами. И никто не верил, что она реальна. Только старые байки и слухи которые гуляли лет двадцать назад… — Бред. — процедил Малфой. — Я возвращаюсь в замок. Продолжайте обсуждать всякую чушь про призраков. — Стой Малфой. Мы должны разобраться в этом! — Тебе нужно, ты и разбирайся, я не собираюсь слушать весь этот бред. — Он вышел. Гермиона, поблагодарив Хагрида, поспешила за ним. — Стой. — Запыхаясь догнала его Гермиона. — Малфой! Да подожди же ты! — Гермиона поймала его за рукав. — Я что, неясно выразился? Хватит тратить моё время! — разворачиваясь и одёргивая руку Гермионы, прорычал он. — Это может быть важно! Ты читал сегодняшнюю статью в Пророке? Могу предположить, что "она" у вас дома. А твои родители успешно ей в этом помогают! — Прекрати уже выводить меня из себя, Грейнджер! Ты хоть понимаешь, в чём обвиняешь мою семью? — Да. И я знаю, о чём говорю. — Не смей говорить про мою семью, ты ничего не знаешь! — почти закричал Малфой. — Не ври себе! — крикнула она в ответ. — Я сказал хватит! — он резко схватил её за плечи, встряхнул. — Не подходи ко мне, не разговаривай со мной, Гря… — он осёкся, губы сжались. — ...Грейнджер. — прошипел почти ей в лицо. — И не смей больше поднимать эту тему и говорить про мою семью. — он оттолкнул её и зашагал прочь. Гермиона осталась стоять, сердце колотилось в груди. Она не знала, что именно увидела в Лесу, но чувствовала — всё это было не случайно. Позже, когда она наконец вернулась в Гриффиндорскую гостиную, в свете камина всё казалось почти нереальным. Пламя отражалось в стеклах окон, бросая дрожащие тени на стены, и в этой зыбкой тишине Рон, дожидавшийся её у кресел, вскочил с места. — Гермиона! Где ты была? Уже почти час как пора вернуться. Я думал, вы… Он не успел договорить — Гермиона без слов бросилась к нему, её руки обвили его шею, как будто она боялась, что, отпустив, снова окажется в темноте Леса. Её дыхание было сбивчивым, а пальцы дрожали. Рон машинально обнял её в ответ, ошеломлённый. — Эй… всё в порядке? Что случилось? Она прижалась к нему щекой, не сразу находя слова. — Я очень устала, Рон. — Голос её был едва слышен, как будто ветер прошёл по струнам. — Я всё расскажу… завтра. Тебе и Гарри. После уроков. В библиотеке. Обещаю. Он осторожно кивнул, всё ещё не понимая, но чувствуя, что сейчас главное — просто держать её рядом. В камине пламя продолжало потрескивать, а за окнами снова сгущалась ночь. 4 сентября. Четверг. Гермиона проснулась от лёгкого толчка. Мир сначала расплывался, будто через запотевшее стекло, а потом — резким контрастом — вернул ей ясность: низкий голос Рона звучал шёпотом, но с заметной тревогой. — Гермиона… эй, ты вообще в порядке? Она с трудом разлепила глаза и приподнялась на локтях. Комната была уже пуста, за окнами светило утреннее солнце — позднее, чем она привыкла видеть. Простыни сбились, волосы растрёпаны, а в голове всё ещё клубились обрывки видений: лицо Беллатрисы, боль Малфоя, голос его матери, туманная фигура призрака. — Сколько времени? — прохрипела она. — Скоро начнется завтрак. Я подождал, пока все девчонки уйдут… Ты проспала, Гермиона. Впервые, по-моему, за всю историю Хогвартса. Она резко села, чувствуя, как сердце стучит слишком громко. Сны… Сны были не просто снами. — Мне нужно одеться, Рон. Быстро. Выйди, пожалуйста. — Окей-окей, я уже ухожу. — Он поднял руки, пятясь к выходу. — И я… не спрашиваю. До библиотеки, после уроков. Обещала же. Она кивнула. — Да. Всё расскажу тебе и Гарри. Просто… позже. Обещаю. Он вышел, а Гермиона провела рукой по лицу. Внутри всё дрожало, будто мир изменился, и её тело это чувствовало, но разум ещё не успел осознать.

***

Зелёный свет, льющийся через стеклянные окна, колебался от водорослей за стенами. В гостиной Слизерина царила шумная суета. Девочки и мальчики, завершающие утренние сборы, смеялись, обменивались колкими замечаниями и сплетнями. — Я говорю тебе, она прямо в коридоре расплакалась, — заливалась смехом Пэнси Паркинсон, обмахивая чёлку пером. — Как будто это поможет ей на ЗОТИ! — Или как будто нас волнуют её слёзы, — хмыкнула Трейси Дэвис, и Крэбб с Гойлом фыркнули, не слишком понимая, но стараясь поддерживать тон. Дафна Гринграсс что-то шептала Блейзу Забини, Теодор Нотт лениво перекидывал карту драконов с руки в руку. Только один человек был в комнате будто не здесь — Драко Малфой сидел, откинувшись в кресле, смотря сквозь пламя камина. Всё происходящее будто стекало мимо его сознания. Он не спал почти всю ночь. Сон, когда наконец пришёл, был… тревожным, липким. *** Он стоял один в тумане. Впереди — Гермиона, в чёрной мантии, свет её палочки мягко выхватывал её лицо. Она тянула к нему руку. — Пойдём… Он отшатнулся. Не может быть. Она? Он хотел отвернуться. Но её глаза — не такие, как раньше. Не презирающие. Не глупые. Просто… понимающие. Он протянул руку, коснулся её пальцев. В груди стало легко, как будто с него сбросили цепи. Но тогда раздался шаг. Ровный, тяжёлый. Люциус Малфой вышел из тумана, белый, как мрамор, и холодный, как клинок. — Вот до чего ты дошёл… «Сын Малфоя, и за кем идёт? За грязнокровкой?» Он ударил Гермиону — и она исчезла, будто развеялась ветром. Драко закричал. Удар по лицу. Его швырнуло на землю. «Ты слаб. Трус. Позор крови.» — Нет… — прошептал он. Но отец уже исчезал в тумане. *** — Драко? — Пэнси наклонилась ближе, её рука почти коснулась его плеча. — Ты нас вообще слышишь? Он моргнул, взгляд резко вернулся. Все были на месте. Все — смеялись, говорили. Нормальный слизеринский шум. Он резко встал. — Мы опаздываем на завтрак. — Что?.. — Пэнси поджала губы, удивлённая резкостью. — Все. Пошли. — Он уже направился к выходу, мантия развевалась. Блейз с Тео переглянулись и, лениво вставая, пошли следом. А внутри Драко всё ещё гудело: её рука, его страх, удар отца. Он ненавидел, что её лицо не покидало его. Нужно выбросить. Надо забыть. Но впервые в жизни он не мог.

***

Большой зал гудел как улей: сотни голосов, звон столовых приборов, мерцающие свечи под потолком и ароматы свежих булочек, яичницы и тыквенного сока. Четыре факультетских стола пестрили мантиями, галстуками и оживлёнными лицами. Гермиона с Роном поспешили к столу Гриффиндора. Гарри уже сидел, лениво ковыряясь в овсянке. — Наконец-то! — воскликнул он, — Я уж думал, вас зелья сожрали. — Почти, — буркнула Гермиона, садясь, — Просто… я проспала. — Ты?! — Гарри уставился на неё, как на призрака. — Это конец света? — Видимо, начинается новая эра, — хмыкнул Рон, усаживаясь рядом. Гермиона бросила на него короткий взгляд, но промолчала. Всё утро она чувствовала на себе взгляды — чужие и один особенно тяжёлый, со стола Слизерина. Она не оборачивалась, но знала — он смотрел. На сцену поднялся профессор Дамблдор. Его глаза под стекляшками очков сияли особенно ярко, а голос зазвучал над головами учеников: — Доброе утро, мои юные волшебники и волшебницы! Надеюсь, вы хорошо начали учебный год и уже готовы к новым открытиям. В зале стало тише. — Прежде всего, спешу сообщить, что в конце следующего месяца состоится первый матч по квиддичу. Желаю удачи всем факультетам, особенно тем, кто планирует не падать с метлы. Усмешки и смешки пробежались по залу. Дамблдор сдвинул очки и продолжил: — Кроме того, я принял решение устроить в конце следующей недели небольшой праздник в честь начала нового учебного года. Вас ожидает вечер танцев, концерт школьного хора и банкет. Дресс-код — без шляп с драконом. Смех прокатился по залу, кто-то уже начал шептаться. Лица оживились, кто-то поспешно взглянул на соседей, кто-то — на симпатичных учеников с других факультетов. Когда завтрак закончился, и ученики начали понемногу вставать, к гриффиндорскому столу подошла Палумна Лавгуд. Как обычно — в немного кривых гольфах и с радужной заколкой в виде вертящегося фестрала. — Привет, Невилл, — сказала она спокойно, словно речь шла о погоде. — Я тут подумала… если ты ещё никого не пригласил, может… мы могли бы пойти вместе на праздник? Невилл покраснел, как запретная ягода из Запретного леса. — Я… да! Конечно, Палумна! Спасибо… я… хотел спросить, но… — Я знаю, — Палумна улыбнулась. — Всё в порядке. Рядом Джинни одарила их широкой, настоящей улыбкой. — Вот это да, Невилл! Гордость факультета, — прошептала она, а потом ткнула локтем в Рона. — Может, и ты рискнёшь? Рон, внезапно собравшийся с духом, повернулся к Гермионе. Его уши розовели, но голос звучал вполне уверенно: — Гермиона… может… хочешь пойти со мной на танцы? Она замерла. В груди что-то дёрнулось. Образы прошедшей ночи — призрак, страх, тьма и… Малфой — снова вспыхнули. Но перед ней стоял Рон. Родной, глупый, смущённый, но искренний. И… безопасный. Она медленно кивнула: — Да. Почему бы и нет. Рон просиял, Гарри незаметно показал ему большой палец. А Гермиона опустила взгляд в чашку, в которой отражалась она сама. Но взгляд её был… не здесь. А у стола Слизерина утро кипело куда громче. Пэнси Паркинсон громко смеялась над каким-то не слишком удачным, но весьма колким замечанием Теодора Нотта в адрес старосты Когтеврана. Трейси Дэвис и Дафна Гринграсс перешёптывались, заглядывая в какой-то модный журнал, появившийся в школе неведомыми путями. Блейз Забини, с ленивым видом подперев щеку, вёл спор с Тео о том, какая модель метлы быстрее — «Комета 3002» или обновлённая «Нимбус». А Драко Малфой сидел в центре, будто бы в самой гуще жизни факультета — и одновременно совсем вне её. Он почти не ел. Только возил по тарелке ложкой и смотрел в пустоту перед собой, даже не замечая, как Крэбб у него из-под носа стащил кусок бекона. Перед глазами вновь и вновь проносился сон, отчётливый, будто воспоминание. Он стоит один посреди мрачного зала. Вдалеке — Гермиона. Она тянет к нему руку. Он хочет отвернуться. Он должен. Но её глаза... Он делает шаг. Потом ещё. Он берёт её за руку. И вдруг — облегчение. Всё становится тихим. Она ведёт его куда-то — туда, где нет тьмы, нет отца, нет страха. Но в тот миг, когда он почти улыбается, откуда-то возникает Люциус. — Слабак, — произносит он, глаза сверкают яростью. — Позор рода. Он с силой отталкивает Гермиону. И с глухим звуком ударяет сына по лицу. Драко падает. И просыпается. — Эй, Драко! — Пэнси тронула его за руку. — Ты в порядке? Ты вообще с нами? Он моргнул, вынырнув из мыслей. — Что?.. А, да… просто не выспался. — Ты сегодня с утра как в полусне, — заметил Блейз, бросив взгляд поверх чашки с кофе. — Неужели привиделась очередная серая мантия с лужицей крови? — Не твоё дело, Забини, — раздражённо отозвался Малфой, вставая. — Мы опаздываем. Все. Он бросил салфетку на стол и направился к выходу из зала. Остальные, удивлённые его резкостью, послушно встали. Пэнси поджала губы, но тут же заспешила следом. Только Блейз и Тео переглянулись. — Что-то с ним не так, — пробормотал Тео. — Ага, — кивнул Блейз. — Очень даже "не так".

***

Кабинет зельеварения заливался мягким светом из высоких окон. Столы с котлами, колбами и банками с ингредиентами занимали весь простор, а с потолка тихо капала вода — то и дело раздавались шипения и пузыри из котлов. Профессор Снегг, как всегда, появлялся с тем же мрачным видом, словно каждый урок — личное испытание для каждого студента. — Сегодня мы продолжим работу над зельем, — голос профессора резал тишину. — Помните: одно неверное движение — и вы рискуете не просто провалить задание, но и получить ожог, или хуже. Рон уже подогревал котёл, но слабо скрывал нервозность. Рядом с ним стоял Долгопупс и Симус, который больше любил шутки, чем точное следование рецепту. — Не волнуйся, Рон, — подмигнул Симус, — если что, у меня есть отличный план "Б" побег через окно. — Чёрт, — пробормотал Рон, — только не говори, что ты опять напился ещё до урока. Гарри, стоящий за соседним столом, уже был сосредоточен и аккуратно измерял ингредиенты, а Невилл Долгопупс нервно переступал с ноги на ногу, готовясь смешивать новый порошок. Гермиона же, напротив, стояла с прямой осанкой и напряжённым взглядом, будто в каждое движение вкладывала всю силу своей воли. Её пальцы аккуратно отмеряли нужные травы, а глаза неотрывно следили за рецептом, записанным в тетради. — Невилл, — сказал Рон с лёгкой ухмылкой, — не перепутай на этот раз мандрагору с хрящом тролля. Я всё ещё не могу забыть, как в прошлом году ты чуть не взорвал котёл. Невилл покраснел, но только кивнул, продолжая работать. В этот момент Симус, забыв о предупреждениях, решил добавить щепотку «секретного ингредиента» — слегка дымящего порошка, который он выкрал из склада. — Симус! — прошипел Рон, — ты что творишь?! Но было поздно. Котёл сразу зашипел и выплюнул сноп ярких искр, которые взлетели к потолку. Комната наполнилась густым фиолетовым дымом. Гермиона с изумлением и лёгким ужасом взглянула на клубы дыма, затем быстро накрыла нос и рот платком, пытаясь сосредоточиться и спасти ситуацию. — О, нет, — пробормотал Снегг, выходя из своего угла, — что вы опять устроили? — Ничего, профессор, — старательно улыбнулся Гарри, — просто эксперимент по улучшению реакции. Профессор Снегг сквозь зубы буркнул что-то неприличное, после чего велел всем выйти на свежий воздух и проветрить кабинет. Рон, Симус и Невилл стояли у дверей, отряхиваясь от легкой пыли и стараясь не рассмеяться. — Ты всё ещё хочешь пробовать план "Б", Рон? — улыбнулся Симус. — Если этот план не включает горшок с фиолетовым дымом, то нет, спасибо, — ответил Рон, качая головой. Гермиона, наконец, смогла выдохнуть и сказала себе, что в следующий раз будет ещё внимательнее. После того, как кабинет проветрили, профессор Снегг, как ни в чём не бывало, снова занял своё место у кафедры. — Вернитесь на места, — процедил он сквозь зубы. — И на этот раз без экспериментов, — добавил он, бросив хмурый взгляд на Симуса. Гермиона, всё ещё сосредоточенная, заново проверила рецепт и аккуратно добавила ингредиенты в котёл, словно каждый её шаг был продуман до мелочей. Рон и Невилл следовали её примеру, пытаясь не отставать, хотя было заметно, что они немного растеряны после инцидента. — Гермиона, — тихо сказал Рон, — у тебя, похоже, получается лучше всех. Она лишь слегка улыбнулась в ответ, не позволяя себе отвлечься. В конце урока, когда котлы уже тихо булькали, профессор Снегг неожиданно произнёс: — Для седьмого курса важно уметь работать в команде. Если вы хотите преуспеть — обращайте внимание друг на друга. И помните: точность — ваш лучший друг. Гермиона кивнула, чувствуя, что этот урок был особенно важен. На выходе из класса Симус, как обычно, пытался пошутить: Может, после занятий ещё проведём пару "безопасных" экспериментов? Рон рассмеялся, а Гермиона только покачала головой, мысленно решая, что в следующий раз сама будет проверять всё дважды. На уроке Защиты от Тёмных Искусств был Снегг, заменял другого преподавателя, немного смягчившись после инцидента на зельях, продемонстрировал несколько новых защитных чар. — Если вы не будете внимательны, — предупредил он, — даже самое простое заклинание может обернуться против вас. Гермиона пыталась повторить движения, и хотя заклинания у неё шли лучше, чем у многих, она всё равно чувствовала лёгкое напряжение — ведь каждый урок приближал её к предстоящим испытаниям. Урок Трансфигурации в этот раз проходил совместно с Слизерином— Профессор Макгонагалл стояла перед классом, оглядывая обе группы с привычной строгостью. — Сегодня, — объявила профессор Макгонагалл, когда ученики расселись, — вы выполните одно из самых сложных заданий курса трансфигурации. Оно традиционно доверяется только лучшим ученикам Хогвартса. Мы говорим о синхронной предсказательной трансфигурации. Некоторые учащиеся нахмурились. — Это преобразование объекта в то, что в теории задумывает ваш партнёр. Необходимо не просто владение магией на высочайшем уровне, но и способность — в какой-то мере — чувствовать намерения другого. Вы работаете в парах. Пары уже определены. Гарри с Роном переглянулись. — Поттер — с Пэнси Паркинсон. — Уизли — с Милисентой Булстроуд. — Грейнджер — с Малфоем. Тишина. За ней последовало еле слышное: — Что? — в унисон выдохнули Гарри и Рон. Гермиона на мгновение замерла, но потом выпрямилась, как ни в чём не бывало. Драко ухмыльнулся. Слишком быстро. В его глазах что-то промелькнуло — раздражение? или тревога? — Серьёзно? — пробормотал он, подходя к ней. — Надеюсь, ты не собираешься угадать, что я думаю. Это будет... очень, очень скучно. — Поверь, Малфой, я бы предпочла угадывать у крокодила, — парировала она, — было бы больше вариаций. Он хмыкнул. — Ну давай, Грейнджер. Удиви меня. А я попробую угадать, какой трансфигурацией ты сегодня решила блеснуть. Каждой паре выдали одинаковые куски дерева, по сути — безформенные чурбаки, из которых им предстояло выполнить трансфигурацию в тот предмет, о котором думает партнёр, не договариваясь напрямую. — Вы можете использовать любые вспомогательные заклинания для связи, кроме прямого вербального общения, — добавила профессор Макгонагалл, проходя мимо рядов. — И, разумеется, запрещены любые заклинания-чтения мыслей. Это не окклюменция. Гермиона взглянула на свой брусок. Она уже знала, во что собирается его превратить — в перо из феникса, символ обновления, магической силы и знания. Рядом с ней Драко театрально закатил глаза. — Надеюсь, ты не решишь, что я хочу сделать чайник, — бросил он. — Хотя тебе бы пошёл. — Неужели твой ум на большее не способен? — ответила она холодно. — Или ты уже решил: если не можешь блеснуть, лучше высмеять? Он чуть прищурился. “Что она задумала... Что-то связанное с книгами? Глупо. Или со зверушками?” Он поднял палочку, вдохнул — и впервые с начала года, по-настоящему сосредоточился. Когда чурбак Гермионы начал изгибаться, меняя форму, Драко с удивлением заметил, что его собственный тоже отзывается — словно магия подтягивалась за неуловимой мыслью, которая рождалась где-то между ними. В момент, когда оба куска дерева превратились — его в огненно-золотое перо, её в то же самое — по классу прокатился общий вздох. Даже Макгонагалл на мгновение замолчала. Гермиона быстро перевела взгляд с пера на результат Малфоя — и замерла. Брови её едва заметно дёрнулись. “Это совпадение?.. Не может быть. Не с ним.” Драко мельком взглянул на её перо, потом на своё, и на миг его губы приоткрылись — совсем чуть-чуть, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Он быстро спрятался за насмешливой маской. Тео Нотт со своего места хмыкнул: — Вот уж союз, о котором нас не просили. Осталось только телепатию развить — и можно писать роман. — Займись своим заданием, Тео, — бросил Драко, даже не обернувшись. — Очень... впечатляюще, — сказала Макгонагалл, подойдя ближе. — Идеально синхронно. Грейнджер, Малфой, пять баллов факультетам. Хотя... не думала, что вы сможете сработаться. Особенно вы, мистер Малфой. — Я тоже, профессор, — честно ответил он. И хотя его голос был насмешлив, в глазах Драко мелькнула тень чего-то другого. Когда колышущееся золотистое перо наконец исчезло в дымке, оставив после себя только лёгкий запах древесины и палёной магии, Макгонагалл отвела взгляд и пошла дальше по рядам. — Неожиданно, — пробормотал кто-то из-за спины. Гермиона села на место, гордо вздёрнув подбородок. Драко же, опершись локтем о парту, с прищуром смотрел на неё, словно видел впервые. "Она действительно всё делает с лёгкостью. Даже это. Для грязнокровки… слишком." — Не слишком ли ты стараешься, Грейнджер? — прошипел он, наклоняясь чуть ближе. — Смотри, а то от усердия волшебную палочку стерёшь. — Я хотя бы стараюсь, — отрезала она, не глядя. — В отличие от тех, кто живёт за счёт фамилии. Он усмехнулся. — Зато фамилия у меня правильная. Тебе это никогда не светит. Даже если ты будешь превращать дерево в Гринготтс. Она повернулась к нему, глаза сверлили. — И всё равно, Малфой, ты не смог не думать так же, как я. Он снова усмехнулся, но на этот раз без обычного ехидства — больше с осторожностью. Как будто сам не знал, что именно почувствовал в тот момент. Впереди Пэнси Паркинсон сердито скрестила руки, кидая на него взгляды исподлобья. То и дело она шептала себе под нос что-то вроде: — ...грязнокровка... из всех, именно с ней... - Гарри, сидящий рядом, резко повернулся: — Что ты сказала? — Ничего, Поттер. Не лезь. — Лезу. Хочешь, чтобы профессор тебя услышала? — Подумаешь, герой, — фыркнула Пэнси. — Заигрался, потому что Волан-де-Морта нет. — Смотри, Паркинсон, — процедил Гарри, — сейчас Волан-де-Морта нет. А ты всё ещё жалишь, как змея. Рядом Рон не находил себе места. Он пытался сосредоточиться на задании, но его взгляд снова и снова метался к Гермионе и Малфою. Он наблюдал, как Малфой наклоняется к ней, как ухмыляется, что-то ей говорит. Как Гермиона, напротив, всё такая же холодная, уверенная — и молчит. Но всё это злило Рона больше, чем любые насмешки. "Почему именно он? Почему с ним? Да ещё после всего..." — Уизли, — раздался голос Булстроуд. — Если ты не прекратишь пялиться на Грейнджер, я сотру этот брусок о твою рыжую голову. — Заткнись, Милисента. — Как скажешь, герой, — отозвалась она, закатывая глаза. Драко мельком глянул на Уизли и прищурился. Его глаза чуть сузились. "Что это? Он на неё так смотрит, будто... Неужели Уизли и Грейнджер — пара? Мерлин, да вы шутите." Он наклонился ближе и сказал едва слышно, с притворным сочувствием: — Грейнджер... ты бы хоть парню своему подсказала. А то бедняга вот-вот взорвётся от ревности. Ему, кажется, совсем не нравится, что ты рядом со мной. — Это тебя должно волновать? — Не волнует. Просто забавно. Вы — самая милая пара грязнокровки и нищего, которую я когда-либо видел. Прямо любовная драма с помойки. — Перестань, Малфой, — с нажимом сказала она. — Ты не в том положении, чтобы издеваться. Или ты забыл, кто на самом деле боялся надеть “чёрную” мантию? Он молча сжал губы. Секунда — и язва в глазах сменилась чем-то более резким. Она задела его. Больно. Но вместо ответа он снова натянул ухмылку. — Зато ты всё ещё не боишься леса. Значит, дежурство нас с тобой не пугает? Она стиснула зубы. — Если ты не будешь говорить весь вечер, оно будет даже приятным. — Тогда мне придётся всё испортить, — с удовольствием сказал он. Гермиона скрестила руки и наконец повернулась к нему всем корпусом. В её голосе звучала усталость и нечто, похожее на разочарование: — Забавно, Малфой. Ты же сам наорал на меня, чтобы я к тебе не подходила и не разговаривала. А теперь не можешь заткнуться. Уж определись. Он чуть вздрогнул от её слов. Не от тона — от того, как спокойно и прямо она это сказала. Без язвительности. Без крика. Просто устало. Он отвернулся, но ответить не смог. И почему-то впервые за долгое время это его разозлило не на неё… а на себя. Хоть он и продолжал усмехаться, где-то внутри у Драко уже начинала закрадываться неловкая, почти раздражающая мысль: "Почему я действительно подумал то же самое?.."