Там, где умирает ненависть.

19 сентября 1998 года Лондон, квартира Гермионы Грейнджер

Квартира была небольшой: спальня, уютная гостиная, крохотная кухня, совмещённая с обеденным уголком, и ванная, в которой Гермиона уместила столько баночек и пузырьков, что любой аптекарь позавидовал бы. Среди книжных полок, мягких подушек, маггловских фотографий и аккуратной стопки дел с Министерства магии, витал аромат чая и яблочного печенья. Гермиона, в повседневной кофте и джинсах, бегала по комнатам, проверяя, не забыла ли что-то к своему дню рождения. Кровать в порядке, чайник гудит, торт — в холодильнике, тостер — выключен. Всё бы хорошо, если бы не одно "но". — Он обещал, что не заблудится, — пробормотала она себе под нос, подходя к окну. — Но это же Драко. Она усмехнулась, вспоминая недавний случай, когда тот трансгрессировал не в её квартиру, а к девяносто пятилетней соседке. Та приняла его за внука и усадила за кухонный стол, угощая пережёванными пончиками и рассказывая истории о Второй мировой. С тех пор Гермиона тайком зачаровала его пуговицу под навигатор — заклинание, незаметно указывающее её на его местоположение. Потому что пользоваться мобильным телефоном он категорически отказывался: — Маггловские штуковины портят пальцы и достоинство. Гермиона только закатывала глаза и подсовывала очередного жучка. В дверь позвонили. — Гарри! Тео! — радостно воскликнула она, открывая. На пороге стояли Гарри Поттер и Теодор Нотт. Гарри был в простой куртке, Тео — в безупречно выглаженной мантии, хотя воротник всё равно стоял колом. В руках у них были коробки и свитки с поздравлениями. — С днём рождения, Гермиона, — сказал Гарри, вручая коробку. — От нас обоих. А вот это — от Рона. Он с Лавандой уехал к Чарли. Смотреть на драконов. Или на Лаванду. Путаюсь. — Он чуть не сгорел, — добавил Тео. — И теперь с восторгом пишет, как драконы жуют железо. — Лаванда, кажется, в восторге от Чарли, — усмехнулась Гермиона. — А Чарли — от драконов. Всё на своих местах. Гости уселись в гостиной, а Гермиона налила чай. Тео осматривал квартиру с восхищением, трогал чайник, изучал электрическую плиту, заглядывал в микроволновку. — И ты живёшь... тут? Среди магглов? Добровольно? — Очень даже добровольно, — засмеялась Гермиона. — Временно. Родители подарили. Устроилась в Министерство, скоро начну. Это мой маленький остров спокойствия. — Ты странная. Но вкус у тебя есть, — признал Тео. — Только всё подозрительно не шепчет, не двигается и не парит. — Для мага ты подозрительно впечатлителен, — заметил Гарри. — Успокойся, чайник тебя не укусит. — Говорите за себя. Он рычит. — А где Малфой? — спросил Гарри. — Уже должен быть? — Да, — Гермиона вздохнула. — Я научила его заказывать такси, чтобы не трансгрессировать. Убедила, что среди магглов лучше соблюдать приличия. А он всё ворчит, что "в этом ящике с колёсами нет никакого достоинства". — Это после того, как трансгрессировал к старушке? — хмыкнул Гарри. — Той самой. Она ему даже шерстяные носки связала. Бедняга сидел там полчаса и ел пончики. Удивительно, что не сбежал. Зазвонил дверной звонок. Гермиона открыла — и застыла. Перед ней — букет, над которым трепетали зачарованные бабочки. А за ним — Драко Малфой, в светлой рубашке, слегка растрёпанный, но сдержанно элегантный. — Привет, — выдохнул он. Она улыбнулась, уже подступая к нему, и он быстро убрал букет в сторону — чтобы поцеловать её. Долго. Мягко. До тех пор, пока сзади не раздалось вкрадчивое: — У нас тут чаепитие, а не сцена из романа. — Тео, — проворчал Драко, — ты был в моём списке друзей. До этого момента. Гермиона рассмеялась и пригласила всех обратно в гостиную. Пока она разливала чай, Драко сел рядом, не отпуская её руки. — Кстати, — сказал он вскоре, — у меня новости. Я устроился в Аврорат. — Что?! — Гермиона чуть не выронила чашку. — Ты же... — Я передумал. Не хочу жить на том золоте, что приносили страх. Хочу сам. Хочу… правильно. — Поздравляю, коллега, — сказал Гарри, улыбаясь. — Вижу, наш отдел продолжает пополняться бывшими проблемами Министерства. Когда Гарри и Тео ушли, оставив после себя бумагу, подарки и перемешанные чашки, в квартире стало спокойно. Гермиона вытирала кухонный стол, когда Драко подошёл сзади. — Я люблю тебя, — сказал он просто. Она обернулась, и в его руках уже была маленькая коробочка. — Я долго искал, где мой дом, Гермиона. Оказалось, он там, где ты. — Он опустился на одно колено. — Неважно, Лондон, Азкабан или кухня с чайником. Будь моей семьёй? Она не ответила словами. Лишь поцеловала его.

***

Через несколько месяцев они поженились. Люциус Малфой, вышедший из Азкабана, сперва был резко против их отношений и брака. Но под напором Нарциссы и мягких уговоров Гермионы сдался. В день свадьбы он даже не нахмурился. Почти. В подарок он передал им дом в магическом квартале — не такой величественный, как Мэнор, но уютный и достойный. Спустя 15 лет. Дом наполнился суетой, как только солнце едва коснулось окон. Гермиона мелькала из комнаты в комнату, собирая чемоданы, проверяя списки и отгоняя Рекса, радостно тянувшего в зубах один из носков Скорпиуса. — Скорпиус, оставь собаку в покое! — строго сказала она, вынырнув из детской с учебником «Заклинания II курса» в одной руке и зельем от головной боли — в другой. — Я же просила твоего отца не дарить такие подарки. Это не игрушка! На кухне, откинувшись в кресле с газётой в руках, Драко лениво пил кофе и не особо скрывал довольство. — Вообще-то это был подарок дедушки. - уточнил Скорпиус. — Ты знала, на что идёшь, выходя за меня, — не отрываясь от Пророка, проговорил он. — К тому же, Рекс — охранник. Он должен быть рядом со Скорпиусом, на случай если кто-то решит снова наложить на него слизнеплевательный сглаз. Серьёзные времена требуют серьёзных решений. — Беллу Роза берёт с собой, потому что она кошка. Хогвартс не разрешает собак. Даже если твой сын попытается зачаровать Рекса под плюшевого кролика, — сказала Гермиона, ставя чемодан у двери. Скорпиус скорчил недовольную гримасу и почесал за ухом пса. Рекс тут же повалился на бок, подставляя живот. Белла, рыжая кошка, уже сидела на клетке, надутая и самодовольная, как будто знала, что снова едет в Хогвартс, а пес — нет. — Почему ей можно, а мне нельзя? — буркнул Скорпиус. — Потому что Белла — кошка, а не маленький оборотень на лапах, — сказала Гермиона, но с улыбкой. Она бросила взгляд на Розу, которая уже в полной форме стояла у зеркала, поправляя галстук Гриффиндора. В этом был Драко виноват: это он когда-то, по просьбе Гермионы, подарил дочери Беллу, когда Живоглот — её старый кот — умер. Розе тогда было четыре, и она почти месяц молчала, пока новая кошка не запрыгнула к ней в кровать. Драко сложил газету и взглянул на жену. — Что пишет Лавгуд? — Опять про каких-то полупрозрачных антарктических флуффингелов. Утверждает, что они питаются звуками колокольчиков и дружат с домовыми эльфами, — вздохнула Гермиона. — Всё как всегда, — хмыкнул Драко. — Но кто-то ведь должен заниматься такими вещами, пока мы ловим настоящих психов. — Папа, — Скорпиус дернул отца за рукав. Он был его точной копией в детстве, но с глазами Гермионы. — Как думаешь, на какой факультет я попаду? Драко скосил глаза на жену. Та хмыкнула: — Он с прошлого месяца только и говорит об этом. — С тех пор, как Розу определили в Гриффиндор, — добавила она. — Я так и знала. — Я и не был удивлён, — с ленивым превосходством протянул Драко. — Такая же, как ты, — любительница героических приключений, правила не читает, а зачитывает. Да ещё и влияние Джеймса и Лили сказалось. Невозможно было избежать... — Папа, — напомнил Скорпиус, с надеждой заглядывая в глаза. — А я? Драко немного выпрямился. — Конечно, я бы хотел, чтобы ты попал на Слизерин, — честно сказал он. Гермиона зыркнула на него, но промолчала. — Но, — добавил Драко, — в любом случае, ты — мой сын. И куда бы тебя ни распределили, помни: дело не в цвете галстука. Главное — каким ты будешь человеком. А ты сильный. И умный. Как твоя мать. Скорпиус расправил плечи, будто вырос на пару сантиметров. — Ну всё, — сказала Гермиона, — пора.

***

Густой пар из паровоза клубился в солнечном воздухе, смешиваясь с гомоном семей, суетой чемоданов, мяуканьем кошек и редким визгом сов. В толпе мелькали чёрные мантии и озабоченные лица родителей, проверяющих — не забыли ли что-нибудь. — Гарри! — махнула рукой Гермиона, заметив знакомую чёрную растрёпанную голову. Гарри шагал с Джинни и детьми. Лили и Роза тут же взвизгнули, бросились друг к другу и унеслись в сторону ближайшего вагона, заговорив одновременно. Джеймс, уже в мантии, зевнул и облокотился на тележку. Альбус, чуть нахмурившись, нервно перебирал ремешок от совиной клетки. — Привет, — Джинни обняла Гермиону, с лёгкой улыбкой поглядывая на своих детей. — Что не выспался, Малфой? — Гарри ухмыльнулся, оглядывая Драко, который прищурился, словно от избыточного света. — А ты, я погляжу, тоже. Ночка выдалась бурная... но мы всё-таки накрыли этих гадов, — лениво сказал Драко, расправляя воротник пиджака. — Драко! — Гермиона посмотрела на него строго. — Мы договорились, при детях — никаких подробностей работы. — Работа — это не то, что можно снять с мантией, — усмехнулся он, но подчинился. — Всё, молчу. В этот момент раздался голос: — Детиииии! — и чуть ли не через сумку с совой к ним прорвался Тео Нотт, с перекошенным от чемодана плечом и волшебным фотоаппаратом на шее. — Тео! — хором воскликнули дети. Лили обняла его за талию, Роза соскочила с перрона прямо ему на руки, Альбус и Скорпиус улыбнулись и подошли ближе. — Я чуть не опоздал! Ваш крестный папочка снова с вами, — заявил он торжественно. — Никогда не думал, что скажу это... но я скучал. — Вообще-то ты мой крестный, — важно сказал Скорпиус. — А Гарри — крестный Розы. — Мелочи, — отмахнулся Тео, нагнувшись к мальчику. — А давай, мы Гарри об этом не скажем, ладно? Пусть думает, что это он. А я... я буду тайный крестный. — А так можно? — зашептал Скорпиус, заговорщически улыбаясь. — Если ты слизеринец — можно всё, — подмигнул Тео. — Так! — поднял фотоаппарат. — Все в линию! Я хочу это запечатлеть! Стойте. А где… Уизли? — Как всегда опаздывают, — Гермиона закатила глаза, и в тот же момент вдалеке показались Рон и Лаванда, бежавшие с тележкой, таща за руку своего рыжего сына, с лицом подозрительно похожим на юного Рона. — Ну, мы не опоздали! — задыхаясь, выдохнул Рон, подталкивая сына. — Иди, Хьюго к братьям. Хьюго смущённо кивнул и побрёл к группе, где уже вовсю обсуждались сладости из тележки и как получить дополнительную порцию яблочного сока в поезде. — О, смотрите! — Гермиона замахала рукой. — Невилл! Из толпы показался Невилл, радостный, румяный, в новой мантии с лавандовым платком. За руку он вёл белокурую девочку с задумчивыми глазами. — Привет, ребята! — прокричал он. — Мы почти опоздали, как всегда. А это — Элси, — сказал он, погладив девочку по плечу. — Где Палумна? — Тео окинул его внимательным взглядом. — Опять пишет свои газетки про чешуйчатых червеболтов? — Нет, — хохотнул Невилл. — На этот раз — про паукофеев. Она утверждает, что они прячутся в волосах старых слизеринцев. — Ну, теперь я точно буду носить шляпу, — проворчал Тео. Дети рассмеялись. Свисток паровоза пронзил шум и гомон, заставив родителей чуть подтянуться, а детей — метнуться к дверям вагонов. — Всё, пошли! — скомандовала Гермиона, помогая Розе поднять клетку с Беллой. — И не забудь, — сказала она, прижимая дочь к себе, — в библиотеке на втором этаже в восточном крыле спрятано лучшее, чем в списке. — Я помню, мам, — улыбнулась Роза. — И ты это говорила и в прошлом году. — И ещё скажи Смиту из Пуффендуя, что если он тронет твой проект с заклинанием-оборотом, я найду его. Даже через архивы Министерства, — добавил Драко вполголоса. — Папа! — фыркнула Роза, но обняла его крепко. Скорпиус стоял, уцепившись за чемодан, глаза блестели. Он напряжённо глядел на поезд, затем на толпу, будто боялся пропустить что-то важное. — Всё будет хорошо, — сказал Драко, положив руку ему на плечо. — Не бойся новых. Они боятся тебя куда больше. — Потому что я Малфой? — Потому что ты умный и воспитанный. Это пугает, поверь мне. Скорпиус улыбнулся и кинулся к Альбусу, Розе и Лили, уже занявшим места у окна. Гарри, Джинни, Рон, Невилл, Тео и Гермиона стояли рядом, глядя, как вагоны медленно наполняются детскими голосами, криками, шуршанием сов и шепотом первых секретов. Тео всё ещё щёлкал фотоаппаратом, пока Невилл не хлопнул его по плечу и не выхватил устройство, подняв вверх, как трофей. — Всё, хватит. Пусть хоть один кадр получится без тебя на переднем плане. — У меня лицо харизматичное, — пожал плечами Тео. — Оно требует уважения. Гарри хохотнул, Джинни закатила глаза. Паровоз фыркнул паром, и двери начали захлопываться. — Лили! — крикнула Джинни. — Джеймс! Альбус! Не забудьте письма! — Роза! Шоколадные лягушки не прячь в учебник! — всплеснула руками Гермиона. — И если слизеринцы предложат вам сделку — скажите "да", но с поправками, — громко добавил Тео. Поезд тронулся. Дети в окнах махали руками, кто-то уже успел нарисовать рожицу на запотевшем стекле. Маленький Рекс тявкнул, бросившись вдоль перрона, и Гермиона еле удержала его за ошейник. В шуме и суете Гермиона на секунду осталась молча, глядя на вагон, где исчезала Роза и Скорпиус. — Всё-таки они растут слишком быстро, — сказала она вполголоса. — Зато у нас остаётся кофе... и тишина, — отозвался Драко, подходя ближе. — М-м… — Гермиона вздохнула. — И ещё кое-что. Из кармана мантии она достала небольшую резную шкатулку. Ту самую, что когда-то подарил ей Драко — ту, что когда-то принадлежала Нарциссе. — Всё ещё звучит? — спросил он. — Каждый раз, когда я открываю её, — прошептала Гермиона, — я вспоминаю, с чего всё началось. Она открыла ее. Мелодия — старая, тихая, почти выветрившаяся — зазвучала в утреннем воздухе, пересекая рельсы, дым и отголоски смеха. — Где умирает ненависть… — произнесла она. — …там начинается всё остальное, — закончил он. Они стояли рядом, молча. Рядом были друзья. Впереди — дети. А в руках звучала та же мелодия, что когда-то изменила их обоих.