Кинктобер 2025

Долгожданный конец смены позволил Эндрю оставить свой пост и, по-хорошему, отправиться домой, но, видимо, придётся задержаться. Он только собрался пойти в комнату персонала, чтобы забрать рюкзак и уйти, как из толпы нарисовался Роланд. Видеть его в обычной одежде, а не в рабочей рубашке и брюках, довольно непривычно, однако глаз всё равно цепляется за тёмную футболку, заправленную в джинсы, и накинутую сверху джинсовую куртку. Сколько бы Эндрю с собой ни спорил, факт остаётся фактом: ему безумно нравится то, как одевается бармен вне работы. Хотя даже на работе его внешний вид заставляет трепет пройтись приятной волной по телу, когда Миньярд видит, как натягивается белая рубашка на его груди и аккуратно уходит под пояс брюк, затянутых ремнём. — Чего пришёл? — бросил Эндрю, когда Роланд напрямую подошёл к нему. — Решил взять с тебя пример и попробовать расслабиться на своей же работе, — пожал плечами бармен и улыбнулся в своей манере, дружелюбно, но с некой хитростью, — не составишь мне компанию? Блондин собирался на автомате отказаться, как вдруг осознал – сегодня суббота. Его законный выходной, когда можно действительно провести время в клубе, тем более смена закончилась, а время ещё детское. Немного подумав, он всё-таки согласился. Роланд лишь благодарно ухмыльнулся и потянул его за собой на танцпол, хватаясь за рукав рубашки Эндрю. Знает же, что он не танцует, что там слишком много людей, и это не то место, где блондину хотелось бы оказаться прямо сейчас после работы. Но всё раздражение как рукой снимает, когда в этой толпе Роланд закрывает Миньярда своим телом – спасибо высокому росту и широкой спине – и целует. Поцелуй жаркий, но такой нежный, каким не бывает сам Эндрю. Он может только грубо ответить, но при этом до головокружения наслаждаться тем, как мягко сминает его губы Роланд. Вряд ли кто-то другой сможет так же ласково целовать человека, которого все вокруг считают монстром, способным лишь на насилие. И ведь Эндрю действительно это нравится, настолько, что он неуверенно прикрывает глаза и обнимает бармена за шею в попытках приблизиться и целовать глубже. Грохот басов, танцующие тела и запах алкоголя становятся неважными, весь мир будто под пеленой чего-то неизведанного, чего-то, что в мгновение заставляет скачущие мысли остановиться, будто вместе с ними замерло и время, и сконцентрироваться именно на этих теплых губах. «Райские сумерки» – поистине райское место, ведь здесь можно быть собой. Вроде обычный клуб, но такой, где никто не будет даже обращать на тебя лишний раз внимания, из-за чего такая выходка Роланда не вызвала ни у кого удивления. Максимум реакции заключался в том, что люди узнавали работников и находили забавным факт их отношений. Льстит и то, что брюнет старается действительно не касаться кожи Эндрю. Он помнит, что прикосновения неприятны для него, а через ткань это ощущается не напрямую. Умно, такие поступки явно стоит оценить. Собственно, это Миньярд и сделал. Он знал, как подобные поцелуи влияют на Роланда, как жар растекается по его телу и собирается в паху, в ожидании действий. Духота в купе с жаром внутри не давали дыханию восстановиться, из-за чего пришлось отстраниться друг от друга. Эндрю спрятал краснеющие от недостатка воздуха щеки на груди бармена и почувствовал, как тот аккуратно поглаживает его затылок. — Как там дела на учёбе? — спросил Роланд так, будто только что не впивался в губы Эндрю, высасывая из него остатки сознания. — Ты действительно сейчас хочешь слушать о том, как Ники вызвали к директору? — раздражённо выдал Миньярд, на что получил смешок со стороны бармена. Не давая говорить дальше, Эндрю вырвался из его объятий и схватил за руку, утягивая за собой. Они шли через плотную толпу мерзких тел, которые только раздражали. Миньярд был готов просто их всех покромсать на мелкие кусочки, лишь бы не чувствовать, как приходится протискиваться между ними. Роланд же послушно следовал за партнёром, а когда увидел знакомую дверь с табличкой «Персонал», понял, что ведут его туда явно не просто так. Щелчок двери отозвался по всему телу Роланда сладким предвкушением. Джинсы давно стали тесными, а Эндрю просто не мог этого не заметить. Именно для этого он заперся в этой комнате с барменом, чтобы дать ему то, что они оба так хотят. Роланд обожает, когда Миньярд садится перед ним на колени и раздвигает его ноги, чтобы взять в рот возбуждение. Эндрю же нравится видеть, как закатываются глаза его партнёра, как он издаёт тихие стоны, толкаясь глубже. Именно Эндрю доводит его до такого состояния, и ему за это ничего не будет: он просто доводит партнёра до исступления и получает от этого удовольствие. И снова ощущение горячей плоти на языке заставляет Эндрю чувствовать себя нужным, желанным, это из-за него Роланд в таком состоянии, у него есть право выбрать, что делать с барменом, а не просто терпеть. И ведь Миньярд выбирает доставить Роланду удовольствие. Он помнит всё, что для него делал этот парень, каждый поступок и в глубине души благодарен. Единственное, что ему под силу это отсосать в благодарность за каждый поступок. Скорее всего брюнет понимает, почему Эндрю это делает, но пока они об этом не говорили, возможно, ещё не готовы. Роланд кусал губы и прикрывал глаза рукой, откидываясь на мягкую спинку дивана. Поцелуи снова разожгли огонь и возбуждение, а Эндрю вновь это увидел и захотел почувствовать на себе. Его целовать – одно удовольствие, но чувствовать эти губы на собственном члене – это отдельный аттракцион. Его сводит с ума, как Миньярд обхватывает губами его и заглатывает почти полностью, проводя по всей длине языком, как он дразнит головку и потом начинает двигать рукой у основания. Это всё просто невозможно вытерпеть спокойно, но нельзя прикасаться к Эндрю. Во время этого процесса тело блондина неприкосновенно, в этот момент можно прикоснуться только с разрешения, которого не было, поэтому остается просто кусать губы и прятать руки за спиной, чтобы случайно не сорваться. И всё же ему нравится такое. Роланд испытывает отдельное удовольствие от такой попытки самоконтроля. Пока щеки Эндрю создают вакуум и ласкают его плоть, бармен пытается остаться в сознании, чтобы на автомате не зарыться пальцами в чужие волосы. Это тяжело, но действует, словно контроль оргазма. Такая же сладостная пытка, не дающая расслабиться, отчего лишь приближает к разрядке. Интересно, Эндрю тоже тяжело от того, что он не прикасается к себе? С этим вопросом он разбирается сам в одиночестве, в редких случаях они переходят к полноценному сексу, но и там свои правила. Только он задумался об этом, как почувствовал, что скоро дойдёт до пика. Эндрю утыкался носом ему в лобок и сглатывал мешающую слюну. Головка отчётливо чувствовала движения горла, а Роланд поражался, как блондин подавляет рвотный рефлекс. И всё же это очень помогло. Совсем скоро Роланд не выдержал и чуть толкнулся в рот Эндрю, выстреливая семенем прямо в горло. Тот сначала закашлялся, но проглотил, злобно глядя на бармена снизу вверх. — Ты охренел, идиот? — злобно прошипел он, вытирая рот от слюны, — я просил предупреждать, если кончаешь мне в рот. — Я хотел, но не успел... — виновато опустил голову Роланд, — прости, в следующий раз предупрежу. Эндрю только молча поднялся с колен и удалился, хлопнув дверью. Скорее всего, пошёл в туалет, избавляться от собственного стояка. Да уж, Роланд прокололся по полной, за что и получил презрение от Миньярда и тяжелую ношу стыда на душе.