Кинктобер 2025

То же общежитие, та же комната и та же ванная, где вновь остались вдвоём Нил с Эндрю. Кажется, будто когда-то давно Миньярд помогал Нилу отмыть с себя всю запёкшуюся кровь, пот и страх, который он испытал после нахождения в одном месте с отцом. Одновременно кажется, что это буквально вчера и при этом настолько давно, что Нил больше не боится. Больше мафиози не вызывают страха, боль в теле беспокоит только от тренировок, а вода не кажется тем, что вызовет болезненное щипание своим попаданием на кожу. В тот день Эндрю опустился на колени и довёл Нила ртом до пика, чем занимался и сейчас. Единственными отличиями оказалось то, что тогда Миньярд позволил себе снять только обувь с носками и повязки. Сейчас же он был полностью обнажён, как и Джостен. Эндрю придерживал одной рукой бёдра парня, чтобы он не упал, и брал достаточно глубоко, чтобы с губ Нила срывался вздох, полный наслаждения, а за ним и стон, когда по плоти прошлась приятная вибрация уже от тихого стона Эндрю. Он не отставал, как в прошлый раз, теперь можно было себе позволить больше. Свободной рукой он подготавливал себя сзади. Пальцы осторожно и трепетно погружались во влажную тесноту, пока сверху на парней лил душ, расслабляя тела после изнурительной тренировки. Стон от каждого глубокого движения отдавался в чувствительной головке Нила, заставляя его чуть крепче сжимать пальцы в светлых волосах Эндрю. Он не насаживал его, не заставлял, только аккуратно держал, чтобы было легче справиться со всеми ощущениями и не упасть на мокрую плитку. Чувствуя, что Джостен полностью готов, Эндрю встал на ноги. Его пальцы выскользнули, после чего он утянул нападающего в поцелуй. Он прижимал к стене, кусал и держал за подбородок, перетягивая всю инициативу на себя, пока Нил не решил тоже его приласкать. Пальцы неуверенно опустились на ягодицы Эндрю, а после погрузились внутрь, поддразнивая его неглубоким вхождением. Безоговорочное «да» стало явным на все сто процентов, когда Миньярд чуть прогнулся в спине, насаживаясь глубже на дразнящие пальцы. — Если что-то не так, говори сразу, я остановлюсь, — фраза, которую Нил говорит постоянно перед началом секса. То, что даёт им обоим возможность почувствовать себя в безопасности и не бояться, что кто-то из них сделает плохо второму. В любом случае они прервутся, если кому-то не понравится, и в этом не будет проблемы. — Давай уже, — выдохнул Эндрю, когда Нил уже надоел играть с его входом, поглаживая и проникая не так глубоко. Стекающая по телу вода проникала меж упругих ягодиц и попадала на наглые пальцы, которые всё не могли оставить Эндрю в покое. Нил с вызовом усмехнулся и всё-таки убрал руки, после чего поменялся местами с Миньярдом. Блондин оказался лицом к стене, руками опирался о скользкую и холодную, по сравнению с водой, плитку, пока волосы надоедливо лезли в глаза из-за струй душа. Нил решил ещё немного поиграть прежде чем продолжить, поэтому приблизился вплотную, потираясь возбуждением между ягодиц, а губами атаковал шею. Под аккомпанемент из журчания воды и фырчания Эндрю он оставлял на его шее множество поцелуев и маленьких красных следов. Член в это время не входил, только погружался в мягкость ягодиц, прижимаясь яйцами к чужим. Нил чуть сильнее вжимался, имитируя толчки и со всей любовью мучил нежную шею. Одной рукой он провёл по члену Эндрю, после чего надавил на низ живота, прижимая к себе. Прекратил он только, когда Эндрю уже действительно раздражённо толкнул его локтём. Да, слишком заигрался, нужно продолжать. Он чуть отстранился, чтобы не сделать больно, и, придерживая собственный орган, медленно погрузился в Миньярда, издав при этом расслабленный выдох. Нилу нравится. Ему безумно нравится чувствовать этот жар от тела Эндрю, знать, что он делает ему приятно и выбивает из груди несдержанные полустоны. Блондин сам по себе очень тихий даже во время полового акта. От него редко можно услышать стоны, но сдержать их становится куда сложнее, когда Нил попадает по тем самым точкам, от которых кружится голова, а ноги становятся ватными. — Чёрт, Нил... — несдержанно позвал Эндрю, — двигайся уже, иначе я сам тебя выебу. Угроза вселенского масштаба. Нил действительно начал двигаться. Он обнял Эндрю покрепче, прижимаясь к его спине грудью, и начал двигаться в довольно быстром темпе, всё чаще попадая по той самой точке. Одна рука оглаживала чувствительную грудь, то и дело задевая горошины сосков, в то время как вторая обхватила основание члена Миньярда и двигалась в такт толчкам. Вода затекала куда только можно и нельзя, одновременно помогала процессу и при этом мешала, попадая в глаза и рот, когда тот открывался в немом стоне. Эндрю готов был проклинать то, насколько ему нравится звук сталкивающихся друг с другом влажных тел и ощущение влаги, которой не был пот. Эта влага была приятной, охлаждающей, из-за неё не было ощущения, что тело вот-вот сгорит от всепоглощающего жара. Решив, что дразнить должен не только Нил, Эндрю начал сжиматься, вытягивая из Джостена хриплые стоны, когда он проникал глубоко и оказывался в ещё большей тесноте, чем прежде. Это доводит обоих до того состояния, когда они готовы двигаться навстречу друг другу с безумной скоростью, лишь бы достичь желанной разрядки. Член Эндрю стоит колом, прижимается к животу, когда Нил беспощадно двигает по нему рукой и целует шею и плечи. Как же хорошо, как же ему чертовски приятно чувствовать в себе жар Нила. Того самого Нила, который так бесит своим присутствием, манерой поведения и язвительной улыбкой, которая выводит на эмоции любого. Только вот Эндрю он выводит не на те эмоции, которые испытывают другие. Глядя на это выражение лица Нила, он готов поклясться, что желание стереть эту ухмылку поцелуем растёт в геометрической прогрессии и даже не собирается уменьшаться, пока губы не коснутся этих желанных уст, из которых каждый день вылетают остроумные подколы и явно провокационные слова. — Ускорься, — на одном дыхании проговорил Эндрю, — я скоро кончу, — прямолинейно, жарко и сдавленно звучат эти слова от Миньярда, когда он и сам поглаживает свою головку, пока рука Нила остервенело скользит по всей длине Эндрю. — Я тоже почти, потерпи немного, — последние, полные горячего шёпота, слова Нила просто сводят с ума. Эндрю совсем теряет голову и не помнит, как наклонился, чтобы Нил входил под другим углом, чуть глубже и грубее. Влажные шлепки не прекращались, а вздохи, перемешанные со стонами, очень хорошо перекрывались звуком льющейся воды из душа. Ещё чуть-чуть, ещё совсем чуть-чуть, и оба избавятся от этого давления, которое преследовало ещё будто с самого конца тренировки, хотя по факту появилось во время переодевания. Последние несколько толчков оказались самыми глубокими, от чего Эндрю прикусил собственную руку и кончил, пачкая семенем кафель. Нил не отставал, он выскользнул из Эндрю и излился ему на спину, сжимая основание члена и словно выдавливая все без остатка. Им жарко, душно и хорошо одновременно. Душ смывает весь жар и напряжение, а Нил только ласково целует плечи Эндрю, пока тот спиной откидывается на груди Джостена.