Кинктобер 2025

Как бы это ни было тяжело, Эндрю и Нилу приходилось учиться разговаривать. Не в том смысле, что они не беседуют друг с другом, нет. Разговаривать о том, что им нравится, чего лучше не делать, и в конце концов речь должна была зайти об их первом разе. Никто из них не был обязан этого делать, но в один момент пришло осознание, что они готовы. Далеко не сразу, оно прошло через многие дни, а то и месяцы размышлений и привыкания друг к другу. Далеко не сразу удастся открыться настолько, чтобы позволить даже самому близкому человеку увидеть себя в подобном уязвимом состоянии и интимной обстановке. Получилось не с первого раза. От разговора мог уходить Эндрю, а мог пытаться напрямую говорить Нил, что пока не готов. И никто совершенно не торопился. Это должно случиться только в момент, когда оба полностью доверятся друг другу и обсудят всё вплоть до мелочей. Было принято решение, что это произойдёт в их доме в Колумбии. Место важное как для Эндрю, так и для Нила, ведь именно там Джостен впервые обрёл «дом», а Эндрю впустил его, показывая, что теперь нападающий стал частью семьи Миньярда, стал тем, кого он будет защищать до последнего. В уговор вошло соглашение о том, что это произойдёт только в трезвом виде. В крови обоих не будет ни крекерной пыли, ни алкоголя, максимум – оба могут курить сигареты. Никто из Лисов не должен об этом знать для их же спокойствия. Эндрю заявил, что с его стороны тем более будет тишина, он не будет это обсуждать ни с Бетси, ни с Рене. Нилу впринципе нет смысла кому-то рассказывать, ведь такие моменты он и сам предпочёл бы разделить только с Эндрю. На каникулах они просто уехали в Колумбию без лишних слов, максимум предупредили, что возить никуда Кевина и братьев блондин не собирается, поэтому они будут передвигаться сами. Эти дни ощущались как пробная версия будущей совместной жизни. Только они, дом, беззаботные разговоры, мелкие бытовые дела и умиротворение. В их доме было безопасно, спокойно и, что самое главное, уютно. Только в такой обстановке можно было позволить себе перешагнуть на новый этап сближения. Впервые Нил мог увидеть Эндрю настолько неуверенным в своих действиях. Сегодня он открылся с совершенно новой стороны. Обычно грубый Миньярд обходился с телом Нила словно с хрупкой статуэткой, которая надломится от любого неправильного движения. Каждый поцелуй аккуратно и нежно ложился на зажившую кожу, пальцы невесомо собирали мурашки, а взгляд темных глаз был взволнованным, готовым отстраниться в любой момент, когда этого захочет Нил. Эндрю можно понять, и Джостен понимает. Блондин знает, каково, когда с тобой грубы, как это больно, и теперь, когда Нил сам сказал, что хочет комфорта Эндрю, поэтому будет снизу, голкипер знал, что не позволит его нападающему почувствовать эту боль. Каким бы грубым он ни был, как бы много раз ни показывал себя таким раздражительным, сейчас пришло время показать себя с самой осторожной и ласковой стороны. Что-то внутри Нила так взволнованно трепещет, что от каждого прикосновения дыхание становится тяжелее, а сердце будто скоро вырвется наружу, пока Эндрю даже не кусает. Он только нежно целует каждый миллиметр кожи Джостена, не спешит избавляться от одежды и доводит своей лаской. Она словно тёплая приятная вода обволакивает всё тело и стекает вниз живота, скапливаясь там. Это не то бурное возбуждение, которое они испытывают, когда дело доходит до мастурбации, это нежное чувство, которое накатывает мягкой волной, но не забирает тебя с головой. Они в любой момент остановятся, если того захотят, а от этого становится куда спокойнее. Кровать, на которой они расположились, в комнате Эндрю. Она мягкая, большая, пропитана их взаимным доверием. Столько раз они спали на ней вместе, когда приезжали сюда после клуба, а сейчас это место ощущается как единственное, где они могут полностью открыться друг другу. Приглушённый свет расслабляет, а Нил позволяет себе закрыть глаза и отдаться полностью в такие непривычно нежные руки Эндрю. Он его сбережёт, защитит и донесёт в мир полного удовлетворения. Рука, обильно смазанная смазкой, уже прикасалась к Нилу, плавно проводя по горячей плоти, которая прижималась к животу. Одежда пропала настолько незаметно и аккуратно, что Джостен только позже осознал, что по его телу прошёл холодок из приоткрытого окна. Каждый горячий выдох Эндрю ловил губами, чуть игриво проводя скользким пальцем по уздечке. В такие моменты тело нападающего вздрагивало, а Эндрю моментально замирал, ожидая, скажет ли Нил прекратить или нет. Но он лишь тянулся к Миньярду за новым поцелуем, а бёдра ёрзали в просьбе продолжить. Голкипер старался держать внутреннее равновесие, чтобы победить внутренний страх навредить. Но из-за этого его действия были медленными. — Сейчас будет неприятно, — тихо предупредил Эндрю, снова смазывая пальцы. Понадобится время, чтобы подготовить Нила, да и в первый раз это особенно тяжело. — Продолжай, я уверен в тебе, не волнуйся, — банальные слова, зато правдивые. Нил смотрел в эти прекрасные глаза со всем доверием, уверенностью и спокойствием. Эндрю выдохнул и провел пальцами по напряжённому колечку мышц, после чего уткнулся лбом в лоб Нила, — постарайся расслабиться, так тебе будет легче, — посоветовал он и продолжил массировать Нила снаружи, пока не почувствовал, что он расслабился. Первый палец вошёл тяжело, но аккуратно. Нил чуть болезненно скульнул, чем привлёк внимание Эндрю, однако поспешил заверить, что все хорошо. Осторожные движения внутри разжигали жар, который смешивался с нежностью, испытываемой к поведению Миньярда. Нежный Эндрю Миньярд? Бред, но именно его сейчас наблюдает над собой Джостен. Тот осторожно добавляет пальцы, проминает мягкие стенки внутри и не смеет прикасаться к самому себе. Пальцы Нила слабо сжимают волосы Эндрю, одобрительно поглаживая, и просто чувствуя, что всё под контролем. — Мне хорошо, — выдохнул Джостен, чуть сильнее насаживаясь на целую фалангу, — ты всё делаешь прекрасно, Эндрю. Эти слова так важны для блондина сейчас. Ему безумно важно знать, что он не причиняет боль партнёру, что в его действиях чувствуется только безграничная привязанность и нежность. Благодаря поцелуям и ласкам по всему телу Нил быстро расслабился и привык, хотя обычно первый раз проходит тяжелее. Пришло время сменить пальцы на самого Эндрю, от чего ему становилось только страшнее. — Эндрю, ты слышишь? — позвал его Нил, — посмотри на меня. И он посмотрел. Он посмотрел в эти яркие глаза, освещающие путь во тьме всего мира. Нил приобнял его за шею одной рукой, а второй потянулся к его члену, но остановился в миллиметре, взглядом спрашивая разрешения. Тот кивнул, после чего уткнулся в плечо Джостена, ощущая на себе чужие пальцы. Это первое прикосновение к себе за весь вечер, которое ощущается просто космически. — Если мне будет плохо, я скажу, обещаю, — прошептал Нил, — чтобы было легче, я могу сам его вставить, как тебе идея? — Да... — заторможенно ответил Эндрю, — да, думаю, так будет лучше, — так он точно будет уверен, что Нил испытывает всё, кроме боли и дискомфорта. Оставив нежный поцелуй на виске блондина, Джостен обхватил плоть рукой и направил в себя. Пара мгновений, и вот осторожно вошла головка, а за ней и остальная длина. Сам того не замечая, Нил задержал дыхание, боясь пошевелиться. Плоть больше пальцев, ему непривычно, но не больно. Эндрю сжал в пальцах простынь и тяжело выдохнул, ощущая тесноту и тепло внутри Джостена. За этим последовал вновь поцелуй, полный ласки и нежности, такой, чтобы заглушить все возможные неприятные ощущения. Только пару минут спустя Эндрю сделал первое движение. От Нила послышался первый тихий стон, который звучал очень красиво. В нём не было животного желания или откровенной пошлости, только мягкое наслаждение. Миньярд осторожно входил и входил, стараясь быть мягким, но позже по взаимному согласию они ускорились. Нил хватался за плечи Эндрю, пока тот упирался локтями по обе стороны от его головы и атаковал чужие губы. Ему хорошо, нет никакого отвращения или боли, хочется продолжать и двигаться глубже, быстрее, чувственнее. Джостен же будто плавится под этими ощущениями. Ему нравится абсолютно всё, ему нравится Эндрю, его ласковая сторона, доступная только Нилу, и то, что он сейчас чувствует, когда член Эндрю попадает по чувствительным местам. В состоянии опьянения этого бы не было, он бы не смог так открыться, они бы не почувствовали это тепло ласки, смешанное с жаром возбуждения, не смогли бы ощутить эту неразрывную связь, которая сейчас помогает действовать инстинктивно правильно. Смену позы они попробуют в другой раз, а сейчас им хватает и того, как Нил, лёжа на спине, выгибается от наслаждения, а нависающий сверху Эндрю с безграничным удовольствием смотрит на нападающего и своими действиями выбивает из него такие звуки, от которых устоять становится всё труднее, но у него выходит. Никто не срывается, только спокойный акт без лишних пошлостей и прочего, только эмоции и чувства, только невероятная любовь и забота. — Прошу, быстрее... — сам уже толкается Нил, — я хочу кончить от твоих прикосновений, — словно в бреду просил Нил и чуть ли не скулил, целуя шею Эндрю. Тот в такт толчкам проводил по плоти Джостена, чтобы тот прочувствовал полностью всё наслаждение, но от этого получал удовольствие и сам, ведь парень сжимался от этого. — Ещё немного, — сбито сказал Эндрю на ухо, прикусывая мочку, — я хочу сделать это вместе. Нил неровно закивал, стараясь сдержаться. Миньярд действительно ускорился и чуть позже уже не мог двигаться ровно. Его толчки стали сбитыми, а поцелуи смазанными. Оба на пределе, значит, действительно ещё немного, и оба окунутся в этот безграничный океан наслаждения, доступный сейчас только им двоим. Утонуть в нём с головой, обнимая Эндрю и успокаивающе поглаживая его по спине, именно об этом сейчас мечтает Нил, когда двигает бёдрами в такт движениям руки Миньярда. Он вышел из нападающего, прижимаясь собственным членом к чужому, и обхватил оба одной рукой. Движения были быстрыми, но не резкими, от чего довольно быстро они выстрелили горячей жидкостью, обессиленно прижимаясь друг к другу. Как хорошо... Они смогли, не испытывали ни боли, ни отвращения, и теперь только лежали вместе, млея от объятий и поглаживаний. Ленивые поцелуи расцветали по всему лицу Эндрю, пока Нил благодарил его за всё, что произошло. Это было тяжело, страшно, но они справились вместе, как будут делать всегда.