В твоих руках

      Множество раз Эва слышала, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Потому сейчас она надеялась увидеть вновь первый его взгляд, первую улыбку, первый поцелуй и тысячи следующих за ним, их первую ночь у пруда, следы его пальцев на своей коже, каплю пота, стекающую по его шее, нетерпение на его лице, бесконечную нежность в любимых глазах.              Но она не видела ничего. Лишь ветер в волосах шептал будто его голосом: «Любовь моя. Теперь мы всегда будем вместе.»              

       Гермополь, Древний Египет. 321 год до Н.Э.

             Компания молодых черномагов наблюдала за наставником, допивающим второй подряд кувшин хека. Реммао был сам не свой с тех пор, как пришли вести из Фив. Весь Гермополь уж третий день к ряду гудит о том, что Верховный эпистат положил конец страшной хвори, выследил и отрубил голову подлой змее. Старший черномаг по имени Саамон спел свою последнюю песнь, и болезнь отступала. Ни один человек не заразился со дня казни, а заболевшие чудом шли на поправку. На полях вновь всходили посевы, перестал гибнуть скот. Народ славил отмеченного богами охотника, вознося за него молитвы и поднимая чаши в его честь.              Реммао же радостным вовсе не выглядел. Он отменил все заказы, забросил обучение. С каждым днем он все больше походил на собственную тень. Даже Рэймсс не знал, в чем причина такой перемены в его старшем брате.              Так прошла неделя. Каждый день Реммао проводил в молчаливых думах, опустошая кувшин за кувшином. Каждый день оплакивал будущее, к которому шел столько лет, которому теперь не суждено было сбыться. На дне очередной чаши все же нашел для себя решение. На свежую голову поутру он сел за папирус и принялся писать письмо фараону, предлагая свою верность и службу.              По указу Менеса II, на черномагов много лет ведется жестокая охота. Заниматься темной магией дозволено лишь признанным жрецам, преданно служащим наместнику бога. Скрываться в тени и влачить жалкое существование в страхе Реммао устал, да и не за чем теперь это. Раз судьба спутала его карты, он нарисует новые.              В ожидании тянулись долгие дни и недели, пока наконец не разнеслась молва — отряд Верховного эпистата приближается к храму Тота.              Реммао выглядел довольным, будто был в предвкушении чего-то. Эвтида наблюдала за сменой его эмоций издали, раздумывая, стоит ли рассказать о страшном предчувствии. Сегодня во сне ей явился Анубис. Разве могут такие, как она, видеть сны? Это предвестие смерти, страшных событий, и прямо перед визитом главного охотника на шезму. В такие совпадения совсем не верилось.              — Силишься во мне дыру проделать? — наставник, давно заметивший ее взгляд, обернулся. — Ну, говори.              — Переживаю просто. К добру ли, что охотники здесь вот-вот окажутся?              Реммао проигнорировал ее вопрос:              — Эпистату не попадайся, держись тише воды. И глаза так не закатывай, не то он тебе их навсегда прикроет. — надменный вид Эвтиды часто раздражал Рема, сейчас же ее строптивость могла подкинуть настоящих проблем.              — Не беспокойся об этом. С чего мне к нему лезть?              — Приблизиться достаточно, чтоб он все о тебе понял. Чутье у него, и реки нашей крови на руках. Увижу возле него — сам удавлю, услышала?              Их внимание привлек шум во дворе у храма. Эва и Реммао подошли к балюстраде ближе, с интересом смотря на прибывший кортеж Верховного эпистата. Лошади, богатые красивые колесницы, одна из которых выделялась особенно, была больше прочих. Из нее вышел мужчина в светлой накидке. Ростом он был на голову выше любого известного Эве человека, широкий в плечах, источающий силу. Из-под капюшона виднелись белые волосы, будто он без них недостаточно отличался от всех вокруг. Отчего-то хотелось его рассмотреть, увидеть его глаза. Словно услышав ее мысли, мужчина обернулся и встретился с ней взглядом. Что-то перевернулось внутри.              — Иди к себе. По храму не шляться. Чтоб до утра я вас не видел! — бросив предупреждающий взгляд на ученицу, Реммао отправился встречать прибывших охотников.              — Больно надо. — буркнув себе под нос, Эва в последний раз обернулась на загадочного человека и направилась в покои.                     Сон никак не шел, отгоняемый назойливыми рассуждениями. Как все не вовремя.. Отчаявшись ждать помощи от наставника, они сами нашли заказ по онейромантии за его спиной, договорились идти втроем. Рэймсс, хоть и был некромантом, согласился сопровождать подруг, чтоб спокойнее было. Но о каком спокойствии может идти речь, когда город заполонили охотники?              И отменить все теперь едва ли получится. Люди покрывают черномагов лишь до тех пор, пока они им полезны. Откажись они выполнить заказ — вмиг сдадут эпистату за награду, а то и просто из вредности.              В душной комнате от мыслей некуда было деться, и Эва неслышно, чтобы не разбудить Дию, вышла на улицу. В храмовом дворе было тихо и пусто. Глубокой ночью здесь никого не встретишь, потому о наряде Эва не заботилась, стоя сейчас в полупрозрачном ночном одеянии. От стены вдруг отделилась тень.              — Дурное время выбрала для прогулок, Неферут.              Она едва не подскочила на месте, страх волной прокатился по телу.              — Господин?              Беловолосый мужчина, которого она с интересом рассматривала сегодня, медленным шагом подошел ближе. Взгляд невольно скользил по его телу, повсеместно натыкаясь на шрамы. Напряженные мышцы, невероятно светлая кожа, татуировки на пальцах — символы фараонской власти.              — Как зовут? — строгий голос вернул взгляд Эвы на его лицо.              — Эвтида.              — «Дарующая жизнь», значит. — произнес вдумчиво. — На лекаря учишься?              — Письму обучаюсь, дальше как наставник направит.              — Родители тебя в храм пристроили?              — Нет у меня никого.. Сама.              — Вот как. — он будто был озадачен ее ответом. Задумавшись ненадолго, добавил: — По ночам не броди, в таком виде тем более. Еще раз поймаю — пожалеешь.              Эва залилась краской, осознав вдруг, в какой одежде стояла перед ним все это время. На ее радость, мужчина направился в храм, не дожидаясь объяснений. Быстрым шагом она добралась до комнаты, нырнула под одеяло. До рассвета оставалось несколько бессонных часов.                     Утром юные черномаги собрались в трапезной, тихо обсуждая предстоящий заказ.              — Не нравится мне это. Рем сказал вчера, чтобы я собирал вещи, но не объяснил зачем. Бежать что ли надумал..              Девушки переглянулись — им наставник собираться не говорил.              — И как быть теперь? Не пойдем никуда? — Дия выглядела растерянной.              — Заказ надо выполнить, не то направят охотников по наши головы. Будем приглядывать друг за другом, монеты разделим.              — Нас переубивают всех, не ровен час, а у Эвтиды одни монеты на уме! — Рэймсс всплеснул руками, ухмыляясь.              Обычный для завтрака шум голосов вдруг затих, сменившись звуком шагов. В трапезную входили охотники.              — Эвтида, подойди.              Под вопросительными взглядами друзей, Эва послушно направилась к эпистату.              — Наставник твой где?              — Он занимает покои главного жреца. Выполняет его обязанности, пока тот не возвратился из Фив.              — Проводи. — привыкший раздавать приказы, Верховный эпистат на любезности не разменивался.              По дороге она украдкой посматривала на него, наблюдала за тем, как он двигается, как ровно держит спину. Какой же огромный..              — Спросить что-то хочешь?              Стараясь не показывать смущения, Эва отвела взгляд.              — Можно имя твое узнать, господин?              — Амен. — легкая улыбка тронула его губы.              Больше они не проронили ни слова.                     Когда дверь за эпистатом закрылась, Эвтида направилась было обратной дорогой, но скоро решила, что содержание этого разговора может оказаться для нее весьма полезным. Ступая как можно мягче, она вновь подошла к покоям, прислонилась к двери. Возможно, Рэймсс был прав, когда говорил, что она без царя в голове.              Амен расспрашивал наставника о храме, сколько тут учеников, скольких обучает он лично, почему уехал главный жрец и когда обещал вернуться. После же сказал:              — Выполняй свои обязанности, приду вечером. Разговор будет долгим.              Быстро отбежав от двери, Эва спряталась за колонной. Тяжелые шаги заставили ее задержать дыхание. На секунду показалось, что он скосил взгляд прямо на нее, но все же прошел мимо, не замедлившись. Она выдохнула лишь когда он скрылся из виду. Выждав еще несколько минут, покинула свое укрытие.              В трапезной охотников уже не было, зато были любопытные друзья, что ждали от нее объяснений. Эва присела за стол, коварно улыбаясь:              — На заказ можно идти, не опасаясь. Вечером Рем будет занимать эпистата.                     Когда зашло солнце, трое молодых людей покинули храм Тота. Эве шалости всегда приносили радость, чего нельзя сказать об остальных — меланхоличная Дия и сосредоточенный Рэймсс то и дело оглядывались, прижимая к себе сумки с масками и накидками. Если их так поймают, с жизнью можно тут же проститься. Но Эвтида знала, что бояться нечего — своими ушами ведь слышала, что главному охотнику сегодня не до них.              В дом заказчика первым вошел Рэймсс, прежде облачившись в черное одеяние и обсидиановую маску. Выйдя через несколько минут, сказал:              — Комнатушка там крохотная, не поместимся. Пусть Дия идет выполнять заказ, я у дома буду дежурить. А ты, Эва, у входа в переулок встань. Заметишь охотников или меджаев, поднимай шум.              Она хотела было возмутиться, но вспомнила скоро — всяко уговор у них, монеты поровну разделить. Закинув свою сумку под телегу, встала в отведенном ей месте, ожидая, что скоро управятся. Эва разглядывала косые хижины вокруг, вспоминая ненавистное детство в трущобах, из которых она с трудом выбралась.              — Опять шляешься ночью, как собака дворовая?              Сердце провалилось в пятки от звука его голоса. Она ведь слышала разговор, не могла ошибиться.. Надо собраться, не подавать вида.              — Плохое что делаю разве, господин?              — На вопрос не ответила. — Амен недобро сощурил глаза. От него не укрылось то, как Эва пыталась хитрить.              — Друзей дожидаюсь. Влюблены они, здесь рядом встречаются. Наставник не одобрит такого, потому скрываются. — вот уж Дия и Рэймсс удивятся их близкой связи.              — А ты караулишь, стало быть?              Он подошел совсем близко, глядя на нее сверху вниз. Аромат, что исходил от него, терпкий и свежий одновременно, будто звал стать к нему еще ближе, узнать, какова его кожа наощупь. Нервно моргнув, Эва вернула контроль над мыслями. Заведя руку за спину, она толкнула глиняный горшок, стоявший позади. С характерным звуком он разбился о землю.              — Ой. — она пожала плечами, улыбнувшись слегка — ловко придумала.              Шум, донесшийся сзади, заставил ее обернуться, и улыбка сменилась неподдельным ужасом: молодой охотник за волосы тащил плачущую Дию, еще двое под руки волокли Рэймсса, который едва ли был в сознании.              — Караульный из тебя так себе.              От его ледяной ухмылки у Эвы затряслись колени, голос выдал волнение:              — Но.. господин, разве запрещено это? Ничего дурного не делали ведь!              Что-то в ее словах вывело его из себя. Эпистат вплотную подошел к ней, грубо схватил за подбородок, заглядывая в глаза, сея страх где-то в глубине души.              — Настолько глупая, что продолжаешь лгать мне, шезму?              С пренебрежением, не прилагая усилий, он толкнул Эву, и она повалилась прямо у его ног.              — Эту к друзьям.              Подоспевший охотник рывком поднял ее на ноги и потащил вслед за остальными. Она бросила полный ненависти и презрения взгляд на Верховного эпистата, чем вызвала у него улыбку, ничего хорошего не предвещающую. Анубис, явившийся ей во сне, предрекал смерть. Ее смерть.                     В храм они уже не вернулись. Охотники затащили их в безликие хижины, что располагались поодаль от остальных строений. Стало ясно — все подготовили заранее. Ей не показалось, он и впрямь заметил ее там, у колонны. Самоуверенность сыграла с ней злую шутку. Решила, что может нагло отплясывать под носом у охотника, и с разбега угодила в капкан, утягивая за собой остальных.              Сидя в полном одиночестве возле окна, накрепко привязанная к грубо сколоченному деревянному креслу, Эва слышала, как пытают ее друзей. Слышала нечеловеческие крики, от которых застывала кровь, слышала мольбы и признания. Рэймсс сломался первым. Она не винила его, напротив — зря он не выложил все сразу, зря терпел эти муки. Они были мертвы, как только вышли из храма. Они были мертвы по ее вине.              Когда сорванные голоса перестали доноситься до ее слуха, стало еще страшнее. Скоро придут и за ней. Должно быть, Амен специально оставил ее напоследок. Чтобы прочувствовала сполна, осознала, чего стоила ее спесь.              Скрипучая дверь наконец отворилась. Верховный эпистат в окровавленных одеждах вошел внутрь, остановился напротив, позволяя себя рассмотреть. К ногам швырнул сумку — ей не нужно было заглядывать внутрь, чтобы узнать ее содержимое. И отчего она решила, что под телегу никто не заглянет..              — Как настроение, Эвтида? Хочешь прочистить горло, или поговорим спокойно?              Она прикрыла глаза, стараясь не замечать густого запаха крови, от которого едва не выворачивало.              — Не думаю, что расскажу тебе что-то новое, господин.              — Не думаю, что это решать тебе.              Он наклонился к ней, сжимая в руке нож с широким лезвием, довольно улыбнулся, когда она подалась назад. Прислонившись к Эве телом, стал срезать веревки, опутывающие ее руки. Слушал, как колотится ее сердце. Когда с веревками было покончено, Амен отстранился. Бурые следы остались на ее платье.              — Это кровь Дии или Рэймсса? А может, ты пытал их обоих?              Он небрежно вытер руку о штаны, проговорил устало:              — Пытки — самая скучная часть работы. Никогда не приносят удовольствия. Да и одежда потом безнадежно испорчена. Все ведь можно сделать гораздо проще. Вижу, ты мое мнение разделяешь.              — Спрашивай, эпистат. — она знала — нет смысла сопротивляться.              Эва рассказала, как попала к Реммао на обучение, как давно живет при храме, как предпочитает работать через сны. На один вопрос, который Амен то и дело задавал, ответа у нее не было.              — О Саамоне мне ничего неизвестно. Слышала только, что ты его казнил и хворь прекратилась.              — И наставник о нем не упоминал?              — Нет, никогда.              Холодные души черномагов Амен чувствовал безошибочно. Шезму с теплой душой ему встретился лишь однажды — убийца его родителей, которого спустя двадцать лет он выследил и уничтожил своими руками. И теперь — эта девчонка, глупый щенок, что дальше своего носа не видит. И что ему делать с ней? Как может быть совпадением то, что ее наставник — ученик Саамона? Амен так долго его искал, а Реммао сам взял и прислал им письмо с приглашением на собственную казнь. Не удивительно, что эти так легко попались — с таким-то учителем.              Уже долго он крутил в руке нож, поглядывая на ее тонкие пальцы. Много усилий не потребуется, чтобы она стала разговорчивее. И отчего-то рука не поднималась пытать Эвтиду. Не похожа она на шезму, не только теплом души отличается. Совсем другая, не испорченная еще, такая красивая.. Услышав собственные мысли, Амен потер глаза. Утомился, должно быть. Пора здесь заканчивать.              — Даю тебе время подумать. Вернусь к обеду. — он взглянул на ее хрупкие запястья в синяках и ссадинах от веревки. — Связывать не стану, задумаешь бежать — узнаешь, что с тобой будет.              — Прирежь меня, и дело с концом. К чему тянуть, если итог один. — голос ее звучал безжизненно, как и полагается тому, кто одной ногой в Дуате.              Амен покачал головой:              — Все не будет так просто, моя непокорная Неферут. Ты еще принесешь пользу. Так или иначе.                     Сколько времени прошло прежде, чем дверь вновь открылась, Эва не знала. То ли отключилась, то ли заснула. Пылинки, танцующие в солнечном луче, на мгновение заставили забыть, где она находится.              — Вспомнила что-то интересное?              Вместо ответа она отвернулась.              — Что ж, поднимайся. Я решил твою судьбу.              Эва последовала за ним, по дороге задав всего один вопрос:              — Куда мы идем?              — На казнь.                     Толпа уже собралась на центральной площади вокруг помоста, что сколотили прямо напротив статуи бога Тота. Споры разгорались то тут, то там. Гермополь располагался в средних землях, и отношение к черномагам здесь было неоднозначное. Многие были не согласны с запретом фараона, но не меньше было и тех, кто его всецело поддерживал.              — Тизиан! — Амен подозвал одного из своих людей. — Следи, чтоб не удрала.              Охотник прошелся оценивающим взглядом по Эве:              — Не связал даже?              — Далеко не убежит.              Верховный эпистат ступил на помост, и голоса быстро стихли, толпа с замиранием сердца наблюдала за каждым его движением. Следом охотники притащили троих шезму, которым суждено сегодня встретить здесь свою смерть.              — Мне тоже идти? — Эва обратилась к Тизиану, не глядя на него.              — А хочется? Молча стой, дурная. — он покачал головой.              Глядя на своих друзей и наставника, она не могла понять, почему не находится сейчас среди них. Ни один из троих не поднимал головы, не мог стоять самостоятельно. Их бросили на колени перед толпой, поддерживая за веревки сзади. Эва разглядывала их одежды, пропитанные кровью, слипшиеся волосы, безвольно свисающие искалеченные плети, что когда-то были руками.              Дия стала первой. Амен за волосы оттянул ее голову, открывая шею. Взгляд ее был устремлен в никуда, казалось, она не понимает, где находится и что с ней происходит. Одним ударом он рассек ей горло, отбросив небрежно, словно мусор. Она хрипела и дергалась, заливая кровью помост. Часть зевак, пришедших поглазеть на столь диковинное зрелище, тут же кинулась прочь с площади.              Следующим был Рэймсс. Он и вовсе не открыл глаз, лишь немного повернул голову перед самым ударом, выпуская из шеи кровавый фонтан. Его эпистат бросил прямо под ноги Реммао, от чего тот взвыл диким зверем, сотрясаясь над телом младшего брата.              Наставник стал последним. Что-то сказав напоследок, Амен вонзил нож ему под подбородок. Тело его глухо повалилось вперед, ноги задергались хаотично. Через несколько мгновений он замер навсегда.              К концу казни на площади осталась едва ли половина от первоначального числа зрителей. Они рукоплескали правосудию и Верховному эпистату, что вершил его.              Эва поймала его взгляд — ледяной, торжествующий. Отчего она надеялась увидеть в нем печаль? Он верил в то, что делает. Верил в то, что это возносит его над другими. В его глазах она видела свою смерть, так отчего же он сохранил ей жизнь?              — Зверь. — тихо сказала, все так же глядя в его глаза, а после провалилась в темноту.                     Придя в себя в собственных покоях, Эва сперва решила, что все было кошмаром. Повернув голову в сторону кровати, которая принадлежала Дие, заметила на ней свое платье в бурых пятнах. Кошмаром теперь была ее жизнь.              Пытаясь переварить все произошедшее, она не заметила, как в комнату вошел эпистат.              — Выспалась?              Внутри нее все всколыхнулось от звука его голоса, внешне же Эва осталась спокойна.              — Почему не казнил меня?              — Хм. Не пойму, ты благодарна или недовольна?              — Я просто хочу знать, что будет дальше.              Амен подошел к ней ближе, положил сверток с чистой одеждой рядом с запачканным кровью платьем.              — Ты отправишься со мной в Мемфис.              — Что? Зачем?              — Фараон посылал меня за черномагом. Грубо было бы вернуться с пустыми руками.