The Brighter That we Shine, There is a Bigger Shadow in our Way| Чем ярче мы сияем, тем больше тень на нашем пути

— Двое против одного? Уверены, что сможете не отставать? — спросил Шинсо с притворным беспокойством. Изуку разразился смехом, глядя на ошарашенное выражение лица их Сенсея. О да, это обещало быть весело. … — Может, тебе стоит беспокоиться о себе, — ответил герой-стирания своим обычным хриплым тоном, но в глазах мелькнуло веселье.  Когда Изуку наконец перестал хохотать как безумец, они приготовились к спаррингу с учителем. Драться с Айзавой было не самым трудным, что им доводилось делать, но мужчина был профессионалом с годами опыта. В какой-то момент им почти удалось одолеть его после короткого перерыва — до победы оставались считанные мгновения, у них был план атаковать с разных сторон. План был, правда, сумбурным и плохо скоординированным. Но в конце концов их учитель победил. — Отличная работа на сегодня. Вы становитесь лучше.  Для них это было ценно — не каждый день услышишь похвалу от Сотриголовы. — Спасибо, Сенсей! — сказали они хором. Айзава отпустил их, и на его лице появилась мягкая улыбка, когда двое вышли из спортзала. … — Чёрт, Айзава-сенсей всё равно надрал нам задницы, — сказал Шинсо, падая на кровать.  После тренировки они решили пойти в комнату Шинсо, чтобы просто пообщаться. — Да, но ничего! Мы становимся лучше с каждым днём! — сказал Изуку, зелёные глаза сияли мягкой, детской чистотой. Шинсо улыбнулся: — Да, наверное, ты прав.  Фиолетововолосый подросток откинулся на подушки. — Эй, Изу? — нерешительно начал он, вспоминая недавний срыв друга. — Хм? — Никогда не забывай, что если захочешь поговорить — я рядом. Всегда. Обещай, что не будешь держать всё в себе. Если не ради себя, то ради меня? — Я не могу… — он осёкся под взглядом Хитоши.  Прикусил губу, нахмурился.  — Я постараюсь, Тоши… ради тебя.  Он колебался, вспоминая своё прежнее обещание. Обещание маме: если когда-нибудь захочет причинить себе вред, он должен поговорить с ней или с тем, кому доверяет. Но он чувствовал, что как-то нарушил его, даже если и рассказал Айзаве-сенсею. В нём словно жило два чувства: пустота — никакой злости, печали или вины по отношению к матери, которая его отвергла, — и одновременно желание разрыдаться при одной мысли о ней. Она ведь просто отказалась от него, не раздумывая. Её слова были правдой: он — бесполезный, бездарный, обуза. Досаждает всем вокруг, и по-другому быть не может.  Никто вслух этого не говорил, но он знал, что раздражает их — особенно своими постоянными паническими атаками и проблемами.  Смешно.  Бесполезный.  Обуза для общества, только потому что у него нет причуды.  Слабак— — Изу?  Одно слово выдернуло его из мыслей, он резко посмотрел на Шинсо. — Опять ушёл в себя, да? — в голосе фиолетововолосого звучала тревога. — Эм… да.  Шинсо провёл большим пальцем по его щеке, и только тогда Изуку понял, что снова плачет. — Чёрт… извини, я опять расклеился. — Не извиняйся, это нормально. Изуку поднял взгляд — рука Шинсо всё ещё лежала на его щеке. Их глаза встретились и задержались друг на друге.  Наконец, Шинсо отдёрнул руку, румянец слегка тронул его лицо. — Хочешь посмотреть, что остальные приготовили на ужин? — спросил он больше для отвлечения.  «Это было странно… он же мой лучший друг. Что за чушь, мозг?» — подумал он про себя. — Эм, да, конечно. И они направились в общую комнату. — Эй, Мидобро! — крикнул Киришима с привычным энтузиазмом.  — Всё в порядке? Ты сегодня какой-то не такой. — Я в порядке, не переживай.  И он улыбнулся — той яркой, солнечной улыбкой, которая согревала сердца и заставляла верить, что всё будет хорошо. — Эй, вам стоит присоединиться к нам на фильм сегодня вечером! — сказал Каминари. — Как ваш староста—  — Ты же не хочешь сказать, что нам нельзя засиживаться допоздна? — перебила Яояроцу, слегка грубовато.  — Это всего лишь один фильм! Присоединяйся к нам тоже, а то ты слишком много учишься! — Да, чувак! Не будь занудой! — добавил Каминари. — Он не зануда, — тут же вступился Изуку за Ииду.  Он слишком хорошо помнил, как даже безобидные слова ранили, когда его травили. И не собирался терпеть это здесь, даже если ребята не имели дурного умысла.  — Он просто увлечён учёбой и хочет добиться успеха, нельзя его за это винить! — Да! Мидория прав! — Иида подчеркнул фамилию, и Изуку едва не передёрнуло.  — Хотя… наверное, я действительно бываю слишком зажатым, — признался староста. — Чёрт, чувак, извини. Это было грубо с моей стороны, — пробормотал Каминари, смущённо почесав затылок. — Всё в порядке! В итоге они посмотрели какой-то боевик с романтикой, название которого Изуку не знал. Зелёноволосый подросток устроился, положив голову на плечо Шинсо, прижимаясь к его боку. Его глаза медленно закрылись, и на время он забыл обо всех своих тревогах. Изуку не помнил, как заснул, — только то, что проснулся, раскинувшись на диване. Телевизор уже был выключен, и рядом слышались тихие всхрапывания. Похоже, они уснули во время фильма.  Он взглянул на телефон: 3:45 утра.  Засыпать снова смысла не было — через час всё равно вставать на утреннюю тренировку перед занятиями. Он осторожно выбрался с дивана и пошёл на кухню сварить себе кофе. Сделав пару глотков чёрного напитка, тихо направился в комнату переодеться в спортивное. Бесшумно прошёл по коридорам к спортзалу «Гамма». Ему нравилось тренироваться по утрам — это помогало выплеснуть тревогу, особенно если ночь была полна кошмаров. Изуку тренировался около полутора часов. Было 5:30 утра. У него оставалось ещё полтора часа, чтобы вернуться в общежитие, принять душ, переодеться и позавтракать с остальными. Изуку надеялся, что сегодня будет хороший день.